Vai al diavolo, Popov!

Я правда слишком привирала насчёт квартиры Попова.Была я здесь давным давно и все заметно поменялось.Не столько интерьер, сколько атмосфера. Как мне казалось недавно, здесь действительно было всё до чёртиков правильно, без погрешностей, словно квартиру выставили на продажу и она была пуста, одинока и холодна.Сейчас мне было сложно поверить, что здесь живёт Арсений, хотя позже пришло осознание — это его отражает. Цепляться за детали смысла нет и описать причины моего удивления будет затруднительно. Но мне приятно находиться здесь.Очень. Квартира ожила в моих глазах, может тому виной моё отношение к хозяину сия владений, а может сам внутренний мир Попова координально поменялся и жилье его духовно расцвело. Я в целом бегло осмотрела все комнаты, чтобы не выглядеть любопытной Варварой и вернулась на кухню, где мужчина разгружал пакеты.Поездка наша в магазин была преисполнена неловким молчанием из-за ситуации с фото, но конфуз был исчерпан, когда я вынесла простой и честный вердикт: «Это мелочи.Пиздецкие, но мелочи». И тогда все пошло по накатанной. Снова мой бубнеж и внимательное молчание Арсения.Снова мои блестящие авантюры, которыми я забила наши четыре дня и смиренные вздохи Арсения. Кухня была просторная. Матовая кухонная гарнитура тёмных оттенков.Причудливые лампочки, в ряд свисавшие с потолка.Полы из мраморной плитки с подогревом. Барная стойка, с двумя близ стоящими высокими стульями. А главное панорамные окна. Я, разинув рот, подошла впритык к ним и не без восхищения оглядывала открывающиеся виды.Квартира в самом центре это вам не хухры мухры.В конце концов это не моя многоэтажка, где вид из окон выходит на дом напротив. Тут все на ладони. Машины, люди, новостройки — на ладони. Я медленно шаркаю по полу прямиком к мужчине, пока тот по-хозяйски хлопочет, расставляя еду в холодильник. Ненароком махнув рукой, я обрушиваю (слава богу плетёную) корзину на пол и содержимое, в виде капсул для кофе, рассыпается по полу. — Влада, — недовольно фыркает брюнет, развернувшись на меня всем корпусом.Ну да, за двадцать минут нахождения здесь я уронила все, что только можно было уронить и такая реакция с его стороны была самая толерантная в отношении криворучки-меня.На его месте я бы гнала себя ссаными тряпками из квартиры, потому что неуклюжесть моя неизлечима и неистребима.Ему это как факт известно. — Советую тебе намертво приклеить всё стеклянное, форфоровое и в целом бьющееся.Шанс, что я махну рукой, ногой или чем там я ещё могу махнуть — сто из ста, — сама на себя негодуя, я собираю все обратно в корзину и уставляю на место. — А я советую тебе не махать руками и ногами, чтобы не ночевать в гостинице. Оставляю его псевдоугрозу проигнорированной и нагло вытесняю к барной стойке, чтобы комик не мешал мне готовить.Выгонять с зоны моей готовки всех, кто бы в ней не оказался это традиция.Невозможно готовить, когда рядом с тобой крутится кто-то ещё, а если это такая же неуклюжая амёба, то тем более. И понять сладких парочек, которые часто мелькают в сторис за совместной готовкой, при этом не матеря друг друга — сложно. У меня был опыт жить с Шастуном вместе и готовить с ним по утрам на одной кухне.Так вот, наша первая общая готовка закончилась моим ударом половником по его глупой голове. Удар его сразил и вразумил. С Поповым учинять такой матриархат как-то неправильно, да и сам он не фанат готовки (это понятно по его пустому холодильнику), поэтому лезть куда не следует не станет. Я слышу как он усаживается сзади меня за барную стойку и чувствую его взгляд на себе. — Персики, рикотта, сахар и багет? Что за чудо набор? — Это самый вкусный итальянский завтрак.Калорийный конечно, но вкусный.Рикотта тосты с карамелизированными персиками.Я знаю, что ты тот ещё зожник, да и сладкое не любишь, поэтому могу просто сделать тебе тост с рикоттой, — каждое моё слово собеседнику приходится слушать навострив уши, потому что параллельно я высовобождаю персики из шуршащей упаковки. — Нет уж.Итальянским завтраком меня вряд-ли кто-то ещё накормит, так что один вредный прием пищи я могу себе позволить, — всё же я втюрилась по полной.Снова сердце колотится от приятного ощущения.Он вроде просто согласился съесть мою стряпню, но его отступление от возведенных самим собой правил это и вправду о многом говорит. — Вкусным итальянским завтраком, — я поворачиваюсь в его сторону и поднимаю указательный палец вверх, подмечая важную деталь, коей является мой дар вкусно готовить. — Бесспорно, — Арсений вздымает две руки вверх, выражая свое покорное соглашение. Я кручусь волчком по кухне, не зная за что взяться и где найти нужную кухонную атрибутику.Попова помочь не прошу — он копается в телефоне с серьезным видом, да и эффективнее будет самой разобраться и свыкнуться с расположением всего необходимого. — Ну как там фандом? Я уверена, что за последний час они навели кипишь под твоими постами. — Да, прозвище «кудрявая идиотка» мелькнуло раз сто под моей последней фоткой, — Попов испускает такой громкий смешок, что я поражаюсь его отношению к ситуации.Я бы на его месте была бы как минимум раздражена.Как максимум во вселенском бешенстве. Неужели его фанбаза действительно состоит из одних лишь девочек-подростков с необузданной ревностью и безграничным самомнением. — Как это мило, — с иронией усмехаюсь и приступаю к нарезке персиков. — У тебя есть профиль в Инстаграме? — Хочешь подписаться? — Хочу предотвратить его уничтожение.Создай левый аккаунт и я подпишусь на него, чтобы твой основной не нашли, — предлагает Попов, а я громко и показательно фыркаю. — Попов, спасибо конечно, но я не хочу участвовать в этом цирке.Мой профиль и так закрыт, — меня снова слегка колотит от всей этой ситуации, а особенно от того, что я должна ещё спасать себя от табора малолеток, которые так и так отыщут пятьдесят моих аккаунтов и взломают их все. — Тогда давай подпишусь на основной раз тебе все равно? — Это ещё зачем? — пока собеседник не видит моего лица, оно кривится в гримасе некого ужаса.Свой аккаунт я вела с далекого 2013 года. Там было все. Фотки моих завтраков. Фотки с сигаретой. Фотки, где мы с Шастуном корчим рожи. Фотки, где рожу корчу только я. Фотки со всем блять, что меня окружало! Куча видео с игрой на гитаре и моим неумелым вокалом, в дуэте с ломающимся голосом.Как вспомню свои два хвостика, которые завязывала, полагая что это придает мне шарма и свои оригинальные макияжи, в сопровождении сопливых и не очень песенок, то хочется биться головой об стену. — Хочу следить за жизнью своего агента, — чувствую в его голосе твердое намерение, которое срочно нужно уничтожить. — Ладно, второй аккаунт, так второй аккаунт, — пожимаю плечами и снова жмурю лицо в ожидании его ответа.Тут два варианта: смирится и отстанет или не угомнится и будет ржать надо мной дни напролет. — Ну теперь ты окончательно меня заинтриговала.Диктуй ник, — он словно нарочно понижает фактурный голос в требовании, а я одним губами шепчу: «пиздец пиздец пиздец»… — Попов, не буду я ничего тебе диктовать, — собрав в кулак всю свою волю и придав словам максимальную непреклонность, говорю я. Мужчина затихает и меня это не настораживает. Я продолжаю готовить завтрак и закидываю нарезанные бруски багета в тостер. За спиной слышу мелодию.Знакомую мелодию на гитаре.Блять.Сука.Блять. Мои глаза округляются и я, как угорелая, несусь в сторону Попова. Он подскакивает с места и громко хохочет. — Попов, ты что ахринел? Выключи! — я уже в плотную подхожу к нему, а он поднимает телефон вверх, предотвращая мои попытки выхватить его. Я его веселья не разделяю и пылаю от злости и стыда.Мне приходится подпрыгивать, толкать его, чтобы добраться до гаджета.Со стороны эта схватка до безумия комичная. Арсений не прикладывает никаких сил, чтобы мне противостоять, а я бессильно барахтаю руками в воздухе и громко пыхчу. Даже в столь разгоряченном состоянии я не могу не заметить того насколько он красив, когда искренне смеётся. Не так как на экране, когда он сдерживается, чтобы не казаться глупым. Не так как на светских мероприятиях, где принято сопровождать даже самые неудачные шутки лёгким смешком. Не так. Из его лазурных глаз летят искры из-за заливистого и мелодичного смеха. Он морщит нос и, как бы это не звучало, это выглядит сверх милым.Он живой и настоящий.Не боится показаться нелепым. Попов не выдерживает и сгибается пополам, все также разливая по кухне безостановочный гогот.Его телефон оказывается в моей руке и я судорожно тыкаю на кнопки.Наступает тишина, нарушаемая приглушённым смехом комика. — Пиздец блять, — в попытках отдышаться, шепчу я и бессильно опускаюсь на стул. Это точка невозврата. Хочется даже купить ближайший билет в Москву и уехать от этого позора. А лучше провалиться под землю и никогда оттуда не выползать. За годы работы с Арсением мне стало ясно, что скрывать своё прошлое, а порой и настоящее это действительно дельно. В отношении Попова особенно. Это безопасно. Мне нравится наблюдать как уголки его губ поднимаются в многозначительной ухмылке, когда я увиливаю от ответа на личную тему, используя те же методы что и он — зацепится за любое слово и развивать монолог на отдаленную тему. Он знает, что между нами своеобразная игра в молчанку и ему это нравится. Нам это нравится. Глупости, но как же приятно быть для него чем-то вроде загадки, чем то вроде его копией. Сейчас я проиграла безбожно. — Влада, — садится рядом и начинает он. — Молчи, Попов, — я потираю лицо и злостнл останавливаю его. — Злишься? — капитан очевидность. — Злюсь? Да я готова тебя задушить, — наморщив лоб, хмуро говорю я. — А мне понравилось, — он коротко кидает это, а я всматриваюсь в его лицо с немым вопросом «ты идиот?». — Что конкретно? Мое идиотское лицо на видео или идиотская игра на гитаре? — мрачно выдавливаю я и шумно вздыхаю. — Аксёнова, ты реально дуешься? Мне понравилось всё, а про игру на гитаре ты зря.Красиво ведь, — его слова звучат простительно и кажется мне пора уже перестать кривить своё лицо неприязнью, потому что я ошиблась в том, что брюнет будет меня высмеивать. Не дурак же. — А чего ржал? — С твоей реакции.Я давно не видел тебя такой… — Бешеной? — В целом да, бешеной.Ты очень забавная, когда злишься, — я застываю после его слов, находя их необычно приятными. — Ты залез туда, куда не следовало, — все же холодно кидаю и отвожу взгляд в сторону. — Зато теперь я на тебя подписан и знаю тебя чуть лучше. — Ты и заявку с моего телефона принял… Да ты говнюк, Попов. Я встаю со стула и возвращаюсь к плите, где дело остаётся за малым — выложить персики на смазанный рикоттой багет и и красиво разместить на тарелке. Обида как-то быстро отпускает меня, особенно после того как Арсений подходит со спины и становится рядом, без слов принимаясь помогать мне.Даже желания его прогнать не возникает. Делает всё аккуратно, стараясь мне угодить и это у него получается.Он словно искупляет вину, а я осознаю, что зря устроила этот балаган. — Давай на мировую, — он слабо толкает меня в плечо, а я поднимаю на него глаза, которые совсем недавно устилала пелена гнева.Он ведёт углками губ вверх, оголяя белоснежную эмаль зубов.Тут я беззащитна. — Я подумаю, — деловито щурюсь и, ощерившись, убираю с лица надоедливую прядь волос. Наш завтрак проходит за совместным листанием моего профиля и я уже плюю на проигрыш в нашей игре, плюю на всю глупость каждого моего поста, плюю, что быть в глазах комика закрытой книгой не вышло.Рассказываю почти про каждое фото и видео в подробностях, пока Арсений задаёт наводящие вопросы и с наслаждением ест мою стряпню, делая несколько лестных отзывов в мой адрес насчёт неё. Мы вместе угараем с моих юношеских историй и забавных фоток.Меня пробирает ностальгия, а мужчину интерес. Дом это не четыре стены, а смеющийся Попов.