Notte Stellata

      Запах крови, тянувшийся из открытой раны и обвивавший буйную листву, проникал в ноздри. Она стекала по руке, пачкая длинные нарукавники и окрашивая ткань в багровые тона. Листья по велению слабого ветерка слетели с ветки и чинно закружили в воздухе, падая прямо под ноги девушке. Несколько из них всё ещё парили в воздухе, но всколыхнулись и разлетелись в разные стороны, когда рядом проскочила неизвестная скиталица, с силой зажимающая кровоточащую рану. Спокойствие леса нарушалось с каждым свистящим звуком, с каждым глухим стуком ботинок о древко. Кровь и опасность разливались в воздухе, смешиваясь в одну тревожную какофонию.       Девушка неслась, активно передвигая ногами и сдабривая каждую клеточку тела чакрой, ускоряя свой ход. Она лишь интуитивно понимала, что находится в стране Огня, но по большей части не знала ни эту часть света, ни того, сколько уже так бежала. Лишь одно в мыслях трепетало, лишь одно осознанное желание дребезжало в ней с неистовостью: бежать. Бежать, что есть силы, куда глаза глядят, и ни на миг не останавливаться.       Она лишь краем глаза заметила выпущенные в её сторону кунаи и успела отклониться, чудом избежав участи прыгать дальше с подвернутой лодыжкой. Они со скрежетом врезались в ствол, вгрызаясь в древесину. У неё похолодело внутри от осознания, что ещё немного, и эти орудия попали бы в спину. Девушка припустила пуще прежнего, оттолкнувшись от попавшейся под ногу ветки упорнее и сильнее. Отпрыгнула намного дальше предыдущего раза, но этого было недостаточно. От преследователей таким образом не оторваться. Они были совсем близко, наступали на пятки.       Если бы только она не осталась в той деревушке на долгое время, то они бы не достигли её так быстро. Но милая и очаровательная атмосфера местного праздника, приятные жители и семья, приютившая её совершенно безвозмездно, — всё это так или иначе сыграло большую роль в том, что она осталась там.       Поначалу было хорошо: наконец-то спокойствие опустилось на её душу, наконец-то и дышать стало легче. Назойливые мысли о том, что с ней случилось в прошлом, больше не докучали. Она почти забыла о страхе и ужасе, перестав вечно вскакивать по ночам от собственных беззвучных криков с тонким и острым оружием в руках. Засыпала с болью и просыпалась ровно такой же — полностью разбитой. Однако, чем больше проводила в том посёлке, тем легче становилось.       Вот только ничего не забывается, ничего не проходит просто так, когда за спиной столько пережитого. В памяти не всегда смываются события, задерживаясь там надолго… Девушка не думала, что промедление с её стороны станет роковым. Даже не предполагала, что преследователи подберутся так близко, найдут её в другой стране, которая по своим размерам казалась всеобъемлющей. В этой листве она надеялась затеряться, как иголка в стоге сена. Но они нашли, обнаружили и пришли за ней, как и в любой другой стране, границы которых девушка пересекала.       Её застали врасплох, пока она несла корзину фруктов семье крестьян, которым была обязана теплым кровом. Кунай впился в плечо, отрезвив и заставив вспомнить, кем всё это время она была. Ей никогда, ни на секунду, не следовало забывать, кто она.       Девушка бросила всё на землю, фрукты рассыпались на дороге, корзинка отлетела в сторону. Семья, которой она так была благодарна, в мыслях отошла в сторону. Осталось только одно желание — выжить. Само её существо без всяких заминок обратилось в бегство, забывая об одежде, еде и тех деньгах, что ей удалось выручить, бродяжничая на улицах в разных странах. Забыла обо всём на свете. Она бежала до того момента, пока не поняла: её уже почти настигли. Рана не желала затягиваться, каждый раз напоминая о себе резкой болью. Стреляла, сочилась ярко-алой жидкостью, впитываясь в черную безрукавку, которую она украла у местных шиноби, пока те отходили искупаться в речке. Единственной защитой был кунай, который вытащила из раненой руки и начала сжимать в другой. Он дарил какую-то призрачную уверенность в собственных силах, что ей удастся дать отпор или, в противном случае, обезвредить иные выпущенные в неё орудия.       Девушка на миг замедлилась, и не зря — в этот раз в дерево врезались почти невидимые иглы, наполненные чакрой. Специальные предметы, созданные для отслеживания шиноби. Если хотя бы одна такая попадала в тело бедняги, то проникала в него, превращаясь в маленькую запечатанную точку. Злость захлестнула её на краткий миг, и она чуть не споткнулась, одолеваемая не самыми радостными мыслями. Увернулась и в этот раз, но в неё полетели и другие орудия — сюрикены, кунаи, которые в этот раз столкнулись с её и в тот же час со звоном полетели вниз. Долго так продолжаться не могло, и та прекрасно понимала, что запас чакры, как и терпения у преследователей не бесконечен.       Впереди — неизвестность, которая не сулила ничего благоприятного. Жизнь привела её в ещё один бескрайний лес, выхода из которого не предвиделось… Или так было только на первый взгляд? Девушка сузила глаза, разглядывая обстановку и попутно отбиваясь от выпущенных в её сторону орудий. Казалось, что вдали виднеется что-то странное, как будто возвышающая скала. До неё оставалось всего ничего, и беглянка вдруг подумала, что в горах было бы гораздо легче оторваться от противников. Она ощутила прилив бодрости, ведь вот он — шанс на то, чтобы снова скрыться. К несчастью, пролетев ещё некоторое расстояние, девушка наконец получше разглядела эту… «гору».       Обрыв был слишком крутым и между ним царила пустота, дыра, которая поглощала землю и уносила в неизведанность. Она напряглась и оттолкнулась ещё несколько раз от крепкой опоры, чтобы после вновь оказаться на твердой земле. Мгновения и за ней послышались глухие стуки — преследователи тоже приземлились и осторожно подходили ближе за своей добычей. Девушка тем временем не стала стоять на месте и добежала до самого края обрыва, смотря вниз и видя на самом дне реку, несущуюся куда-то бурным течением. Расстояние было приличным… Она обернулась, увидев шиноби из своей страны, облаченных в черные плащи с выгравированными на них синими снежинками. На лицах — маски, но не птиц или животных, как было принято у иных деревень. Ниндзя носили по обычаям её родины маски с лицами людей, очень бледными и с различными рожицами. У одного из преследователей — под черными глазницами и над были проведены черные полосы, а рожа выражала печаль. У другого — веселое выражение и большие точки на бледных «щеках». Они двигались к ней аккуратно, поступательно подбирались, как стервятники. Однако девушка не желала быть падалью, над которой те решили пировать. Она им ни за что не достанется.       Беглянка отступила на край. Внизу послышался приглашающий шум воды, который словно науськивал её сброситься вниз. Скиталица решительно подняла голову и мотнула ей, выставляя перед собой кунай, сжимая его до скрипа, что придало девушке немного уверенности, и показывая, что готова к битве. Но сама понимала: она не станет сражаться, лишь тянула время, расценивая, как лучше упасть, чтобы не расшибиться в лепёшку при соприкосновении с водой. Других вариантов не было: другой берег был слишком далеко, а у неё не хватало времени, чтобы отпрыгнуть от края. И, естественно, драться с преследователями после выматывающей погони — такое себе удовольствие.       — Вам не стоит делать шаг назад, госпожа, — обратился к ней тот, что носил весёлую маску. Он поднял руки в жесте капитуляции, однако не выбросил оружие. Конечно, ведь шиноби и не думал сдаваться, только не тогда, когда перед ним маячила желаемая жертва.       — Мы не хотим вашей смерти, — вторил ему другой с печальным лицом.       Но ни в том, ни в этом голосе не было слышно никакой доброжелательности. По крайней мере, девушка знала, что за таким спокойным тоном скрывается зло. Они оба угрожали, и оба мечтали вцепиться в её глотку.       Она лишь сделала ещё один маленький шажочек назад, собираясь с силами и концентрируя чакру. Не стала поддаваться на их провокации, не верила ни одному слову, вылетающему из их лживых ртов. Люди, выставившие против неё клинки и преследовавшие аж до страны Огня, вряд ли походили на тех, кому она могла довериться.       — Не нужно так поступать, госпожа, — в свою очередь, доверительно заговорил весельчак, пытаясь переманить её на их сторону. Он выставил руки перед собой, словно боялся, что она вот-вот прыгнет. И не зря. — Вы же хотите вернуться домой?       — Больше вам не придётся жить в тех условиях, — произнес второй, и у девушки чуть отчаяннее забилось сердце. Они, включая и этих шиноби, заставили жить так, словно она была самой ничтожной крысой. И она этого не забыла. Они заставили её стать беглянкой, боящейся возвращения в собственную страну. — Мы клянемся, что вы больше ни в чём не будете нуждаться.       Девушка усмехнулась на эти слова, кривая улыбка омрачила уста. Как будто бы она могла поверить в эти фантастические россказни о новой и безбедной жизни. Только не теперь, когда уже познала всю горечь безвольной жизни. Только не после того, что они с ней сделали.       — Больше никто не причинит вам боли.       Девушка покачала головой и вновь отступила, не зная, почему вдруг решила стоять около обрыва столь долго. Но её забавило, как быстро переменились преследователи.       — Госпожа, мы просим вас… — Тон весельчака стал молитвенным, словно он действительно искренне пытался достучаться до её разума. — Отступитесь от очередного побега. Вернитесь домой вместе с нами. Больше никто не сделает ничего, что бы вам не понравилось.       Теперь они уговаривали её отойти, бережно к ней относились, хотя мгновения назад бросали кунаи и сюрикены, не заботясь о её сохранности. Как же быстро менялись люди в своих интересах при чрезвычайных ситуациях!       — Вы можете не отвечать нам, но хотя бы отойдите от края, госпожа, — из последних сил пытался уговорить человек в веселой маске.       — Разве она сможет ответить? — вдруг спросил у него печальный.       Девушка до этой поры не чувствовала в себе гнева, лишь крохи страха и ненависти, витавшие в ней по привычке. Но, услышав эти слова, в ней словно прорвало плотину. Ярость вылилась, а чакра, повиновавшись, пронизала воздух сильной иступленной злобой. Ничто так не злило её, как упоминание собственной ущербности. Это было табу, о котором и она сама старалась лишний раз не вспоминать. Каждый раз — очередная боль от понимания, что её лишили даже этого. Она улыбнулась с остервенением и махнула рукой с кунаем, подаваясь назад и проваливаясь. Преследователи в мгновение ока устремились со своих мест к ней, но не успели. Девушка летела, как камень, в бешеную речку за спиной. Краем уха услышала последние слова, сказанные уже весельчаком:       — Ты — идиот!       Волосы гарцевали во все стороны, глаза слезились от хлеставшего их ветра. Беглянка перевернулась в полёте, всё отчетливее видя гладь воды. Она приближалась всё быстрее и быстрее, и тогда наконец-то в ней проснулся страх. А как, собственно, выбраться из этой воды целой и невредимой?       Она не успела сгруппироваться и встретилась с поверхностью слишком неудачно. Вода ошпарила ей руки и ноги, которые она успела подтянуть к туловищу, а поток тут же захватил тело и понёс куда-то в неизвестность. Её ранение защипало с неистовостью. Она зажмурилась, пытаясь прийти в себя и смириться с этой новой болью. Скиталица раскрыла глаза, выпуская из носа пузырики. Вода была темной и разглядеть в ней что-то — невероятно сложная задача. Девушка поддалась течению и дала себя вести, тем временем подбираясь к поверхности, чтобы глотнуть воздуха.       Она вынырнула и вдохнула полной грудью, но очередная волна заставила погрузиться под воду. Она подстроилась, шевеля ногами и руками, как её научил старший брат. Он как-то сбросил её в крошечный, но полноводный пруд, который был у дома и сказал:       — Научись ко всему адаптироваться. — Его слова были жестокими по обращению к неразумному ребенку, но они разили правдой и оказались несколько пророческими. — Только так ты сможешь выжить.       Беглянка любила своего брата и не забыла тот урок, хотя если бы не слуги, то она бы захлебнулась в том спокойном прудике. И девушка приняла решение: научиться плавать во что бы то ни стало, доказав ему, что она может адаптироваться, подстраиваться под удивительные течения жизни. Но брат так больше и не увидел её стараний. И подстраиваться — так и не смогла.       Она плыла, поднималась и вновь из-за буйства реки уходила под воду, пытаясь справиться с вихрями, создаваемыми течением. Девушка в какой-то момент зажмурилась, почувствовав новый укол боли в плече из-за того ранения, а после последовало довольно серьезное столкновение с крупным предметом, которое, однако, не принесло столько боли. Открыв глаза, она выпустила чуть воздуха и с ужасом увидела перед собой какого-то парня, который не подавал никаких признаков жизни и камнем шёл вниз — на самое дно реки. Девушка поглядела по сторонам, а потом подняла голову вверх, понимая, что он мог попасть сюда только одним путем. Её сносило, но она болталась на месте, всеми силами удерживая себя, глядя на то, как этот незнакомец всё быстрее погружался.       Он действительно не подавал никаких признаков жизни, однако девушка, прислушавшись к себе и своим ощущениям, поняла, что в нём ещё теплилась чакра. А значит парень был жив. Для неё в эти отчаянные секунды наступила дилемма: помочь или проплыть мимо? А вдруг его кто-то тоже, как и её, пытался убить? И тогда девушка решилась… Она не считала себя уж слишком добросовестной, но по крайней мере быть безразличной к беде другого человека, который буквально умирал перед тобой, было уж слишком бессердечно. А у неё всё же в груди находилось сердце, которое сжалось и ответило сочувствием на бедственное положение парня. Они были в одной лодке. И оба, наверное, только благодаря реке избежали смерти. Девушка подплыла к нему, благо её быстро принесло течение реки, и взяла за руки, стараясь не зацикливаться на боли у себя в плече.       Они плыли дальше, и беглянка, уже с грузом, пыталась выплыть на поверхность, но это было не так просто, как раньше. Благо несколько раз получилось, и она краем глаза уловила впереди и сбоку совсем невзрачную полоску земли. Именно туда скиталица и направила всю свою энергию. Пара минут болтыханий в неприветливом потоке воды, и она наконец-то наткнулась, поначалу носками, на твердую поверхность. Они наконец-то выбрались. Протащив себя и заодно свой груз, девушка обессилела окончательно и с облегчением выдохнула. Слабые волны всё ещё достигали их и били по ногам, до самых бедер.       Та от усталости уткнулась в мокрый песок, откашливаясь от остатков воды, случайно попавших ей в рот, нос и уши. Она кряхтела, пытаясь выдавить из себя как можно больше жидкости. Справившись с собой и удостоверившись, что воды больше ни в каких местах не было, она поглядела на беднягу, которому досталось намного больше, чем ей. Не долго ей пришлось лежать, так как почти сразу после приведения себя в порядок подлетела к неизвестному парню.       Он не шевелился. Его бледная кожа резко контрастировала с невероятно черными волосами. Беглянка потянула к нему руку, сверившись с собственными ощущениями, которые ей передала чакра. Не нужно быть высококвалифицированным медиком, чтобы определить состояние человека. Девушка нахмурилась, удивляясь собственному анализу. Тот находился без сознания, в крайне тяжелом состоянии, словно его пытали или того хуже… Парень определенно был на грани жизни и смерти, да и его чакра была почти на исходе. Он был чрезвычайно сильно отравлен каким-то неизвестным ядом. Однако это могло подождать, ведь по первости нужно было срочно его избавить от попавшей воды.       Скиталица ненароком вспомнила, как ей помогали её воспитатели. Они, после сделанного старшим братом, избавили от воды, когда она наглоталась в пруду. Этот опыт никогда так и не забылся ею. Преследовал всякий раз, когда только та попадала в воду. Странница быстро подняла его за туловище, хотя это и было немного тяжело — парень весил… скорее всего, это были излишки его довольно крепкого тела. Потом переложила к себе на согнутое колено вниз животом и начала нажимать на дыхательные пути, проталкивая воду из них вовне. Надавила ещё и на места, где вода могла попасть в желудок, и она, к счастью, начала потихоньку вытекать из рта и ноздрей утопленника. Проделав так ещё несколько раз, девушка с огромной радостью для себя обнаружила, что парень начал дышать и кашлять, но в сознание так и не приходил. Ему повезло, что он не сильно уж и захлебнулся, хотя если бы было что-то серьезное, то скиталица его уже не спасла своими легкими махинациями. Её не учили ни одной медицинской технике, преподавая только азы первой помощи. Да и контроль чакры был не таким уж и феноменальным, чтобы изучать подобные джутсу. Вот у старшей сестры был талант, а у неё… нет.       Девушка продолжала так сидеть, пока не поняла, что последствия утопления были ликвидированы. Но худшее… оказалось ещё впереди. Она провела рукой по каждому отделу его организма, почувствовав собственной чакрой сильное отравление, которое с каждой секундой распространялось невероятно быстрыми темпами. Скиталица горько вздохнула, с каким-то ужасом. Кто-то напичкал его сильным, каким-то кошмарным ядом. Даже если бы он как-то сам спасся из этой реки, его бы добило отравление. Странница решительно встала и сжала челюсть, взяв парня за плечи и оттащив обратно в воду. Ей вспомнилась только одна техника, которая могла помочь в этой ситуации. Она научилась у старшей сестры, которая заверяла, что ею могли пользоваться даже те, кто не обладал сильным контролем чакры.       Беглянка села в позу лотоса и начала складывать печати быстро, погрузив туловище парня в воду, а голову и лицо расположив у себя на коленях. Сосредоточившись, девушка концентрировала чакру, а после развела руки, сливаясь сознательно с водой. Она была везде — даже в организме у этого молодого человека. А потому, проведя руками по водной глади, нашла очаг воспаления и зараженную кровь. Клетки внутри него отмирали, органы и чакра уже были на пределе. Девушка начала скорее водить плавными и столь же мягкими движениями по воздуху, словно приманивая к себе яд. Эта техника не могла продлиться больше двух-трех минут из-за отсутствия у неё таланта к лечению. Беглянка чувствовала тяжелое присутствие яда, отделила от обычной крови и воды, что была в теле. Заставила воду, как и завещала сестра, обвиться вокруг него, полностью изолировать от распространения по телу. Гибкими движениями она задвигала водой, что была в молодом человеке, и яд повиновался, двинулся вместе с водой. Из рта вышла помутненная фиолетовая жидкость в весьма значительных количествах. Девушка отбросила длинную полоску подальше от себя. Больше одного раза за сутки она не могла повторить подобную манипуляцию, однако уже то, сколько вышло из его организма, было успехом. Странница смахнула пот, который начал стекать у неё на глаза, а также восстановила дыхание. Она использовала слишком много чакры при манипуляции с водой — значит не ровен час, и за ней явятся те в масках. Это осознание не вызывало в ней, к удивлению, никаких эмоций. Возможно, за весь день она слишком устала, а потому чувства притупились.       Проверив своего спасенного, она с облегчением выдохнула, поняв, что его чакра нормализовалась, а сознание просто пребывало в отключке. Но состояние было ослабленным, да и яд, хоть уже и не был в таких количествах, который бы угрожал жизни, влиял на организм.       Беглянка подняла взор на небо, увидев на нём медленно разливающийся закат. Солнце окрашивало свод очаровательными оттенками из оранжевого и желтого, и она засмотрелась на мягкие облачка, плывущие по нему, всего на пару мнительных мгновений. В её родной стране в эту жаркую пору шёл снег, и небо каждый раз становилось серым, безликим. В стране Огня даже солнце светило иначе, оно грело и было ярким, в отличие от её дома, где было довольно холодно и даже летом не всегда пригревало, как того хотелось. Девушка наконец очнулась от созерцаний природы и бросила взгляд на парня, которого случайно спасла.       Она оттащила его за руки чуть подальше от воды, однако песок под ногами всё ещё был мокрым. Одежда тоже стягивала и мешала при каждом движении, а легкий ветерок задувал и охлаждал, отчего девушка начала слегка подрагивать от неприятной прохлады, что рождала собой сотни, а то и тысячи мурашек. Остановившись около уходящей вверх скалы, она присела и перевернула парня, положив его рядом с собой.       Присмотрелась чуть внимательнее, решив, что было бы неплохо, вообще, узнать, кого спасала. У него были темные, как ночь, короткие растрепанные волосы, которые, как и у нее, слиплись от воды. Довольно симпатичные черты лица, в которых пролегли маленькие впадинки, и к ужасу для скиталицы — он не выглядел старше её. Такой молодой, а уже чуть не погиб в этой реке. Точно шиноби, возраст довольно подходящий, да и таких, как он, беглянка видела уже не раз в своей жизни. Ресницы его торчали кверху — весьма забавная особенность, которая её искренне повеселила. Выглядел он вполне опрятным молодым человеком, но таким болезненным и замученным, будто пережил что-то ужасное и страшное. Одежда прилипала к телу, как клей, но девушка не слишком уж детально его рассматривала, заострив внимание на других частях, кроме лица. Он был ранен, как и она, но по сравнению с ним, странница обошлась ещё легкими царапинами. Девушка побоялась его касаться и приподнять веки, быстро осознав, что в них ничего нет: ему вырвали глаза. Она прониклась искренним сочувствием к нему, кладя на лоб свою ладонь. Температура была высокой. Это было неплохо, учитывая, сколько ему, наверное, пришлось пережить. Скорее всего, его будет ещё долго бить в болезни после такого сильного отравления.       Странница понимала, что сегодняшнюю ночь проведёт не смыкая глаз. Она не могла оставить этого беднягу умирать и уж тем более не тогда, когда решилась вытащить его из воды. Почему она вообще забыла о своей безопасности и использовала чакру ради какого-то шиноби?       Сострадание было её личной слабостью. Чертой, присущей не каждому из её семьи. Но она не всегда владела ею, и только побывав в пропасти, начала учиться сочувствию. Девушка ничего не могла с собой поделать: добрая старшая сестра, которая и сама была наделена этим качеством, поскольку ухаживала за больными своими собственными силами, привила ей любовь к слабым и обездоленным. Неосознанно приучила. И только спустя время она поняла, что это было за чувство.       Посмотрела на край обрыва, шедшего по всему контуру реки. Беглянка не думала, что те шиноби из её страны так быстро их найдут. Они наверняка сейчас бежали к следующему притоку реки, надеясь выловить её там. Преследователи прекрасно знали, что в воде сражаться с ней было очень опасно. Они бы не сунулись в мышеловку, не будь там сыра… да даже если бы и был. Для них бы это обернулось смертью. Девушка быстро оглядела свои руки и ноги, пытаясь найти иглы, которые могли обнаружить их присутствие. Это оружие весьма популярно в её родной стране: оно помогало любому отследить нужного человека. Они были созданы двумя могущественными кланами, один из которых хорошо разбирался в сенсорике, а другой в запечатывающих техниках. «Родинка» — своего рода маячок, показывающий на особой карте носителя.       Она облокотилась на каменную поверхность, поглядывая то на черные волны, то на загадочного утопленника. И гадала. Когда же он очнётся? И будет ли его пробуждение таким уж желанным?

***

      Несколько часов она просидела на земле в глубоких раздумьях и в перерывах следила за здоровьем парня. Проверяла ещё, чтобы охотников, пришедших по её душу, не было поблизости, да даже если бы они были… вряд ли она со своим грузом куда-то смогла удрать. Этот утопленник, к великому сожалению, ещё ни разу не приходил в сознание. Беглянка корпела над ним, как курица наседка, и терла свои глаза, щипая за кожу, чтобы не уснуть. Несколько раз пришлось охлаждать его с помощью воды, протирать лоб, потому что парень откровенно сгорал у неё на руках. Девушка всеми силами сбивала температуру, надеясь, что это облегчит его страдания. Ему требовалось лечение, которое та не могла дать. Если бы только рядом были целебные травы, которые можно использовать для отвара… Тогда бы ситуация чуть изменилась.       Она промыла рану на плече и обвязала лоскутком ткани, который выдрала у парня от футболки. Ему не жалко, а ей лоскуток как раз нужен, чтобы защитить рану от попадания вредоносных инфекций.       Чтобы хоть как-то занять себя со скуки, начала воображать, почему вдруг этот молодой мужчина свалился ей на голову. Сначала её уставший мозг выдал теории, что он мог оказаться вором. За спиной у него оказался прикреплен танто, точнее только крепление, видимо, орудие выпало при падении. Для вора вещь совсем не подходящая, ведь они должны в первую очередь быть незаметны. К тому же при нём не было ни единого сокровища, а потому эта бредовая мысль была отброшена в сторону.       Потом вообразила, что он мог кого-то убить и поэтому выглядел таким забитым. Это больше походило на правду, однако после таких размышлений девушке сделалось уж совсем не весело. А вдруг он решит и её заодно замучить? Покосившись на парня, беглянка сузила глаза и приблизилась к лицу, стараясь высмотреть в нём ужасного злодея. Но сколько бы ни пыталась увидеть что-то: перед ней всё так же без движения лежал обычный человек. Она отстранилась, притянула ноги к себе и открыла рот, чтобы что-то сказать, но в итоге… из неё вышел лишь один хрип.       Луна нависала над её головой и была единственной свидетельницей нескольких капель слёз, упавших с бледных щек девушки. Луна всегда была ближе собственных родителей, всегда находилась в тягостные мгновения рядом, пытаясь своим блеклым и святым светом приласкать скиталицу. Но луна однако никогда не могла заменить ни теплых человеческих рук, ни добрых взглядов. Но больше всего её впечатляли звёзды в эту странную ночь. Наверное, в стране Огня они были особые: чёткие, яркие — гораздо более красивые, нежели у неё на родине. Только бы протянуть руку — и можно было прикоснуться к неведомой звёздной пыли.       Девушка открыла рот снова, пытаясь выдавить из себя хотя бы один звук. Ей вспомнилась песня, которой она радовала всех, с кем бы ни проводила время. Пение было прекрасной отдушиной и заменяло собой домашнего животного или хобби, которых не могла иметь.

«Я долго гляжу на звезды.

Почему они так сияют?

Я долго смотрю на небо.

Почему небо так чисто?

Звезды, что же мне делать?

На что мне смотреть на земле?..»

      Она помнила, насколько великолепно звучал её голос, когда исполняла эти строчки. Но из горла, как и всегда, вышел один только хрип и беззвучие. Разум сдавило отчаяние, с которым уже надеялась расстаться давным-давно. Но оно в этот раз захватило всю голову, отчего девушке пришлось встать и буквально заставить себя об этом не думать — щипками и пошлепываниями по щекам. Боль отрезвляла от глупых и несвоевременных мыслей.       И раз уж встала, то повернулась к парню, лежащему около каменной груды. Ей удалось восстановить чакру и слегка отдохнуть, насколько просиживание в мокрой одежде рядом с рекой и обдуваемой ветром можно было вообще считать отдыхом. Девушка подошла к утопленнику, проверила его и убедилась, что температура и общее самочувствие были незавидными. Она попыталась как-то взять его за руки и вогрузить к себе на спину, но это оказалось не так уж и просто. Стоило признать, что парень, при всей внешне кажущейся худобе, был тяжелым. Конечно, беглянка уже таскала на своей спине подобные тяжести, но целого человека… Такого опыта у неё не было. Поэтому с первой и даже со второй попытки поднять и как-то потащить за собой груз не получалось. В какой-то момент она уже вспотела и хотела было бросить его на песок. Однако девушка, выместив всё недовольство на каменной стене обрыва, поколотив кулачками поверхность, вернулась к утопленнику и накинула его руки к себе на шею, чтобы подбородок уперся ей в здоровое плечо. Потом, когда тело молодого человека прилегло к ней, как скатерть к столу, скиталица поднялась с согнутых колен и сжала челюсть, стараясь не лопнуть от неудобства и тяжести. Но для облегчения своей ноши всё же использовала немного чакры.       Она поставила ногу на поверхность, наладив поток чакры к ступне, а потом постаралась идти. Только благодаря прилипнувшим ногам девушка не потеряла равновесие и не свалилась обратно в песок вместе с грузом. Он тянул её вниз, да так, что ей приходилось прилагать много сил, чтобы не вывернуться и не уронить парня. Беглянка худо-бедно всё же достигла наконец края обрыва, оставляя тонкую полоску берега, на который они приплыли, позади. Свалилась на траву вместе с утопленником, начала тяжело дышать, колыша зеленую траву своими отрывистыми вздохами. Тело парня придавило её собственное, но данная тяжесть была несравнима с тем, что пришлось перенести, в самом буквальном смысле, чуть ранее.       Странница вновь начала подниматься и, встав на шатающиеся ноги, поплелась в изумрудную чащу, откуда убегала несколько часов назад. Она не знала, куда идти, да ещё и с этим парнем, но понимала, что им нужно убираться от обрыва и реки, как можно скорее. Странница дошла до первого дерева и поставила руку на ствол, чуть перевести дыхание. Такими темпами они отсюда никогда не унесут ноги. Несмотря на мрачное настроение, окутавшее её сознание, скиталица направилась дальше, пытаясь попутно удерживать утопленника на себе.       Неустанно клонило в сон, а также накладывался стресс и накопленная усталость за весь день, пережитые в состязании за жизни и собственную свободу. Она еле передвигала ногами, пытаясь делать несколько дел одновременно: наблюдать за окружающим миром, следить за чакрой своей и враждебной, и при возможности предупредить опасность. Вот только внимание всецело уходило на все эти вещи, и она практически перестала контролировать всё, что происходило у неё за спиной.       Поэтому девушка и не осознала, в какой момент очнулся утопленник и как именно ему удалось застать её врасплох. Молодой человек встал на ноги, потом сделал подсечку и вынудил её упасть на живот. Несмотря на его ослабленность, он воспользовался элементом неожиданности и здорово её напугал. Беглянка ударилась о землю и закряхтела, почувствовав, как тот выхватил руку и завел той за спину, прижав к тому же ещё и коленом. Скиталица хотела крикнуть, но безуспешно: из рта вновь вырвалось беззвучное стенание. Она хотела вырваться, но мужчина вывернул руку сильнее, и девушке пришлось успокоиться, с болью закусив губу, словно действительно могла издать какой-то стыдливый писк. Ей стало вдруг так обидно, что она решила по доброте душевной его спасти. Сжалилась, а теперь этот шиноби полностью владел её жизнью и в любой момент мог одним движением лишить всего. Странница сникла и больше не пыталась вырваться, полностью принимая своё ничтожное положение и судьбу, с которой уже свела счеты.       — Кто ты? — спросил неизвестный парень, голос однако разительно отличался от той опасности, которую он собой представлял. Если бы беглянка могла подобрать к нему определение, то точно бы сказала, что никогда не слышала голоса спокойнее и ровнее, чем этот. Как безмятежная гладь воды, не потревоженная ни ветрами, ни дождями. — Шпион Данзо?       Девушка понятия не имела, кто такой Данзо и в каком шпионстве её обвиняли. Она зажмурилась, пытаясь вновь заговорить, заверить в своей непричастности… Горечь ворвалось в её голову, отравляя печалью. Это невозможно. Если ей не удастся никак убедить парня, он может свернуть руки… а то и вовсе лишить жизни. Паника с новой силой накрыла, а сердце застучало от страха, который мгновенно парализовал, пока она лихорадочно выбирала варианты, чтобы выбраться из захвата.       — Отвечай, — подгонял её вражеский шиноби своим холодным голосом, чакра которого становилась всё более угрожающей и страшной. — Ты работаешь на Корень?       Странница лишь закряхтела и от ужаса задышала сильнее, стараясь привести себя в адекватное состояние. Но паника не давала ей мыслить ясно. Этот парень, казавшийся таким приятным, теперь был кошмаром, которого она в действительности начала бояться. Он надавил ногой на спину сильнее и то же пришлось пережить руке, отчего в глазах у скиталицы стали скапливаться слёзы.       Она замотала головой и от горечи заплакала, несмотря на то, что была фактически перед своим врагом. В какой-то мере ей даже было приятно, что он не видит того унижения, что она испытывала. В таком нижайшем положении, в котором её бы засрамили все родственники и учителя, если бы увидели. Любой бы сказал ей, насколько она отвратительна: ведь проиграть другому войну — позор, который не смыть никакими иными наградами. Он всё-таки услышал её безмолвный плач. Видимо, почувствовал его, но в любом случае шиноби ослабил хватку на другой руке, позволив ей выдернуть её. Девушка не стала тратить времени на глупости и быстро сообразила, что делать. Она начала чиркать пальцами и ногтями по земле, вычерчивать на ней слова, которые не могла сформулировать в обычной речи.       Нужно было написать что-то ёмкое и быстро, пока терпение парня не подошло к концу. Девушка написала всего два слова достаточно быстро, чтобы не спровоцировать ничем утопленника. Кончики пальцев стали грязными, а сухая пыль залезла под ногти. Ей было неприятно копаться в почти сухой земле, но жить хотелось больше. Она схватила руку парня, который тут же вздрогнул, однако успела поднести его пальцы к вычерченным на земле письменам. Надеялась, что он сможет понять, что там написано. Шиноби должен понимать любые рукописи, и она была уверена, что их учили… во всяком случае, в её стране такому обучали. Понять любую письменность, какой бы она ни была: с ззакрытыми глазами или буквально по губам.       «Не враг.»       Молодой человек ещё какое-то время прижимал её к земле, вглядываясь пустыми глазницами в это оставленное послание. Елозил по земле, постоянно очерчивая каждый завиток этих слов. Потом он всё же сдвинулся с неё, отпустив руку и дав наконец-то долгожданную свободу. Беглянка обернулась и села на землю, рассматривая проснувшегося утопленника и подмечая, что чакра его всё ещё была холодна и нестабильна, а также настроение не желало лучшего — он был мрачным и таким нелюдимым, словно ему никогда не приходилось жить среди них. Парень выглядел не лучше, наоборот, казалось, ему стало ещё хуже от пробуждения. Однако скиталица тихо радовалась, что всё же тот выжил. Он присел рядом с ней и наконец-то подал голос:       — Если ты не враг, то кто? — спросил уже спокойно и более вдумчиво, направив на неё голову, словно действительно видел, где она находилась.       Девушка не нашла ничего лучше, чем схватить за руки и написать на них послание. Слишком уж долго писать на земле и продолжать пачкать руки. Она взялась уже робко, испытав некоторое смущение, что трогает незнакомого человека за его потертую и шершавую ладонь, которая прямо показывала — он был настоящим воином. Шиноби, который всего себя посвящал делу — защите скрытой деревни и других людей. Беглянка вздохнула и начала выводить слова, не обращая внимание на немного озадаченного её действиями молодого человека.       — Ты не можешь говорить? — вновь задал вопрос, на который она лишь угрюмо закусила губу и прокачала головой, а потом вспомнила, что он её совершенно не видит. — Немая?       «Нет.» — вывела на ладони его пальцами, стараясь провести по слову несколько раз, чтобы он понял.       — Но ты не говоришь, — задумчиво проговорил парень. — Интересно.       Девушка могла бы ему всё рассказать, но к несчастью не имела возможности это сделать. Не всё можно было понять, написав на руке, да и снова вспоминать обо всём… она не могла. Больно. Но об этом долго размышлять не пришлось, потому что шиноби вдруг перешел к другой теме.       — Это ты меня спасла из реки? — вновь вопрошал он, однако уже сам знал ответ, а потому ему не потребовалось подтверждения. — Я не так уж сильно благодарен тебе за спасение. Тебе не следовало этого делать. Я всё равно должен был стать покойником.       Девушка сдвинула брови и зло на него посмотрела, чувствуя себя полнейшей дурой. Она потратила столько сил и энергии, чтобы вытащить его с того света. А он… даже не мог нормально поблагодарить. Его губы дернула слабая улыбка, в которой однако поселилась грусть, значения которой девушка, к своему несчастью, не знала.        «Яд.»       — Да, я был отравлен… — Парень наклонил голову, видимо, понимая, что именно ей удалось вывести большее количество. — Я удивлен. Не знал, что кто-то способен вывести яд от особых жуков клана Абурамэ.       Она наклонила голову и кивнула, забыв, что он не видит её жестов, а потом с огромной обидой написала, чувствуя себя оскорбленной:       «Не за что.»       — Но как ты вообще оказалась в воде? — Вдруг до него дошло, что женщины из воды так просто не появляются. Это как если бы детей приносили аисты — что-то из рода нереального. Тревога парня была осязаема, а выражение лица изменилось на обеспокоенное.       «Погоня.» — чиркнула беглянка, вновь тяжело вздохнув и похолодев в душе. Она бы не хотела встретиться с веселой и грустной маской вновь.       — Тебя хотят убить?       «Поймать.»       — Кто они? — а потом добавил, как верный своей деревне шиноби: — Враги Конохи?       «Мои враги.»       Парень нахмурился, видимо, поняв написанное и решив над ним поразмышлять. На несколько минут он замолчал, и они прислушивались к стрекотанию сверчков, а также спокойному дуновению ветра. После, выйдя из задумчивости, молодой человек всё-таки поднял голову и посмотрел на неё, если так можно выразиться.       — Нужно добраться до Конохи. Там тебя смогут защитить… Во всяком случае, я надеюсь, что тебе там помогут. Не могу гарантировать абсолютную безопасность. — Он встал, не убирая руки, видимо, дожидаясь, что она сама это сделает. Девушка поднялась вместе с ним, с каким-то глухим отчаянием понимая, что даже в Листе не найдёт себе пристанища. Её отовсюду могли достать. — Я отведу тебя.       «Я пойду.» — у неё все равно не было особого выбора. Вокруг лес, и только рядом маячила Коноха, в которой, может быть, ей дадут новую одежду или еду.       Беглянка свела брови к переносице и написала на руке довольно длинное предложение, немного почувствовав себя дико.       «Ты — слепой.»       Как этот утопленник мог куда-то её отвести, если он был слепым? Скорее, это она приведёт его в скрытую деревню, чем он. Она издала фыркающий звук, ощутив себя в ловушке.       Её определенно скоро такими темпами схватят.       — Ладно, это будет сложнее, чем я думал изначально, но я всё равно отведу тебя туда. — Тон его голоса пытался мимикрировать под будничный, однако… он не смог скрыть своей боли. Он улыбнулся одними уголками губ и почесал себя за затылок. Кажется, шиноби не учел своего довольно значительного недуга. — Как тебя зовут? Не могу же я обращаться к тебе, как к спасительнице?       «Бёль.»       — Кажется, такие имена… — Он сразу же похолодел и его губы опустились.       Девушка попыталась ещё раз написать: «я не враг». Она знала, что такая реакция будет оправдана, ведь шиноби их стран не особо ладили. И это ещё было мягко сказано.       — Ты из страны Льда. Кажется… у вас принято называть страну — королевство Когурё. — Довольно быстро понял он, а потом озадачился, глянув на неё своими закрытыми глазницами. — Это довольно неожиданно. Твоя родина находиться очень далеко от страны Огня и граничит со страной… Камня.       Бёль утвердительно кивнула и отобразила свой ответ на его руке, а потом решительно поинтересовалась его именем. Она засмеялась безмолвно, и её тихое шипение, похожее на усмешку, ненароком привлекло его внимание.       «Утопленник.»       — Вообще-то моё имя не такое, — насупился он, как ребенок, а потом всё же выдохнул, понимая, что над ним подшучивали. Но ему было не до смеха. Его чакра не переставала быть холодной, а настроение… оставалось всё таким же.       «Такое.» — несмотря на то, что Виён было не так уж смешно, веселье всё же рвалось из неё. Но нервный приступ прошёл так же бесследно, как и вся забава.       — Учиха Шисуи, — назвался тот, слегка кивнув головой, а потом направил свою голову в сторону леса. — Нужно двигаться, пока охотники, которые за тобой гнались, не пришли за нами. Я очень надеюсь, что мы их не встретим.       «Я тоже.» — успела написать одни лишь эти слова, а после убрала руку, следуя его указаниям.       — В деревне… я надеюсь, что нам смогут помочь. Но сейчас там неспокойно, поэтому и ты, и я можем оказаться в большой опасности. — Шисуи помедлил перед тем, как озвучить свой вопрос, который логично появился после его слов. — Ты всё ещё уверена, что хочешь пойти со мной?       «Да.»       У неё не было иного выбора.       Шисуи говорил идти вперёд, и она пошла, следя за тем, чтобы он не столкнулся с каким-нибудь деревом по пути. В какой-то момент взяла его за руку, но его пальцы… полыхнули огнём. Как он не свалился от такой температуры? Шисуи не воспротивился этому контакту, наоборот, давал вести, тем временем ушёл в себя, более не проронив ни единого слова.       Бёль надеялась… уже давно надеялась на то, чтобы наконец-то найти выход из своей сложной жизненной ситуации. Она потеряла всё одним жарким июльским днём. В мгновение ока обрушился её старый и ограниченный мир. Но теперь… почему бы не понадеяться на утопленника и его обещание?