Хотеть тебя — моё проклятие [i want you, bless my soul]

      Нилу действительно не следовало узнавать, что на потолке спальни Эндрю Миньярда семьдесят шесть звездочек, но в свои двадцать три он очень глуп, поэтому он снова обнаружил себя в постели Эндрю. Эта кровать хороша, должно быть, полутороспальная, и это уже двадцать четвертый раз, когда Эндрю трахнул в ней Нила. Это также двадцать четвертый раз, когда Нила трахнули.              Нил вообще никогда не представлял себя, занимающимся сексом, но что-то в Эндрю пробудило в нем жадный интерес, который он просто не смог игнорировать. Их первоначальный антагонизм с годами перерос в нечто новое, и он никогда не думал, что у него появится шанс так сыграть, но когда Эндрю спросил, не хочет ли Нил присоединиться к нему для перекура возле гей-бара на пересечении 109-й и Амстердамской улиц, излюбленного места Ники в студенческие годы, прошло всего несколько мгновений, прежде чем сигареты были забыты, а Эндрю проделывал очень изобретательные вещи своим ртом. Это было три месяца назад.              — Держи, — сказал Эндрю, бросив Нилу теплое влажное полотенце.              Так вот почему Эндрю отсутствовал достаточно долго, чтобы Нил успел пересчитать светящиеся в темноте звезды, он подождал три минуты, чтобы нагрелась вода, и он мог предложить Нилу теплое полотенце вместо холодного. Этот жест был почти милым.              Нил, насколько мог, быстро вытер с себя сперму и смазку, прежде чем бросить полотенце на пол и рухнуть обратно на кровать. На самом деле ему стоило принять душ, учитывая, насколько он вспотел, но он также не был уверен, что сможет стоять на ногах.              — Что ты со мной сделал, — пробормотал Нил, когда Эндрю забрался в кровать.              — Это называется оргазм, — сказал Эндрю, приподняв бровь. — Если я правильно помню, у тебя они и раньше были.              Нил повернулся на бок, чтобы посмотреть на Эндрю.              — Каждый раз любая возникшая мысль просто испаряется; мой разум становится просто совершенно чистым листом.              — А я-то думал, что ты хорош в словах.              — Ты знал, что у тебя на потолке семьдесят шесть звезд?              — Да, — сказал Эндрю, притягивая Нила ближе к себе.              — Почему звезды? Снимать их будет настоящей морокой, если ты когда-нибудь решишь переехать.              — На них приятно смотреть в темноте. Если я просыпаюсь среди ночи, я всегда знаю, где я.              — Аа, — протянул Нил.              Нил прижался к груди Эндрю и положил голову ему под подбородок. Не было слов, чтобы описать необъяснимую степень комфорта, которую он чувствовал в объятиях Эндрю. С Эндрю просто было безопасно. Также в эту идею не поверил бы никто из друзей Нила.              — Я могу остаться на ночь? — спросил Нил.              Эндрю схватил Нила крепче.              — Что думаешь?              — Что для отношений формата «секс на одну ночь» это становится чем-то серьезным.              — Что это? — прошептал Нил.              Эндрю уткнулся лицом в волосы Нила.              — Ничто.              Ничто. То же слово Эндрю говорил каждый раз, когда они этим занимались, и Нил не знал, пытался ли Эндрю убедить Нила или себя. Растущее число сексуальных приключений казалось все менее и менее похожим на «ничто» каждый раз, когда Нил забирался в постель Эндрю.              Нил не высказал своих мыслей вслух. Вместо этого он устроился спать и обнаружил, что сон приходит легко, без необходимости тянуться к нему. Это также значило, что, кажется, Эндрю вытрахал из Нила ночные кошмары, потому что ночь была блаженно лишена сновидений.              ——       Друзья Нила не знали об Эндрю. Ну, то есть, они все знали Эндрю, и это было частью проблемы. Они ненавидели его. Таким образом, они не могли знать о Ниле и Эндрю, не то чтобы Нил действительно должен был быть объединен с Эндрю союзом «и», но, тем не менее, они не могли знать, что между Нилом и Эндрю происходит то, что происходит.              Когда на следующее утро Нил вошел в свою квартиру и обнаружил, что Эллисон ждет его на скамейке в прихожей с бокалом мимозы в руке, ему пришлось быстро соображать.              — Я ждала тебя, — сказала Эллисон, прежде чем сделать глоток напитка.              — Серьезно? — спросил он. — Как долго ты там сидишь?              Эллисон посмотрела на свои Apple Watch.              — Около пятнадцати минут. Выражение твоего лица сейчас стоило каждой секунды, что я провела скучая. Где же ты был, мой милый, милый, Нил?              Нил напрягся. Раньше он был хорош во лжи, но сейчас он постыдно давно не практиковался.              — Я был у Дэн с Мэттом. Остался на ночь, — сказал он, пожав плечами, и пошел в свою комнату.              Эллисон последовала за ним, бокал с мимозой при ней.              — Забавно, — сказала Эллисон, когда Нил снял с крючка свой халат и захлопнул дверь у нее перед лицом, чтобы он мог переодеться. — Потому что, когда ты вчера вечером не пришел домой, я соизволила позвонить Дэн, проснувшись этим утром.              Переодевшись в халат, Нил открыл дверь и взглянул на Эллисон.              — И что ты выяснила?              — Ну не знаю Нил, что я могла выяснить? — ласково сказала Эллисон.              — Что я был вчера ночью у Мэтта и Дэн.              — О да, ты был. Эллисон постучала пальцами по стеклу фужера, — Но Дэн сказала, что ты ушел около девяти. Учитывая, что сейчас десять утра, тут потерялись тринадцать часов.              Нил направился в ванную.              — Что ты хочешь от меня услышать, Эллисон?              — Как насчет правды, Нил?              — Не вижу причин, чтобы тебя касалось то, где я был, — тихо возмутился Нил.              — Видишь ли, меня бы это так не волновало, — сказала Эллисон, подняв руку и положив палец на место, прямо над воротником халата Нила, — если бы не это, — ткнула она в след.              Страх подступил к горлу Нила.              — О чем ты?              — Посмотри в зеркало, детка, похоже, твой загадочный любовный интерес кусается, — сказала Эллисон с ликующей ухмылкой.              Нил развернулся к зеркалу в ванной и наклонился над раковиной, чтобы посмотреть на расцветающую темную отметину на своей шее. Эллисон была права. Эндрю оставил доказательства. Слишком очевидные для того, чтобы держать это в тайне.              — Я… — начал Нил, снова поворачиваясь к Эллисон.              — Ой, цыц, — сказала Эллисон, приложив палец к губам Нила. — Нет нужды говорить мне сейчас, кто это; в конце концов я выпытаю у тебя информацию.              Нил нахмурился.              — Отстань от меня.              — Отстану, на время, детка, но ты знаешь, где меня найти, когда будешь готов все выложить, — сказала Эллисон, направляясь к своей комнате.              Нил захлопнул дверь ванной и варился в мыслях от раздражения на Эллисон, на Эндрю, на то, что влип в это, прежде чем вытащить телефон из кармана халата. Он открыл чат с Эндрю.              Нил: ты оставил засос!              Эндрю: оу?              Нил: да!              Нил: ебать тебя, Эндрю!              Эндрю: ты так быстро хочешь снова              Нил: завали, ты знаешь, в каком смысле я это сказал              Нил: не оставляй мне засосов              Нил: Эллисон любопытна, Дэн и Мэтт тоже              Эндрю: но тебе нравится?              Нил посмотрел в зеркало и надавил на отметину. Он вспомнил, как Эндрю поцеловал его там. Когда он затянул в рот кожу Нила и нежно провел по ней зубами. Как Нил непроизвольно застонал от ощущения, и как это заставило Эндрю укусить еще сильнее. Как Эндрю прижался губами к оставленному следу, находясь внутри Нила, прежде чем довести его до ошеломляющего оргазма. Нил не мог игнорировать румянец на своих щеках.              Нил: без комментариев              Эндрю: так и думал              Нил прекрасно мог представить едва заметную ухмылку Эндрю. Он залез в душ и снова позволил мыслям об Эндрю увлечь себя.              ——              Если бы вы спросили Нила, как он получил эту работу, он бы не нашел, что ответить. «Сакральное наслаждение» в Вест-Виллидж не было тем местом, где большинство людей со степенью по математике оказывались через месяц после выпуска. В защиту Нила давайте скажем, что ему было трудно найти другую работу, которая не вызывала бы ощущения, что он продался алчным корпорациям; его не слишком привлекала идея поступить в магистратуру сразу после бакалавриата, и Эллисон фактически заполнила форму за него. Нил не был в курсе, что подал заявку на работу в секс-шоп, пока ему не позвонили с предложением пройти собеседование.              Через пять минут после начала собеседования владелица поняла, что Нил знает о секс-игрушках, кинках и сексе в целом примерно ничего, но когда она спросила, может ли Нил приступить к работе на следующий день, он ответил утвердительно, чего оказалось вполне достаточно. С тех пор Нил был обучен всему, что связано с магазинами для взрослых, и обычно он мог дать приличный совет, если кто-то спрашивал его мнение по основным вопросам — например, был ли один вибратор-кролик лучше другого, или объяснить, как работают клиторальные воздушные импульсные вибраторы, несмотря на нулевой личный опыт с обоими типами продукта.              Типичными покупателями были как люди, пришедшие купить свою первую секс-игрушку, так и более опытные в навигации по секс-шопам, решившие приобрести очень конкретные штуки, на которые уже были настроены. Эллисон, Мэтт и Дэн не раз злоупотребляли знаниями Нила, спрашивая его мнение о различных игрушках, которые они видели в Интернете и подумывали над покупкой. И хотя говорить с незнакомцами об их сексуальной жизни было не так уж и стыдно, получать от друзей слишком много интимных подробностей об их жизни было действительно неловко. На самом деле он не хотел знать, как именно все его друзья достигают оргазмов.              Тем не менее, никто из них не приходил, пока Нил был на смене.              Нил бездумно работал за кассой, вращая в руках кубик Рубика, когда чья-то рука бросила массажер простаты, и знакомый голос произнес:              — Только это.              Нил поднял взгляд от законченной белой стороны своего кубика к медовым глазам Эндрю.              — Только это? — тупо спросил Нил.              Эндрю поднял бровь и потянулся за маленькой бутылочкой смазки из корзины на витрине.              — И это.              Этот массажер простаты стоил недешево, и именно его Нил часто рекомендовал, потому что один из его коллег очень его хвалил. Будет ли эта штука использована на нем? Он снова посмотрел в глаза Эндрю и не нашел там никакого объяснения.              — Я продемонстрирую, как это работает, поскольку подобные продукты не подлежат возврату, если они не неисправны в течение гарантийного срока.              Эндрю кивнул.              Нил повернулся к ящикам за прилавком и стал рыться в них, пока не нашел нужную игрушку, все время чувствуя спиной взгляд Эндрю на своей спине.              — Пялишься, — тихо сказал Нил, все еще спиной к Эндрю.              — И?              Нил вернулся к кассе с массажером простаты в руке.              — Обычно ты меня за это отчитываешь.              — Собираешься меня остановить? — спросил Эндрю, вскинув бровь.              Ну почему Нилу нужно быть на работе прямо сейчас? Это был именно тот момент, когда он мог бы получить больше внимания Эндрю с поцелуями украдкой, но сейчас в его руке была секс-игрушка, и он был вынужден показать Эндрю, как именно она работает. Для того, чтобы позже он мог использовать ее на ком-то. Нил надеялся, что на нем.              Избегая взгляда Эндрю Нил три секунды держал кнопку игрушки нажатой, включив ее.              — Чтобы включить, нужно либо нажать эту кнопку на игрушке, либо верхнюю кнопку на пульте. На игрушке кнопка также меняет вибрацию, а на пульте ты усиливаешь или ослабляешь вибрации верхней и нижней кнопками, и меняешь программу режимов левой и правой кнопками. Есть четыре режима интенсивности и шесть программ. Он создан для двойной стимуляции простаты и промежности с помощью двух концов, которые подстраиваются под разные тела, — Нил протянул Эндрю вибрирующую игрушку, не глядя ему в глаза. — Хотел бы попробовать как ощущается?              Эндрю схватил массажер и с явным любопытством переключал режимы.              — Эта игрушка также работает с приложением, с помощью которого ты можешь создавать свои программы, а также управлять игрушкой на расстоянии, что делает ее идеальной для партнеров.              Эндрю на мгновение взглянул на Нила.              — Он правда может проработать два часа непрерывно?              — Судя по тому, что я слышал, да.              — Интересно, — сказал Эндрю, глядя вверх и прямо в глаза Нилу.              Для не натренированного глаза его взгляд казался незаинтересованным, но Нил потратил годы на то, чтобы изучить все выражения лица Эндрю Миньярда, и это сейчас было чистым озорством. Щеки Нила в ответ начали пылать. Он надеялся, что это незаметно.              — Ну так что, будешь брать? — спросил Нил с напускным профессионализмом.              — Да, — ответил Эндрю, передавая демонстрационную игрушку обратно Нилу и пододвигая коробку с новой через прилавок.              Нил осмотрел коробку.              — Это будет сто восемьдесят девять долларов девяносто восемь центов.              Эндрю поднес карту к терминалу.              — Когда ты заканчиваешь?              Мозг Нила вылетел из головы. Он посмотрел на часы на кассе.              — Через полчаса.              Эндрю пожал плечами.              — Тогда я вернусь и встречу тебя здесь.              Он выполнил свое обещание. Когда Нил забирал свою сумку из комнаты для сотрудников, снова появился Эндрю.              — Мы идем ко мне, — сказал Эндрю, не оставляя места для возражений. Не то чтобы Нил вообще хотел возражать.              Нил нервно посмотрел на фирменный пакет «Сакрального наслаждения», который нес Эндрю.              Эндрю поймал его взгляд.              — Сегодня мы этим не пользуемся. Знаешь, что такое эджинг?              Нил поперхнулся слюной.              — Д-да. Я знаю, что это.              — Я хочу эджить тебя с помощью пальцев и рта. Должно быть увлекательно, — сказал Эндрю, пожав плечами.              Нил приложил все усилия, чтобы слова Эндрю не подействовали на него, но он мог сказать, что лицо выдавало его.              — Ага, должно быть, — сказал Нил, пытаясь изобразить беспечность.              Эндрю проводил их до ближайшей остановки метро первой линии, они запрыгнули на следующий поезд и ехали в тишине. Нил сел на скамейку, но он знал, что Эндрю сторонится микробов на сиденьях в метро, поэтому Эндрю встал, широко расставив ноги, чтобы ему не приходилось ни за что держаться. Нил разглядывал позу Эндрю и осматривал его сильное, одетое в черное тело. Хотя Нил был на несколько дюймов выше Эндрю, плечи Эндрю были шире, а его бицепсы были напряжены под черной футболкой. Отличительные черные повязки были надеты на его предплечья, и Нил знал, что он один из немногих, кто может позволить себе роскошь знать, что скрывается под ними. Нил целовал эти шрамы, так же, как Эндрю целовал все его шрамы.              Они молча доехали до центра города и, как обычно, вышли на 86-й улице, но вместо того, чтобы отправиться дальше в квартиру Эндрю на 89-й, Эндрю схватил Нила за руку и потащил на восток.              — Куда мы идем? — спросил Нил в замешательстве.              — В Моторино, — сказал Эндрю. — Я хочу пиццу.              — На вынос?              — Поужинать на месте.              — Оу, — тупо ответил Нил.              Они на самом деле не занимались таким — этими совместными ужинами. Они могли обниматься после секса, и однажды Эндрю прошел от 116-й до 72-й улицы с Нилом, потому что Нилу приснился кошмар в общежитии на третьем курсе колледжа, и он случайно позвонил ему, но на самом деле они не были такими. Эндрю и Нил, конечно, были друзьями, они в студенчестве собрали все ночные заведения в округе, время от времени тусовались в баре и делали не одну глупость с ракетами, которые инженерный клуб ненадолго оставлял без присмотра, но они никогда не ходили на приятный совместный ужин. Значило ли это что-либо?              От этой перемены по телу Нила пробежала головокружительная волна, но он подавил ее, как мог. Это все еще было ничто. По крайней мере, для Эндрю.              Нил больше не знал, как он хочет это называть.              Эндрю держал Нила за руку всю дорогу до ресторана, пока ему не пришлось открыть дверь, придерживая ее и позволяя Нилу войти первым.              Нил никогда не был привередлив в еде или придирчив. Факт взросления в бегах с ограниченными ресурсами сделал бы это и с вами, а время, проведенное в программе защиты свидетелей в старшей школе означало, что он не особо часто ходил по ресторанам, пока не пошел в колледж. Но даже ему пришлось признать, что запахи внутри Моторино были безупречны. Идеальные ароматы теплых томатов и хлебной корочки пиццы говорили о том, что их ожидает вкусная еда.              Эндрю быстро показал жестом двойку хостэс, и та мигом повела их к столику у стены. Эндрю позволил Нилу сесть со стороны диванчика, зная, что он ненавидит быть спиной к залу, хотя Эндрю это тоже не нравилось.              Эндрю даже не стал делать вид, что смотрит в меню, пока сам Нил просматривал его.              — Ты бывал здесь раньше? — спросил Нил, когда решил выбрать простую пиццу Маргарита.              Эндрю кивнул.              — У них лучшая пицца, которую я когда-либо ел за всю свою жизнь.              Нил подумал бы, что Эндрю шутит, если бы не то, как он это сказал. Эндрю сказал это так, как будто это был секрет, как будто это была истина, которой он поделился, а не просто предпочтения среди пиццерий.              — Оу.              — Вот увидишь, — сказал Эндрю. — Я знаю, тебе понравится.              — Понравится ли? Откуда тебе знать?              — Потому что я знаю тебя. Даже твои рецепторы, настроенные на пакетированую лапшу смогут распознать превосходную кухню.              Нил сдержал смех.              — Это просто пицца.              Эндрю прищурился.              — Ты поймешь, как ошибался с первого же укуса.              Нил закатил глаза.              Подошел официант и принял заказы. Пицца Маргарита для Нила и пицца Маргарита с оливками каламата для Эндрю. Нил наморщил нос при упоминании оливок, а Эндрю бросил на него суровый взгляд, который все еще выходил нежным.              Пока они ждали еду, Нил слишком хорошо осознал, какое количество пар было в ресторане и то, насколько они похожи на таковую. Особенно учитывая очевидный дизайн пакета Эндрю из «Сакрального Наслаждения», который на самом деле мог изображать только одну картину. Это было свидание? Эндрю знал, что ему не нужно обхаживать Нила с винами и ужинами, чтобы затащить его в постель, так было ли это попыткой чего-то нового? Начало чего-то вроде привычных отношений, подобных тем, что были у Мэтта и Дэн? Свидания, восторги и нежный секс, говорящие не о всепоглощающей похоти, а о других чувствах? Было ли это жизнью, которую Нил собирался построить с Эндрю?              Но это не свидание. Если бы Нил спросил, Эндрю все равно назвал бы это ничем.              Нил знал это.              Но это не помешало глупой штуке в его груди думать иначе.              — Как проходит твоя программа в педагогическом колледже? — спросил Нил, пытаясь отвлечься от своих мыслей.              — Все в порядке. Я взял курс по работе с детьми и семьями, чтобы изучить методы оценки и вмешательства, а также курс по вопросам LGBTQ+ в психологии для получения летнего зачета. Так мне будет легче закончить быстрее, и это означает, что я не провожу все свое время, работая в «Райских сумерках» или трахая рыжего идиота.              У Нила во рту не было ничего, чем можно было бы подавиться, но то, как он бессвязно бормотал, говорило само за себя. Он сделал глоток воды.              — Разве было бы так плохо? Если бы ты все свое время трахал рыжего идиота?              — Да, — прямо сказал Эндрю.              — Пояснишь?              — Нет.              — Ладно, хочешь быть трудным — будь. Как твои занятия?              — Все там такие тупые, — сказал Эндрю, прежде чем начать рассказ о катастрофической коллективной работе, об элитарных долбоебах, которые притворялись, что знают, что значит быть бедным, и об эксцентричном профессоре, который не верил в оценки, но все же поручал работу каждый день недели, хотя, сдав что-нибудь, вы получите высший балл.              — Я не скучаю по колледжу, — сказал Нил, когда Эндрю закончил.              Эндрю фыркнул.              — Ты только выпустился. И ты планируешь поступать в магистратуру того же адского универа, из которого сбежал месяц назад.              — Да, но, по крайней мере, я позволил себе год свободы юности и глупости.              — Где ты работаешь в секс-шопе, хотя до того, как устроился на работу, ничего не знал о секс-игрушках.              — Именно, — сказал Нил. — Где я работаю в магазине для взрослых, хотя до того, как устроился на эту работу, ничего не знал о секс-игрушках.              Эндрю драматически вздохнул.              — Ты нелеп.              — Ну а ты добровольно работаешь в гей-клубе во время прайда. Я думаю, это делает тебя еще более нелепым.              Прибытие пиццы к столу прервало дальнейший разговор.              У Нила потекли слюнки от этого зрелища. Эндрю поспешил накинуться на пиццу, сложив кусок и засунув половину в рот, не останавливаясь; действие, которое должно было быть отвратительным, но было почти милым. Нил последовал его примеру и чуть не издал смущающий стон от укуса теплой пиццы. Эндрю сумел ухмыльнуться ему, продолжая жевать, и Нил ответил медленным закатыванием глаз.              Им потребовалось всего несколько минут, чтобы съесть пиццу, и Нил лениво откинулся на спинку диванчика, как только закончил, сытый, в тепле и уюте.              — Говорил тебе, — сказал Эндрю.              — Ага, — вздохнул Нил. — Говорил.              — Рене была первой, кто привел меня в это место.              — У нее хороший вкус.              Эндрю кивнул.              — Хороший, да.              — Чем она сейчас занимается? Все еще в Корпусе Мира?              — Да, она обычная святая, спасающая мир.              — Отвратительно.              — Мы с тобой никогда не были такими во имя высшего блага.              Нил фыркнул.              — Ладно, мистер-имею-диплом-псих-фака, который хочет поспособствовать тому, чтобы дети получали необходимую им помощь, работая школьным психологом, у которого на столе стоят конфеты.              — Это не высшее благо, — сказал Эндрю. — Это просто исправление ошибок.              — Что бы ты ни говорил себе, я знаю правду. Ты хороший человек, Эндрю.              — Я знаю множество людей, которые с тобой не согласятся.              — Это неважно. Факты есть факты, мнения здесь не значительны.              — Наверное одиноко быть единственным в моем фан-клубе?              — Я не единственный. Ники тоже в нем.              — Ники нравится верить, что он вырастил меня, конечно, он в фан-клубе.              — И все же, я не единственный.              — Ты единственный местный фанат, учитывая, что он со своим мужем проделал весь этот путь до Германии.              — Мило с его стороны вывести фан-клуб на международный уровень.              — Ты собираешься продолжать нести бред, или мы пойдем ко мне, чтобы я мог заставить тебя умолять?              Взгляд Эндрю был настолько пристальным, что Нил вздрогнул.              — Мы еще не заплатили.              Прежде чем встать, Эндрю бросил на стол несколько двадцаток.              — Пусть оставят сдачу себе, пойдем.              Он практически протащил Нила через ресторан и дальше по улице, не выпуская его руку и быстро шагая. Нил не возражал. Ужин был хорош, и ему хотелось повторить это снова, но ему всегда хотелось увидеть, как вся его жизнь пронесется перед глазами от интенсивности оргазма.              Эндрю отпер обе парадных двери и подтолкнул Нила вперед, чтобы тот вызвал лифт.              Когда скрипучий лифт поднялся на уровень седьмого этажа, Эндрю приблизился к Нилу и спросил:              — Да или нет?              — Да, — сказал Нил, наклоняясь к Эндрю.              Эндрю сократил расстояние между ними, и Нил погрузился в поцелуй, поглощенный всеми чудесными вещами, которые Эндрю мог сделать своим ртом, и мыслями о том, что именно этот рот будет делать позже.              Когда лифт остановился на этаже Эндрю, ни один из них не двинулся с места и не прервал поцелуй, но кто-то все равно дернул внешнюю решётку лифта. Нил обернулся на это движение и обнаружил, что с раздражением на них уставился Аарон.              — Серьезно? — спросил Аарон. — Ты даже не мог подождать, пока не зайдешь в спальню Эндрю?              Нил пожал плечами.              — Извини.              — Что-то я не верю, что ты искренне извиняешься, — сказал Аарон, нахмурившись.              — Это потому, что я этого не делаю, — сказал Нил, когда Эндрю вышел из лифта, потянув Нила за руку.              Аарон показал ему фак.              — Я выношу мусор, если к тому времени, как я вернусь, ты уже не зайдешь в его комнату, будет пролита кровь.              — Ой, завали, королева драмы, — сказал Нил, входя в квартиру Эндрю.              Кевин сидел на диване и смотрел по телевизору что-то напоминающее документальный фильм о космосе. Он застонал, когда увидел Нила.              — Должен ли я надеть шумоподавляющие наушники сейчас или у меня в запасе минут десять? — выдал он с изрядной долей язвительности.              — Отъебись, — сказал Эндрю, ведя Нила в свою комнату.              — Я не настолько громкий, — огрызнулся Нил в ответ.              — Поверь мне, — сказал Кевин, шаря по столу в поисках наушников. — Настолько.              Нил подавил желание показать фак и ему, хотя бы потому, что он находился слишком далеко по коридору, чтобы Кевин мог это увидеть. Эндрю толкнул дверь спальни, открывая свое чистое пространство. В комнате было совсем немного места. Кровать, застеленная черными простынями и темно-зеленым пуховым одеялом, занимала большую часть комнаты. У Эндрю стоял письменный стол, телевизор на стене и узкий книжный шкаф в углу у окна.              Нил закрыл за собой дверь, и прошла всего секунда, прежде чем Эндрю прошептал «да или нет» в шею Нила, и получив разрешение присосался губами к бледнеющему засосу.              — Оставил мне еще один засос? — спросил Нил.              — Тебе понравилось.              — Да, — признал Нил. — Понравилось.              — Я начинаю думать, что ты вампир, — сказал Нил. — Раз тебе так нравится моя шея.              — Заткнись, — сказал Эндрю, целуя Нила и вызывая хриплое молчание. — Настоящий вампир тут ты.              — Я оставил тебе засос один раз, — возразил Нил. — И ты вздрогнул.              — Я думал, что сказал тебе заткнуться, — сказал Эндрю, шипя, когда Нил провел языком вниз по его шее.              — Ты сказал, но я никогда не утверждал, что буду слушаться.              — И как я только выношу тебя, не знаю.              — Ходят слухи, что я хорош в постели.              Эндрю наклонил лицо Нила к себе и запечатлел поцелуй на его губах.              — И кто источник этих слухов? — спросил Эндрю, разрывая поцелуй.              — Ты.              — Я никогда этого не говорил.              — Тебе и не нужно, — сказал Нил, засунув горячие руки Эндрю под свою футболку, устав от игры в ожидание, когда ему уже пришлось провести достаточно времени в ожидании своего оргазма. — Твои стоны говорят громче слов.              Эндрю нетерпеливо задрал футболку Нила, прежде чем побудить Нила поднять руки вверх, чтобы он мог стянуть ее через голову.              — Тогда что твои стоны говорят обо мне, а?              — Что ты замечательный, — Нил поцеловал одну сторону челюсти Эндрю. — Что ты знаешь, как прикасаться ко мне, — поцелуй в другую сторону. — Что ты нужен мне внутри, — губы Эндрю преследовали его, но Нил отстранился. — Что мне больше, чем воздух нужно, чтобы ты трахал меня.              Эндрю стоял неподвижно напротив него, расширенные зрачки исследовали каждый дюйм лица Нила на предмет лжи, которую он не мог найти.              — Вот что означают мои стоны, — сказал наконец Нил.              — Забирайся в постель.              Нил был только рад подчиниться.              Когда он откинулся на спинку кровати, все еще одетый в джинсы, Эндрю снял с себя футболку и штаны, остававшись в повязках и уже топорщащихся боксерах. Эндрю ничего не сказал сегодня о том, чтобы так трахать Нила, но, возможно, он позволил бы ему сделать что-нибудь еще. Что-то, чего они раньше не делали.              — Мои глаза здесь, — сказал Эндрю.              — Рост вообще коррелирует с размером члена, или это просто у тебя такой огромный для твоего роста в пять футов?              — Я похож на гугл?              — Нет.              — Именно, спросишь гугл позже. Мы сейчас заняты. Если только ты не передумал быть занятым?              — Что насчет моего объяснения того, что означают мои стоны? До тебя не доходит, как сильно я этого хочу?              Эндрю закатил глаза и стянул с Нила джинсы и боксеры, оставив его полностью обнаженным, так что волосы на его коже встали дыбом в предвкушении. Затем Эндрю посмотрел ему прямо в глаза.              — Да или нет, Нил?              Расширенные зрачки в обычном медовом взгляде Эндрю привели Нила в восторг. Эндрю не просто выглядел голодным по Нилу, он выглядел так, будто умирал от этого голода. Чувство было взаимным.              — Да.              Эндрю сполз с кровати и расположился между ног Нила. Поцелуй с укусом во внутреннюю часть его бедра заставил Нила зашипеть, укус перемежался жарким облизыванием места неизбежного синяка. Эндрю посасывал и прикусывал кожу на пути от колена Нила до тех мест, где Нил действительно хотел, чтобы он был, но он перескочил через них, слишком нежно поцеловав Нила в бедро.              — Готов? — спросил Эндрю, положив голову на одно из бедер Нила.              Нил взглянул на уже влажную головку своего члена, с которой капало ему на живот.              — К тому, чтобы ты уже реально что-то сделал? Да, готов.              Эндрю потянулся к прикроватной тумбочке и кинул на кровать смазку, которая им нравилась.              — Хорошо, потому что сейчас я доведу тебя до грани оргазма трижды и дам кончить только на четвёртый. Скажи мне остановиться в любой момент, и я все прекращу. Скажи мне, чтобы я сделал паузу, и мы сделаем паузу, и скажи мне, когда будешь близко, чтобы ты не кончил до того, как я позволю. Кроме того, в любой момент скажи мне, если захочешь вместо этого заняться тем, чем мы занимаемся обычно. У тебя здесь полный контроль, Нил, и я доверяю тебе воспользоваться им, если захочешь. Понятно?              — Понятно, — сказал Нил, кивнув.              С этими словами Эндрю провел влажную полосу языком по члену Нила, от чего у Нила перехватило дыхание на вдохе, прежде чем взять головку в рот, облизать ее по кругу и дразнить уретру Нила языком, сильно втянув щеки. Нил откинул голову на мягкие подушки Эндрю, уже сейчас пытаясь осознать, как ему удастся продержаться три раза на грани, прежде чем кончить. Чувствуя горячий рот Эндрю, скользящий по члену Нила, его тихие звуки удовольствия, вырывающие стоны из горла, что, должно быть, неизбежно заставляли Кевина хвататься за наушники с шумоподавлением, он задавался вопросом, как долго Эндрю ожидал от него продержаться, прежде чем впервые похлопать ладонью по простыни.              Будто из чувства сострадания, Эндрю, медленно посасывая, отстранился от члена Нила. Он приблизился к губам Нила и поцеловал его так, словно эта версия его прикосновения была достаточно укротимой, чтобы принести Нилу облегчение. Неужели Эндрю действительно не знал, насколько он опьяняет? Или это был еще один шаг в его плане сладких пыток?              Нил понятия не имел, но звук его собственного прерывистого дыхания все еще не мог заглушить щелканье крышки бутылька лубриканта. Ранее Эндрю сказал: Ртом и пальцами, так? — сердце Нила забилось быстрее, и Эндрю ухмыльнулся во время их следующего поцелуя, понимая, что Нил знает, что будет дальше.              Эндрю провел смазанным пальцем по яйцам Нила вниз, туда, где Нил хотел его чувствовать. Эндрю лениво водил пальцем по сжатому колечку мышц Нила, поддразнивая, но вообще не погружаясь внутрь. Он знал, как сильно Нил любил что-то внутри себя. То, как Эндрю, возможно, был первым, кто его фингерил, то, как Нил фингерил сам себя бесчисленное количество раз, прежде чем он понял, что то, что произошло между ним и Эндрю, было не просто на-один-раз.              — Эндрю.              — Мм?              — Сделай это уже.              — Сделать что? — спросил Эндрю, когда еще более смазанный палец надавил на вход Нила.              — Отфингери меня.              — Это то, чего ты хочешь?              — Это то, в чем я нуждаюсь.              Эндрю ввел кончик одного пальца внутрь, ровно настолько, чтобы подразнить, и предвкушение всего этого заставило Нила застонать во время их следующего поцелуя.              Эндрю отстранился от губ Нила, но Нил гнался за очередным поцелуем.              — Еще один на удачу?              Эндрю быстро чмокнул Нила в губы, прежде чем спуститься вниз по кровати, продолжая дразнить пальцем вход Нила. Нил попытался трахать сам себя, насаживаясь на него, но Эндрю удержал его на месте за бедро, и член Нила скользнул обратно в его горло, прежде чем Нил успел попытаться сделать еще какое-либо движение. Стон, вырвавшийся изо рта Нила, был искажением имени Эндрю. Звук не был внятным от отчаяния.              С огромным усилием Нил поднял голову с подушек и посмотрел в глаза Эндрю.              — Еще. Эндрю, еще.              Взгляд, которым ответил Эндрю, был неохотным, но он послушно продвинул палец глубже.              Этого было недостаточно, и Эндрю знал это, но когда он проскользнул мимо простаты Нила и обвёл языком головку его члена, стон, изданный Нилом, эхом разнесся по комнате. Такими темпами Аарон начнет бить в стену, разделяющую их с Эндрю комнаты, прежде чем Нил хотя бы раз дойдет до грани, хотя обычно он был достаточно умен, чтобы держаться подальше от своей комнаты, когда Нил был с Эндрю. На самом деле было практически нереально заставить Нила замолчать в постели; по крайней мере, не тогда, когда он был с Эндрю.              Эндрю сосал его член и фингерил его, сосредоточив все усилия. Он всегда был предельно сфокусирован, пока они были в постели, его внимание было сосредоточено на том, как хорошо Нилу, на том, как Нил хвалит его через свои стоны. Нилу хотелось смахнуть со лба Эндрю выбившиеся влажные пряди волос, но он не спрашивал позволения, а сейчас он почти лишен дара речи в том наслаждении, которое охватило его.              — Я могу коснуться твоих волос?              Эндрю вышел из транса и посмотрел Нилу в глаза, посасывая головку его члена. Он кивнул, и Нил убрал волосы со лба Эндрю, прежде чем прижаться к его щеке.              — Ты не представляешь, как мне с тобой хорошо.              Лицо Эндрю, уже раскрасневшееся от усилий, сумело покраснеть еще сильнее. Он сурово посмотрел на Нила, когда тот запустил пальцы в его волосы, но Нил не мог воспринимать это всерьез, когда лицо выдавало его своим выражением.              — Не могу дождаться, когда ты доведешь меня до грани. Пока ты не заставишь меня умолять. Мне нравится, когда ты говоришь мне, что делать. Мне также нравится, что я все еще контролирую все. Я верю, что ты сделаешь мне хорошо. Ты всегда делаешь так, чтобы мне было очень хорошо.              К концу бессвязной болтовни Нила Эндрю начал игнорировать его, трахая пальцем глубже, отпустив бедро Нила, чтобы тот мог неэффективно насаживаться, поскольку Эндрю намеренно промахивался мимо простаты снова и снова.              — Эндрю, — заскулил Нил.              Эндрю оторвался от его члена.              — Тихо.              — Ты хочешь, чтобы я вел себя тихо только потому, что проглядывает твой кинк на похвалу.              Эндрю не ответил на слова Нила, но, наконец, вставил второй палец, из-за чего у Нила перехватило дыхание.              — Так-то лучше, — сказал Эндрю, смотря на тяжело вздыхающего в тишине Нила. — Этот способ всегда хорош, чтобы заставить тебя заткнуться.              Эндрю слегка надавил на простату, и пульс Нила в ответ подскочил.              — Эндрю.              Эндрю вздохнул, как будто его пальцы не начинали сводить Нила с ума.              — Рано я это сказал.              — Тебе нравится, когда я громкий.              В ответ Эндрю потер простату Нила, не принеся ему облегчения. Давление нарастало в теле Нила, оргазм был неизбежен, и Эндрю, поглаживающего свободной рукой скользкий от слюны член Нила, было почти достаточно, чтобы довести его до грани.              — Я близко, — простонал Нил.              Эндрю немедленно убрал руки, беспардонно оставив Нила задыхающимся, пока сам осматривал его тело оценивающим взглядом. Должно быть, чтобы убедиться, что Нилу это приносит удовольствие, как он догадывался. Он знал достаточно о прошлом Эндрю, чтобы понимать, почему ему нужно это заверение, и отчасти поэтому Нилу нравилось быть таким громким.              — Снова, — это все, что сказал Нил.              — Если я начну снова прямо сейчас, ты будешь на грани через пять секунд. Давай действовать так, чтобы это немного растянулось.              — Я не знаю, выдержу ли три раза.              Эндрю пожал плечами.              — Это не обязательно. Я могу дать тебе кончить сейчас.              — Нет, — сказал Нил. — Я хочу продолжать. Я выдержу.              —Твой соревновательный дух проглядывает.              — Это лучшее, что во мне есть. Одно из.              — Это должна быть твоя задница.              — Моя задница — номер один по расхожему мнению. Но я нравлюсь тебе не только этим.              — Не понимаю, откуда у тебя сложилось такое впечатление, — сказал Эндрю, прежде чем поймать губы Нила в поцелуе.              Эндрю целовал Нила медленно и томно, не безумно, но это не успокоило биение сердца Нила.              Нил вырвался.              — Я готов.              Эндрю кивнул и взял еще смазки. Он сразу же приступил, доведя Нила до грани, не отказавшись от некоторых своих дразнящих приемов: водить пальцем по входу Нила, слегка облизывать его член, полностью обходить простату Нила, не задевая. Все, что делал Эндрю было еще более возбуждающим, заигрывающим с тем, сколько Нилу позволено, и показывающим, насколько он контролирует ситуацию. Нил мог решать, когда это прекратится, но он не хотел. Ему нравилось передавать контроль Эндрю, позволяя Эндрю решать, как долго Нил сможет трахать себя, насаживаясь на его пальцы, прежде чем он остановит всепоглощающее ощущение.              Вскоре Нил снова оказался на грани, и Эндрю сделал то же самое, пытаясь остудить его пыл поцелуями, в то время как удовольствие пронизывало каждую клеточку его тела. В третий раз Нил приблизился смущающе быстро, а Эндрю потребовалось еще больше времени, чтобы поцелуями спустить Нила с высоты почти оргазма. Это длилось достаточно долго, чтобы стать раздражающим.              — Дай мне кончить, — простонал Нил.              — Мы так нетерпеливы? — спросил Эндрю, оставляя дорожку поцелуев у ключиц Нила.              Нил бросил на Эндрю свирепый взгляд.              — За последний час ты трижды довел меня до грани. Конечно, я, блядь, нетерпелив.              — Ну, в таком случае, — начал Эндрю, прежде чем сунуть палец внутрь Нила и сразу же нашел идеальное место, — как тебе это?              Аарон ударил в стену в ответ на протяжный стон Нила.              — Так хорошо, — выдавил Нил, как только к нему вернулся дар речи.              Эндрю никогда не ухмылялся Нилу, но выражение его лица было насмешливо злобным, когда он жестко и быстро трахал Нила двумя пальцами, прежде чем снова взять в рот его член.              Удовольствие почти сразу достигло переломного момента, и то, как кайф прокатился по телу Нила еще до того, как он достиг пика, заставило его вскрикнуть.              — Эндрю, я собираюсь…              Эндрю оторвался от члена Нила, чтобы сказать одно слово:              — Кончай.              Беспомощно Нил кончил по команде, струи спермы залили ему грудь, пока пальцы Эндрю трахали его, проводя через оргазм. Его стоны постепенно стихли, когда прикосновения Эндрю начали граничить с гиперстимуляцией.              — Вот оно, — мягко сказал Эндрю, медленно вытягивая пальцы и вытирая их о простыни. — Я с тобой.              Нил лежал, затаив дыхание, пока Эндрю слизывал сперму с его тела.              Пока Эндрю целовал каждый шрам Нила на пути к губам, его разум наполнили смутные мысли. Что, если он хочет чего-то большего? Больше, чем полусекретные встречи в спальне Эндрю? Что, если вместо этого он хочет привести Эндрю к себе, потому что Эллисон не является проблемой?              Нил отчаянно поцеловал Эндрю, а затем посмотрел на его боксеры, где все еще сохранялась очень очевидная эрекция.              — Могу я отсосать тебе? — спросил Нил.              — Ты вообще знаешь, как это делается?              Нил нахмурился.              — Я понимаю общую механику, да. У меня просто еще не было возможности применить это на практике.              На самом деле, до Эндрю Нил не был настолько заинтересован в сексе, но это не означало, что Эллисон ни разу не пришло в голову взять Нила в заложники и продемонстрировать, как делать хороший минет на огурце. С тех пор он больше не мог смотреть на них так, как прежде, но, по крайней мере, эта информация могла сейчас пригодиться.              — Я сомневаюсь, что у тебя хватит сил хотя бы держать голову.              — Это вызов?              — Это факт.              — Позволь мне сделать тебе приятно, Эндрю. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.              Взгляд Эндрю был напряженным, но в конце концов он кивнул.              — Ладно.              — Мне нужно «да».              — Да, Нил, можешь сосать мой член.              Нил ухмыльнулся:              — Хорошо.              — Спускайся на пол и вставай на колени. Я буду стоять.              Нил с трудом поднялся с кровати и, несмотря на то, что чувствовал себя совершенно бескостным, он смог сделать это ради Эндрю. Вероятно, это было невозможно — сделать так, чтобы Эндрю было так хорошо, как это делал сам Эндрю с Нилом, но Нил был готов попробовать что-то еще, кроме того, чтобы быть принимающей стороной на конце члена Эндрю.              Эндрю стоял перед ним в одних боксерах, его член заметно натягивал ткань.              — Я могу их снять?              — Идея как раз в этом, да.              Нил закатил глаза и стянул с Эндрю боксеры. Член Эндрю вырвался на свободу. Раскрасневшаяся головка блестела влагой предэякулята. Нил ничего не мог с этим поделать. Несмотря на то, что он нервничал из-за чего-то нового, у него потекли слюнки от одного вида.              — Теперь я могу начать?              Эндрю сглотнул, прежде чем прохрипел:              — Да.              Нил знал, что ему не следует с таким рвением брать Эндрю по самое горло, поскольку маловероятно, что стошнить на член Эндрю будет возбуждающим. Вместо этого он нерешительно взял головку в рот и осторожно втянул губами предэякулят. Он не упустил момент, когда Эндрю вздрогнул.              Воодушевленный реакцией Эндрю, он взял в рот больше, а по остальной части ствола, до которой он не мог дотянуться, стал двигать рукой, помогая себе. Хотя большую часть времени, когда Эндрю сосал Нилу, Нил провел в состоянии, близком к оргазмической дымке, он все равно использовал все трюки, которые, насколько мог вспомнить, применял с ним Эндрю, пытаясь выстроить ритм. Когда Нил провел языком влажную полосу снизу члена Эндрю и обвел языком головку, Эндрю издал низкий стон, который только еще больше воодушевил Нила.              В конце концов Нил обнаружил закономерность, при которой Эндрю стонал достаточно громко, чтобы его можно было услышать, а дыхание сбивалось под любительские движения Нила. Он не знал, хорош ли он в этом на самом деле или Эндрю просто очень возбужден, но через несколько минут Эндрю похлопал Нила по плечу.              — Хочу, — выдохнул Эндрю. — Хочу кончить тебе на лицо.              Нил кивнул и отстранился от его члена, плавно двигая запястьем здесь и большим пальцем по головке там.              — Выглядишь таким красивым, когда ты такой, — сказал Нил, глядя в глаза Эндрю. — Ты таааак хорош, Эндрю, так хорош. Твой член такой красивый, и я не могу дождаться, когда ты разрисуешь мне лицо своей спермой. Я хочу слизать ее с губ, чтобы почувствовать твой вкус. Ты потрясающий, Эндрю, кончишь для меня?              — За-ва-ли, — Эндрю выдержал это, но несколькими быстрыми движениями спустя он кончил горячими струями Нилу на лицо.              Хотя сперма была практически у Нила в глазах, он нежно посмотрел на Эндрю, и Эндрю вытер часть с щек и бровей Нила. Эндрю поднес руку к Нилу, и Нил жадно слизнул вкус Эндрю с его ладони, прежде чем слизать оставшуюся сперму с кончика члена Эндрю, приходящего в состояние покоя.              — Хорошо? — спросил Нил, когда он закончил.              Эндрю напряженно кивнул ему, но выражение его глаз было мягким.              После этого они по очереди сходили в ванную помыться, и Эндрю включил «Закусочную Боба» по тв в своей комнате. Нил сел под руку Эндрю, прижавшись к его груди и обняв за талию. Это была уютная сцена, но не слишком ли по-домашнему для друзей, которые иногда просто трахаются?              Их встреча была настоящей катастрофой. Оба жили в комнатах одного общежития: Нил жил с Мэттом и Эллисон, а Эндрю жил со своими людьми. Возможно, просто возможно, Нил совершил маленькое преступление в прачечной, вынул мокрую одежду Эндрю из стиральной машины и положив ее на стол, запихал в стиральную машину свою одежду. Эндрю наблюдал, как он это делал, положил свои вещи в сушилку, пока Нил смотрел за ним, а когда Нил позже положил в сушилку свою одежду, Эндрю вылил туда черный лак для ногтей, в результате чего появился гнилостный запах, и все вещи Нила были испорчены.              К неудовольствию Эндрю, Нилу не то чтобы было не наплевать на свою одежду, чтобы не надевать вещи с ужасными следами лака для ногтей в их колледж, где все были слишком прилежными. После этого хаос только разрастался, когда Эндрю порезал вещи Эллисон, которой действительно было не наплевать, и подлил Наир в ее шампунь, который испортил ей волосы на долгие годы. А все потому, что Эллисон жила с Нилом и слишком уж часто комментировала рост Эндрю. Именно в этот момент Нил принял ответные меры. Его не волновало, что произошло у него, но он завел дружеские отношения, которых не было на протяжении большей части его одинокой жизни, и мелочные споры по поводу стирки не положат им конец.              Поэтому он сменил замки на двери Эндрю на более промышленный вариант, проник в здание и забрался через окно, чтобы закрепить засовы к двери изнутри так, чтобы одного только навыка взлома замков было недостаточно, и удерживал у себя ключи в заложниках, активно применяя свои способности по проникновению в здания, пока они не пришли к шаткому перемирию (после двух дней, когда монстры были лишены доступа в комнату, но Нил никогда и не утверждал, что он святой). Предполагалось, что они оставят друг друга в покое, но Эндрю с Нилом закончили тем, что оказались на совместной паре, которую они оба отказались пропускать, что каким-то образом обернулось тем, что их обоих выгнали за колкости в адрес профессора и у них случился совместный неловкий ланч, который они по какой-то причине повторили.              Нил никогда не приводил Эндрю к себе в комнату, потому что даже Мэтт мог затаить обиду, а Эндрю не волновало, что все его соседи по комнате ненавидели Нила, поэтому они построили что-то вроде дружбы, практически в тайне от всех.              Погрузившись в аромат парфюма Эндрю и ощущение его сердцебиения, Нил пытался понять, кем они были друг для друга. Полувынужденная близость проживания в общежитии рядом друг с другом исчезла. Но когда Нил провел свой последний год обучения в одиночестве, всего в тридцати кварталах от Эндрю, они продолжали видеться и тусоваться вместе. И недавний переезд Нила после окончания университета в Верхний Ист-Сайд не положил этому конец. Да, Нил сохранил дружеские отношения с Эллисон, Мэттом и Дэн, хотя они выпустились раньше него, но это отличалось от той заряженной энергии, которую он всегда чувствовал с Эндрю. Гравитация Эндрю всегда притягивала его. Даже тогда.              Но значит ли это, что они должны были начать встречаться? Хотел бы этого Эндрю? Когда это только начиналось, он ясно дал Нилу понять, что то, чего он хочет между ними — это чисто физическое; да, Нил иногда оставался на ночь, но это не означало, что здесь было нечто большее, чем это.              — Я останусь на ночь? — пробормотал Нил в мягкую белую футболку Эндрю.              Эндрю провел рукой по спине Нила.              — Да.              — Хорошо, потому что я хочу спать, — сказал Нил.              На самом деле он просто хотел прекратить свой анализ.              — Тогда спи.              Нил с радостью последовал его словам.              ——              Нил проснулся и его уже ожидали тридцать девять гневных сообщений от Эллисон и пять пропущенных звонков по Facetime.              Эллисон: где ты?              Эллисон: ты застрял на работе?              Эллисон: Нил возьми трубку, клянусь богом, если ты…              Эллисон: официант смотрит на меня с жалостью, потому что думает, что меня кинули              Эллисон: и кажется он прав, учитывая, что ты, нахуй, не здесь              — Блядь, — сказал Нил, глядя на свой телефон.              Его голос, должно быть, разбудил Эндрю, потому что он повернулся в сторону Нила, уткнувшись подбородком ему в плечо, чтобы тоже видеть, что в телефоне. Нил наклонил телефон к Эндрю, чтобы тот мог просмотреть сообщения.              — Кто-то расстроен, — констатировал Эндрю.              Нил собрался встать с кровати, сбрасывая Эндрю с плеча.              — Я идиот. Вчера я должен был поужинать с ней в Маленькой Италии, но совершенно забыл. Мне нужно домой прямо сейчас. Она все равно будет беситься, даже выспавшись.              Нил снова открыл чат с Эллисон.              Нил: иду домой              Эллисон ответила тут же.              Эллисон: лучше бы так и было.              Нил уже был за дверью еще до того, как подумал поцеловать Эндрю на прощание.              Автобус, следующий через Центральный парк, почему-то в это время дня был все еще переполнен, и необходимость ехать стоя давала Нилу слишком много возможностей тревожно ерзать. Он притопывал ногой, возился с ключами в кармане и скучал по фиджет-кубу — подарку Эндрю, потерянному впоследствии. И все для того, чтобы удержаться от чтения и анализа каждого сообщения Эллисон, чтобы выяснить, насколько она расстроена. Нил мог справиться с гневом. Ножом в живот станет боль обиды, скрываемая за этим гневом.              Ему оставалось пройти еще несколько кварталов, когда он выпрыгнул из автобуса, поэтому от автобусной остановки он дал дёру до своего многоквартирного дома и боролся с ключами, прорываясь через две пары дверей. Подъем на девятый этаж сопровождался грохотом лифта и его собственным хриплым дыханием.              Когда он ввалился в свою квартиру, он обнаружил, что Эллисон драматично развалилась на диване и читала газету, с маской для сна на голове. Она оглядела Нила с головы до ног холодным суровым взглядом.              — Мне очень жаль, — сказал Нил.              Эллисон задумчиво хмыкнула и притворилась, что читает.              — Продолжай.              — Я забыл и был увлечен… другими вещами.              Эллисон бросила газету себе на колени.              — О, я могу представить, что ты имеешь в виду под другими вещами, просто глядя на то, как растрепанны твои волосы после явно сексуальных манипуляций.              — Это не то, на что похоже, — сказал Нил вместо любой правдоподобной лжи.              — О, правда, Нил? — спросила Эллисон, поднявшись с дивана и подойдя к нему, медленно возвышаясь над ним. — Потому что похоже, что ты забыл обо мне, одной из своих лучших подруг, чтобы перепихнуться с кем-то, кого ты даже не привел со мной познакомиться. Почему, кстати?              Нил не мог прямо сказать, «потому что ты его ненавидишь». Эллисон не восприняла бы это хорошо, и она также сразу поняла бы, о ком речь, потому что, хотя Эллисон открыто не любила многих людей, она откровенно ненавидела только своих родителей и Эндрю Миньярда. И Нил в некоторой степени мог относиться с уважением к этому, Эндрю подлил Наир в шампунь Эллисон, четверть волос выпала, а остальная часть приобрела ужасную текстуру, прежде чем Эллисон заметила, что что-то не так. Да, это было много лет назад, но Эллисон могла затаить обиду.              — Ты не одобришь то, чем я занимаюсь, — сказал Нил после минуты молчания.              — Ты сейчас реально пытаешься убедить меня, что сидишь на чем-то тяжелом?              — Что? — воскликнул Нил. — Нет! Конечно, нет. Я бы не поступил так с Мэттом.              — Хорошо, тогда чем то, что ты на самом деле делаешь, хуже этого? Потому что я не думаю, что ты будешь настолько скрытен даже в совершении убийств.              — Это не твое дело, — сказал Нил почти прошипев.              Эллисон ткнула пальцем в лицо Нила.              — Не относись ко мне так. Я просто хочу, чтобы ты задумался, действительно ли твои секреты важнее нашей дружбы.              На этой ноте Эллисон вышла из гостиной и направилась в свою спальню, хлопнув дверью для большей выразительности.              А Нил, его растрепанные после секса волосы и заметные засосы остались посреди гостиной одни.              Его телефон пиликнул сообщением.              Мэтт: ну, я видел тебя с эндрю вчера вечером, когда мы с дэн забирали пиццу              Мэтт: не хочешь объясниться?              Нил не плакал уже много лет и не собирался плакать сейчас, но что-то в его груди надломилось. Он устал пытаться удержать все. Устал держать Эндрю в тайне. Устал испытывать столько чувств, которые он не мог выразить словами каждый раз, когда Эндрю прикасался к квадратному дюйму его кожи. Нилу хотелось стошнить. Как он мог продолжать скрывать все это от Эллисон? Но как он мог сказать правду?              Эллисон отказывалась находиться с ним в одной комнате большую часть следующей недели. Не имело значения, что она делала: смотрела телевизор в гостиной, ужинала на кухне или красила ногти, открыв дверь спальни для лучшей циркуляции воздуха, она немедленно направлялась в свою комнату или хлопала дверью. Все сообщения Нила остались без ответа. Он не был противником конфронтации, но он не привык осознавать, что он явно не прав, когда дело доходило до этого. Нил не мог сказать ничего, что могло бы защитить его, и он не мог ничем поделиться, чему бы поверила Эллисон, кроме правды. А это был не вариант.              Мэтт продолжал писать ему сообщения с вопросительными знаками, но Нил уклонялся от ответа, выключив телефон на большую часть времени, чем за последние годы.              В довершение всего, Эндрю не писал ему, хотя обычно они виделись минимум два раза в неделю, а сейчас была уже суббота. В то время как отчасти Нил отчаянно нуждалась в прикосновениях Эндрю, большая его часть отчаянно нуждалась в самом Эндрю. Его присутствие, его сущность, его притяжение. Что-то в нем успокаивало Нила, позволяя ему свободно дышать, делало его настоящим.              В теории, Нил мог первым написать Эндрю, но обычно дела обстояли иначе. Но, учитывая молчание Эллисон и тот факт, что он так и не ответил на сообщение Мэтта, написать Эндрю казалось самой легко разрешимой проблемой из всех.              Что он мог вообще сказать? Эллисон бы точно знала ответ. Поиск в гугл того, как сказать своему приятелю для траха, что ты скучаешь по нему, не дал ему больших результатов, поэтому Нил начал с малого.              Нил: привет              Эндрю ответил сразу же.              Эндрю: привет              Блядь. И что он должен был сказать теперь?              Нил: ээм, хочешь              Эндрю: используй слова              Нил: потусоваться?              Эндрю: будь возле моего дома через 40 мин              Эндрю: мы пойдем в Amorino              Быстрый поиск в гугл показал Нилу, что Amorino — это кафе-мороженое, в котором вместо шариков вкусы укладывают в рожок лепестками.              Нил: Я буду там              Напряжение пронизывало тело Нила всю поездку через город. Было ли ошибкой с его стороны видеться с Эндрю после того разговора с Эллисон? Было ли это предательством после того, как она сказала ему определиться? Но когда он подошел к дому Эндрю и увидел, как сигарета повисла на кончиках его пальцев, когда он взглянул на приближающегося Нила, выдыхая струю дыма, Нил почувствовал, что наконец-то смог свободно дышать.              То, как Эндрю смотрел на него, будто Нил был чем-то цельным, а не раздробленным на части, что не сочетались друг с другом из-за последствий полученной травмы, не способным образовывать настоящего человека, — так смотрели на него остальные друзья — приносило свежайший воздух в легкие, несмотря на то, что они были в перенаселенном городе.              Увидеть Эндрю стоило того, потому что это помогло ему выдохнуть.              — Мы возьмем мороженое до или после? — спросил Нил.              Эндрю вскинул бровь.              — До или после чего?              — Секса, — сказал Нил, его щеки горели.              — Все-то с тобой о сексе, — вздохнул Эндрю. — Я создал монстра.              — Нет же, — сказал Нил, закатив глаза. — Просто обычно мы этим занимаемся. Но если ты не хочешь…              Эндрю поднес руку к щеке Нила и провел ею вниз по шее. Нил не смог сдержать дрожь.              Эндрю посмотрел на Нила.              — Я хочу тебя. Просто сегодня у меня другие планы для нас.              — Планы, включающие мороженое.              Эндрю кивнул и подтянул повыше большую сумку на плече, которую Нил не заметил.              — Именно. Теперь ты понимаешь.              Эндрю выжидающе протянул Нилу руку, как будто держаться за руки не было недавним событием в том, что с ними происходило. И все же Нил схватился за нее.              Эндрю слегка покачивал их переплетенными руками, пока они шли через кварталы к Amorino. Учитывая, что это июнь в Нью-Йорке и жара уже такая сильная, очередь за мороженым стояла даже за дверью. Нил взял небольшой рожок простого шербета, а Эндрю позволил себе аж четыре разных вкуса, чтобы лепестки образовывали полноценную розочку, и выбрал самый большой размер.              Прихватив салфетки, они пошли на запад по маршруту, который Нил считал бесцельным, пока Эндрю не привел его к входу в Риверсайд-парк. Именно там потребность Эндрю в большой сумке стала очевидной, когда он выбрал участок травы в тени дерева, передал Нилу свое мороженое и разложил покрывало для пикника в мелкую красно-белую клетку.              Эндрю вытащил из сумки книгу и бросил ее на покрывало.              — Я собираюсь тебе почитать.              Нил медленно кивнул.              — Хорошо.              Эндрю, читающий ему, не был в новинку. Нилу всегда было трудно читать и следить за происходящим в книгах, включая учебную литературу. Он мог проанализировать слова из книги, как только они закреплялись в его голове, но до этого казалось, что они улетучиваются в небытие, прежде чем он успевает их уловить, или его разум просто конкретно блуждает. Лучшим способом сосредоточиться для него было прослушивание аудиокниги о чем-то, одновременно занимаясь другими делами, чтобы стимулировать себя разными способами, но программы озвучки PDF-файлов не работали над отсканированными по пять миллионов раз файлами, которые он получал на занятиях, тогда-то и появился Эндрю.              Хотя голос Эндрю был монотонным, Нил ничего не мог с собой поделать и прислушивался. Нилу потребовалось объяснить всего раз, как трудно ему сосредоточиться во время чтения, чтобы Эндрю предложил помочь решить эту проблему, даже без жалоб на то, что чтение будет отнимать много времени. Это было одной из самых приятных вещей, которые кто-либо делал для Нила, и Эндрю все еще делал это после того, как выпустился и переехал за 30 кварталов отсюда, скрываясь в уютной библиотеке Педагогического колледжа, чтобы Нил мог выйти из аудитории и присоединиться к нему на каменно-жестких подушках.              И хотя в прошлом Эндрю говорил о том, что Нилу следует собраться с силами и почитать что-нибудь для развлечения, Нил редко обращался к аудиокнигам, чтобы продвинуться в этом направлении. Он предпочитал звук голоса Эндрю любому актеру озвучки, и казалось странным просить Эндрю читать ему книги, к которым уже прилагались аудио версии.              Эндрю устроился на покрывале и жестом пригласил Нила сесть и передать ему мороженое. Когда он закончил с гигантским рожком, а Нил со своим, он потянул Нила за плечо, пока тот не уткнулся головой в колени Эндрю.              — Это нормально? — спросил Нил.              — Я бы не позволил тебе это сделать, если бы это не было нормально.              С этим одобрением Нил еще сильнее прижался к коленям Эндрю, пока Эндрю не запустил руку в его волосы и нежно не помассировал кожу головы. Другой рукой Эндрю схватил книгу и неуклюже пролистывал страницы, пока не добрался до первой главы.              — Что ты вообще собираешься мне читать?              — То, что ты не читал в детстве.              — Хорошо.              И Эндрю стал читать. Его голос сплетал историю юного полубога, который пытается пройти через школьные и жизненные трудности. Книга явно предназначалась для детей, но это не делало историю менее захватывающей. Несмотря на восторг от книги, рука Эндрю в его волосах заставляла Нила почувствовать усталость. Даже в тени воздух согревал его кожу, словно одеяло, и он просто чувствовал себя в безопасности. На этой неделе он плохо спал из-за бесконечной напряженности в отношениях с Эллисон, и даже несексуальная близость, которую обеспечивал Эндрю была чем-то намного большим, чем та минимальная забота, к которой он привык. Его друзья заботились о нем и по-своему погружали в комфорт, но Эндрю был, пожалуй, единственным человеком, которому он позволил увидеть себя целиком. Увидеть всю травму и резкость, стоящую за ней, то, как он не мог не бежать, когда его загоняли в угол, и как вместо этого ему пришлось медленно учиться отстаивать свое.              Мир казался Нилу неестественным, потому что его не растили нормальным человеком, но и у Эндрю было так же; они были аутсайдерами вместе.              И именно поэтому Нил чувствовал, что может уснуть здесь.              — Нил, — прошептал Эндрю в волосы Нила.              Хоть раз Нил проснулся, не подскакивая. Он слегка напрягся, пока ориентировался, но осмотрев свое тело, просто ощутил, как у него затекла шея, потому что мускулистые бедра Эндрю были не лучшей подушкой. Он также чувствовал, как рука Эндрю все еще нежно гладила его волосы.              Он медленно открыл глаза. Книга, которую читал ему Эндрю, была отложена в сторону, и Нил надеялся, что Эндрю заметил, когда он заснул, чтобы они могли продолжить чтение с этого момента в другой раз, потому что, несмотря на сон, Нил наслаждался книгой.              — Хэй, — выдал Нил хриплым после сна голосом.              — Тебе пора домой, — сказал Эндрю. — Мне нужно немного поспать перед сегодняшней сменой в Эденс.              — Ты меня даже не поцеловал.              Эндрю прижался губами к волосам Нила.              — Теперь поцеловал.              — Я имел в виду в губы.              — Я знаю, что ты имел в виду, — сказал Эндрю. — Но теперь у тебя послесонное дыхание. И как бы не было увлекательно затащить тебя в постель, мне все же нужно немного поспать.              Нил поднялся с колен Эндрю.              — Я не хочу домой.              — Эллисон злится на тебя?              — Она никогда не оставит это, — сказал Нил со вздохом.              — Ты мог бы просто сказать ей правду, — многозначительно сказал Эндрю.              — Уверен, что расскажи я ей о том, что у меня многократно был секс с парнем, которому она смерти желает, ее это очень воодушевит.              — Это твой выбор.              — Начинаю чувствовать, что у меня его нет. Мэтт написал мне. Он тоже знает.              Эндрю хмыкнул.              — Похоже, маленький кролик попал в ловушку.              — Я больше не кролик, — нахмурился Нил.              — Ты не то чтобы много делаешь, чтобы доказать обратное.              Нил опустился на покрывало.              — Полагаю, что так.              — Прекращай этот праздник жалости к себе. Разбирайся с этим или нет. Мне все равно. Просто слезь с моего покрывала, чтобы я мог собрать вещи.              Нил слез с покрывала и потянулся, смотря в небо.              — Тебе действительно все равно? Тебя не волнует, что твоя семья знает обо мне, а моя не знает о тебе?              Эндрю пожал плечами.              — Что я чувствую неважно.              — Конечно это важно, что ты чувствуешь.              — Тогда я ничего не чувствую. Потому что это ничто.              Нил прикусил язык, сдерживая ответ на это возражение.              — Точно. Это ничто.              — Теперь ты понимаешь.              — Думаю, тогда я пойду. Если мы больше ни чем не будем заниматься.              Эндрю не подал вида, что услышал его.              Нил кивнул сам себе и ушел. Пока он шел к автобусной остановке, откуда мог добраться в другую часть города, недоумение путало его мысли. Если он и Эндрю действительно были ничем, почему они провели день вместе вот так? Когда секса не было как предложенной опции? Было ли это просто тем, чем занимаются друзья? Но Нил не мог заснуть на коленях у кого-то еще, и он не мог себе представить, чтобы Эндрю делал то же самое с Кевином. Но означало ли это, что это что-то значило? Или Нил придавал этому «ничто» между ними гораздо большее значение, чем нужно было?              Но если это было ничто, тогда почему общение с Эндрю заставляло его чувствовать то, чего он никогда раньше не чувствовал? Почему это чувство со временем только усиливалось? Почему их прикосновения были такими наэлектризованными? И почему Эндрю так на него смотрел?              Возможно, для этих чувств были слова.              Но Нил никогда не сможет их произнести.              ——              Суббота была подходящим днём для того, чтобы выбраться. Эллисон прихорашивалась и была готова красоваться, а Нил ждал, пока она закончит и сможет решить его судьбу, что по большей части касалось его аутфита и мейкапа на вечер. Нил перебирал свою одежду в поисках той, которую Эллисон ранее посчитала подходящей для клуба, и игнорировал сообщения в групповом чате (хотя он никогда ничего не писал сам, Мэтт, Дэн и Эллисон настояли, что он должен там быть).              За двадцать минут до их обычного времени выхода в дверь спальни Нила постучали.              Когда Нил открыл дверь, он обнаружил, что Эллисон возвышалась над ним даже больше, чем обычно, благодаря своим шестидюймовым каблукам туфель с ремешками, стоя в волевой позе. Ее волосы спадали идеальными локонами, а эффектный макияж несомненно привлекал внимание.              — Что это на тебе? — спросила Эллисон, водя глазами вверх и вниз по фигуре Нила.              — Халат, — тупо сказал Нил.              — Ты даже не удосужился попытаться подобрать себе одежду на вечер? — воскликнула Эллисон, проходя мимо Нила в его комнату.              Нил указал на свою кровать, заваленную неудачными попытками.              — Я пытался. Я не знал, поедем ли мы.              Эллисон подняла футболку с дыркой в шве под мышкой.              — Ты посчитал, что это подходит для клуба? — спросила она, игнорируя вторую половину его заявления.              — Я надевал ее в прошлый раз, — пробормотал Нил.              Эллисон швырнула вещь на пол.              — А потом ты порвал подмышку и заявлял последние полгода, что зашьешь, но ты этого не сделал, поэтому я объявляю это мусором.              — Просто выбери уже, что мне надеть.              Эллисон закатила глаза.              — Именно это я и собираюсь сделать, неблагодарное ты дитя.              Нил сидел на кровати, пока Эллисон рылась в его шкафу и среди вещей, уже брошенных на кровать. В конце концов, все, что она придумала — это обтягивающая черная футболка с короткими рукавами, такая короткая, что могла быть почти кроп топом, и темные штаны, в которых она всегда шлепала Нила по заднице с ликованием от того, какой вид они придавали.              — Штаны, в которых ты отбиваешь мне зад? Снова?              Эллисон перекинула волосы через плечо.              — Детка, поверь мне, эти штаны — единственное, что отдает должное твоему заду. Надевай их и найди меня, потому что этим голубым глазкам нужна подводка.              Нил застонал и вытолкнул Эллисон из спальни, чтобы он мог переодеться. Процесс преображения занял всего мгновение, но затем Эллисон захотелось нанести хайлайтер ему на скулы и провести гелем по волосам, отчего он выглядел «сексуально взъерошенным» в дополнение к обычной подводке для глаз. К тому времени, когда они вышли за дверь и теплой ночью направились к станции Q на 72-й улице, прошло двадцать минут с момента, когда Эллисон сказала, что хочет поехать на метро.              — Поторопись, Нил, — сказала Эллисон, сжимая руку Нила, — я думала, ты должен быть быстрым. Мы оставим Мэтта и Дэн ждать, и это даже не наше обычное место! Ты правда хочешь, чтобы они остались одни в незнакомом клубе?              Нил пожал плечами, когда они подошли к эскалаторам.              — Они есть друг у друга, и что ты имела в виду? Мы собираемся в новый клуб?              — Некое место под названием «Райские сумерки». Это гей-клуб, так что мы, бисексуалы, и ты со своей дурацкой, в данный момент, пока еще не обозначенной сексуальностью, получим массу удовольствия.              Кровь отлила от лица Нила.              — «Райские сумерки»?              — Да, — сказала Эллисон с озадаченным взглядом. — Ты знаешь это место?              Нил энергично покачал головой.              — Кажется, я просто слышал, как кто-то упоминал его один раз.              — Хах.              Странное настроение Нила и тяготящие мысли преследовали его в поезде. Что, если они столкнутся с Эндрю? То есть нет, что будет, когда они столкнутся с Эндрю? Он точно знал, что у Эндрю сегодня смена, и он не мог помешать остальным заказать напитки в баре, где они, несомненно, увидят Эндрю. Они знали, что Нил время от времени общался с Эндрю, но никто из них не знал, насколько часто они с Эндрю проводили время вместе, и это было намеренно. Сможет ли Эндрю вести себя с Нилом достаточно близко, чтобы его друзья увидели то, что ему уже и так едва удается скрывать? Решат ли Мэтт и Дэн сказать что-нибудь о нем Эллисон?              Нил провел большую часть поездки до «Сумерек», погруженный в свои мысли, но Эллисон, похоже, не была против, болтая о фирменных коктейлях, о которых она узнала из инсты, и подробно обсуждая причины своего выбора одежды. Это влетало в одно ухо и вылетало из другого.              Пройдя пешком столько, чтобы Эллисон не жаловалась на расстояние из-за шпилек, они добрались до конца длинной очереди на вход в «Сумерки». Очередь представляла собой взрыв цвета, и Нил чувствовал себя особенно неуместно в своем полностью черном наряде. Что надевал Эндрю, когда работал в таком красочном месте?              — Они уже внутри, — сказала Эллисон, с ухмылкой проверяя телефон. — И они отвоевали столик у какого-то девичника.              — Фантастика.              — А еще меньше восторга? Не думай, что я не заметила, каким странным ты стал, когда я сказала, что мы идем сюда. В чем вообще причина?              Нил побледнел.              — Я не стал странным.              — Конечно, кексик, а мои брови от природы такие идеальные, — сказала Эллисон, приподняв одну из них.              Нил нахмурился.              — Зачем я здесь вообще? Я не собираюсь получать массу удовольствия.              — Ну-ну, отсюда уже нет выхода, учитывая, что ты все еще скрываешь от меня свою тайную связь. О чем, если ты не будешь выпендриваться, пока мы здесь, я не расскажу Мэтту и Дэн. Хотя они уже подозревают тебя в этом.              Нил не ответил на обвинения Эллисон и не объяснил, что Мэтт уже знал, а это означало, что Дэн тоже, вместо этого предпочитая смотреть на вырвиглазно-голографическую одежду, которую носил человек перед ними. На это было почти больно смотреть.              Как только вышибала пропустил их, толпа толкнула их в мир пульсирующей музыки и мигающих огней. Бар и танцпол находились слева от них, но столики стояли прямо впереди, и Эллисон направилась к ним, таща за собой Нила за руку.              — Ты привела Нила! — воскликнула сквозь шум Дэн, когда они обнаружили темный угловой столик, за которым она сидела.              — Я всегда прихожу потусить, — сказал Нил, нахмурившись.              — Да, но каждый раз это настоящая работа, — ответила Эллисон, прежде чем повернуться к Дэн. — Где твоя лучшая половина?              — Берет напитки. Очередь сумасшедшая.              — Мы должны выловить его, прежде чем он сделает заказ, чтобы мы с Нилом могли что-нибудь взять, — на лице Эллисон появилась злая ухмылка. — Я вежливо попросила, так что Нил сегодня пьет!              Нил по-другому интерпретировал их разговор снаружи, и он остановился на слове «шантаж», но разница во мнениях и раньше никогда не останавливала Эллисон. Поскольку все уже что-то знали, ему не обязательно было соглашаться с угрозами Эллисон, но он не мог позволить им обсуждать любые подробности, учитывая, что Дэн и Мэтт точно знали, с кем связался Нил. Он перестал возражать против того, чтобы выпить немного, хотя если бы он настоял на своем, Эллисон не стала бы сопротивляться. Но в этом не было никакого смысла, когда он, вероятно, просто выпьет с ребятами и после этого остановится.              — Он теперь пьет? — Дэн с любопытством посмотрела на Нила.              Нил вздохнул.              — Да.              Улыбка Эллисон была ярче всех огней вместе взятых в этом зале.              — Превосходно.              — Я собираюсь найти Мэтта и передать ему, что мы хотим заказать. Тебе как обычно?              — Да, плюс тот напиток, о котором я тебе писала! Спасибо, милый! Я пока развлеку нашу прекрасную Даниэль.              Нил пробирался сквозь толпу, пока не заметил бар. Ну, скорее, он увидел копну светлых волос, в которой сразу узнал Эндрю. Он даже не искал Мэтта; он направился прямиком к Эндрю.              Эндрю был с ног до головы одет в черное: на нем была черная майка, подчеркивающая его впечатляющие руки, фирменные повязки и черные джинсы, от которых Нил чуть не пускал слюни каждый раз, когда Эндрю их надевал.              К счастью для Нила, у бара было свободное место, куда он протиснулся локтями, толкнув девушку, настолько неустойчивую на своих шпильках, что она чуть не упала на человека рядом с ней. Не то чтобы Нила это волновало.              — Эндрю, — сказал он.              Как Эндрю смог услышать Нила среди всего этого шума, Нил не знал, но его взгляд сразу же метнулся к нему. И тут же от него. Прилив, охвативший Нила, когда он заметил Эндрю, быстро рассеялся, оставив тупую опустошающую боль. Разве Эндрю не собирался заметить его?              Но разве не этого он хотел? Чтобы Эндрю держался на расстоянии, чтобы о них не прознали?              — Нил! — Мэтт позвал его сзади.              Нил резко повернул голову и надеялся, что Мэтт не заметил его пристального взгляда на Эндрю. Мэтт, казалось, был слишком занят, проталкиваясь сквозь толпу вокруг бара, добираясь до Нила, чтобы что-то заметить. Оказавшись рядом с Нилом, он лучезарно ему улыбнулся.              — Ты пришел меня найти?              Нил кивнул.              — Пытаюсь добавить мой и Эллисон напитки до того, как ты сделаешь заказ.              — Ну, тебе повезло. Это Эндрю в баре, — сказал Мэтт, закатив глаза. — Этот мудак избегает попадаться мне на глаза, а у другого бармена перерыв, как я думаю. Ты знал, что он здесь работает?              Нил солгал сквозь зубы.              — Я знал, что он работает в баре, чтобы оплатить Педагогический колледж, но не знал, что именно в этом.              — Ах, ну, может, лучше ты закажешь напитки, потому что ты ему действительно нравишься, учитывая… вашу историю. И то, что есть сейчас.              Нил сглотнул.              — Я бы не заходил так далеко.              Нил увидел, как Эндрю смешивает напиток на дальнем конце бара, и попытался помахать ему рукой. Эндрю посмотрел на его жест, взглянул на Мэтта и вернулся к приготовлению напитка. Нил не знал, было ли это признаком того, что Эндрю планировал вообще его игнорировать, или он просто был занят в данный момент. Эндрю потребовалось еще пять минут, чтобы подойти к ним, и он так и сделал: он бросил жесткий взгляд на Мэтта и остановился на Ниле с немного более мягким взглядом.              — Чего хотели?              Мэтт бросился перечислять заказы на напитки, добавляя те, что были в списке Нила, и заказывая гораздо больше, чем обычно, наверное, для того, чтобы им не пришлось какое-то время возвращаться в бар — было лучшим предположением Нила. Эндрю, не сказав ни слова, ушел и быстро приготовил поднос с напитками, передав его Мэтту, когда закончил.              Нил смотрел, как Мэтт уходит, прежде чем повернуться к Эндрю. Он действовал под влиянием хаотичного импульса, но не мог отказаться от повода увидеться с Эндрю, даже если это поставило бы под угрозу его секреты.              — Мы можем поговорить позже? Например, в твой перерыв.              Эндрю поднял бровь.              — Поговорить?              Взгляд Эндрю был оценивающим и напряженным, он бродил по телу Нила, выражая признательность к способностям Эллисон.              — Да, поговорить.              — Понятно, — сказал Эндрю, внимательно изучая глаза Нила, прежде чем чуть-чуть расширить свои собственные. — На тебе подводка.              — Заслуга Эллисон.              — Я бы поблагодарил ее, но она этого не оценит.              Нил почувствовал, как его щеки потеплели.              — Она определенно не станет.              — А теперь беги. Твой гигантский друг, вероятно, ищет тебя. Я найду тебя, если буду в настоении.              Нил воспринял это как утвердительное решение и поплелся обратно к друзьям.              ——              Четыре выпитых шота, и Нил наконец начал что-то чувствовать. Еще несколько глотков, и он реально напьется, за что завтра неизбежно будет расплачиваться. По плану был один шот, но когда он вернулся к столу, его друзья громко и подробно обсуждали все свои проблемы с Эндрю, а Мэтт и Дэн бросали на него намекающие взгляды, когда Эллисон уже была пьяна и практически не обращала внимания. Каким-то образом устроить из себя зрелище, выпив гораздо больше, чем обычно, казалось более безопасной альтернативой притворству, что ему все равно, что они говорят.              Эллисон смеялась над чем-то, что сказала Дэн, прижавшись к ней сбоку, и все казалось таким веселым, что Нил тоже засмеялся. Он чувствовал себя по-идиотски развязно, и ему хотелось найти Эндрю и целовать его до дрожащих вдохов, если тот позволит. Ему хотелось взять член Эндрю в рот и заставить его издавать звуки, как в прошлый раз. Но Эндрю сказал, что придет искать Нила, если решит, что в настроении, так что это был лишь вопрос времени.              — Пора танцевать! — крикнула Эллисон Нилу на ухо, пододвигая к нему еще один напиток.              В обычной ситуации это прозвучало бы как ужасная идея, потому что он ни хрена не умел танцевать, но сейчас, со всем алкоголем в его организме, он не чувствовал необходимости спорить. В конце концов, что плохого может быть в танцах?              После еще нескольких шотов, чтобы «немного его раскрепостить», Эллисон потащила Нила на танцпол, разноцветные огни оживляли ее светлые волосы. Она накинулась на Нила и попыталась научить его двигать бедрами в такт музыке, но без особого успеха. В конце концов, он ей наскучил, и она заметила в толпе девушку в непристойно короткой юбке и радужными аксессуарами на длинных косах, прежде чем бросить Нила, чтобы пойти потанцевать с незнакомкой.              Нил самостоятельно неумело повторил движения, пытаясь расслабить тело и танцевать, как это делала Эллисон. Хотя алкоголь в его крови, вероятно, больше помогал, чем вредил, танцором Нил все еще не был.              Рука, положенная ему на талию на танцполе, заставила Нила замахнуться, но Эндрю легко поймал его кулак и положил руку Нила себе на плечо. Он скользнул руками к бедрам Нила и притянул его ближе. Нил, опьяненный дешевыми шотами и прикосновениями Эндрю, слегка обвил руками плечи Эндрю и изо всех сил старался танцевать в такт. Он бы потерпел неудачу, если бы не Эндрю, который стал вести их в такт намного лучше, чем Эллисон, благодаря близости.              После того, как одна песня сменила другую, Эндрю вывел Нила из толпы и повел через дверь по коридору и к кладовке.              Затем он прижал Нила к двери и сначала собирался поцеловать его, но внезапно отступил.              — Ты пьян, — настороженно сказал Эндрю.              — Нет.              Эндрю строго посмотрел на него.              Нил засмеялся.              — Ну, не совсем, я просто немного, — он замахал руками, — расслабился.              — Ну и сколько ты выпил?              Нил порылся в своей памяти, но после седьмого шота все стало немного туманно.              — Именно, — резко сказал Эндрю, попятившись от Нила. — Я не прикоснусь к тебе, пока ты пьян.              — Что? — спросил Нил, совершенно сбитый с толку. — Почему?               Эндрю провел рукой по лицу.              — Ты не можешь дать согласие, когда пьян, а я не из тех, кто использует преимущество перед людьми. Если ты хотел, чтобы я тебя трахнул, нужно было подумать об этом, прежде чем пытаться выжрать весь запас водки «Сумерек».              Нил был ошеломлен. Одобрение его друзей не стоило того, чтобы теперь Эндрю не мог прикасаться к нему.              — Могу я хотя бы тебе отсосать? — Нил заскулил.              — Нет, и хватит дуться, — сказал Эндрю. Он порылся в одном из ящиков и вытащил бутылку с водой. — На, выпей.              — И после ты сможешь меня трогать?              — Нет. Но ты все равно пей. Я не хочу иметь дело с твоими жалобами в похмельных сообщениях.              Нил сделал, как ему сказали, осушил бутылку с водой, прежде чем смять ее.              Эндрю наблюдал за ним, осматривая его сверху вниз, словно ища увечья.              — Хорошо, а теперь беги к своим друзьям, пока они не заподозрили тебя в чем-то.              — Звучит почти как забота.              Взгляд Эндрю стал загадочным.              — Ага. Почти.              Возвращаясь через толпу, Нил продолжал искать, искать вспышки светлых волос и одетые в черное руки, мелькающие в баре, упиваясь видом Эндрю за работой на краткие мгновения. Он чувствовал голод по Эндрю. Хотел целовать и наслаждаться каждым его прикосновением, хотел осыпать его своим обожанием, которого он не мог не испытывать.              И не только умопомрачительный секс оказывал бесконечное давление на физическую способность Нила хотеть снова и снова. Это был Эндрю. Эндрю и его работа над получением степени магистра консультирования, чтобы он мог стать школьным психологом, опорой для учеников начальной и средней школы, убедиться, что сможет помочь им пройти через детство, не заработав ментальных травм. Эндрю, который позволил Нилу занять на кровати ту сторону, которая им обоим нравилась, когда Нил спал. Эндрю, который пригласил Нила на ужин, будто это для них что-то значило, даже когда Нил знал, что это не так.              Эндрю был Эндрю.              И Нил любил его.              Нил резко остановился в танце, внезапно почувствовав, как ему стало дурно, и не от алкоголя.              Что это была за мысль?              Нил не любил Эндрю.              Он даже не знал, что такое любовь.              Но был ли лучший способ объяснить то, что он чувствовал? Другой контекст, способный лучше выразить его чувства к Эндрю?              И, возможно, именно в этом была проблема всего этого хаоса, всего, связанного с сексом и одобрением Эллисон: он любил Эндрю. Он не мог перестать любить Эндрю и позволить ему уйти, но любовь к нему могла разрушить все, что он построил с Эллисон.              Он сомневался, что Эндрю чувствовал то же самое. Так в чем тогда смысл?              Потому что ему нужно было, чтобы это было по-настоящему.              Ему нужно было, чтобы Эндрю любил его в ответ.              Но для Эндрю это было «ничто».              А для Нила, наверное, это никогда таковым не являлось.              ——              Когда Эллисон практически тащила его на себе по улице, Нил был в трауре. Не было никакого способа решить эту проблему. Нила загнали в угол, и бежать было некуда. Он здесь слишком укоренился; у него была степень, полученная в колледже, и в глубине души он знал, что друзья не позволят ему оставить все и сбежать.              Он был загнан в ловушку секретами.              Держать Эндрю в тайне было достаточно мучительно, но сможет ли он скрывать от Эндрю, что любит его? Это противоречило тому, чем они должны были быть. Эндрю ценил правила и порядок, а Нил нарушил самое важное из них.              Это должно было быть ничем.              Эллисон протащила его через метро и толкнула на сиденье на станции Q, прижав к углу скамейки, чтобы удержать в вертикальном положении.              — Ты собираешься объяснить, почему так притих с тех пор, как мы танцевали, или мне просто придется вытягивать это из тебя?              Нил покачал головой.              — Я в порядке. Просто устал.              — Верно, и именно поэтому ты выглядишь таким жалким.              Нил кивнул.              — Я тебе не верю.              Сердце Нила дрогнуло. Пожалуйста. Только не сейчас. Я не могу сейчас.              Эллисон вытерла его щеку.              — Нил, ты плачешь?              Нил покачал головой.              — Я не плакал уже много лет, — выдавил он.              — Ерунда, — Эллисон порылась в своей крошечной сумочке. — Давай я вытру твое лицо.              — Там нечего вытирать. Я не плачу.              Эллисон строго посмотрела на него, вытерла лицо салфеткой, и когда Нил взглянул на бумагу, она было явно мокрой.              — Я не плачу, — сказал Нил, всхлипывая, и наконец почувствовал, как горячие слезы скатываются по щекам и капают с подбородка прежде, чем салфетки Эллисон успевают их поймать. — Я в порядке.              — Нет, Нил, это не так, и утром ты расскажешь мне, почему ты не в порядке. А пока иди сюда.              Эллисон обняла его и положила его голову себе на плечо. Ее кожа на его щеке была холодной, и Нилу стало неловко, что он плачет на ней, но Эллисон, похоже, это не волновало, и она нежно гладила его по спине, когда он разрыдался.              Нил ненавидел плакать, а плакать на публике было еще более немыслимо, но он был не в силах остановиться. Чем больше он осознавал свои слезы, тем больше он плакал. Плакал об Эллисон и о том, что он утратит с ней. Плакал из-за Эндрю и из-за того, что они всегда должны были быть ничем, всегда должны были быть чем-то временным, а теперь он слишком привязался. Вот он, разбивающий себе сердце. И это даже не было виной Эндрю.              — Все хорошо, Нил, — пробормотала Эллисон ему в волосы. — Выпусти все это. Я с тобой.              Пока поезд грохотал по центру города, Нил не мог ничего с этим поделать и думал, что это ложь.              ———              На следующий день Нил проснулся в полдень с головой, трещащей по швам. Технически, у него сегодня была смена, которая начиналась в два, но прийти туда для него было без шансов, когда казалось, что мир прожевал его и выплюнул.              Он громко стонал от того, что совершил преступление, оставшись в живых после того, как выпил.              — Иди сюда, соня! — позвала Эллисон. — Нам есть о чем поговорить!              Нил издал еще один жалобный звук.              — Меня не волнует, что у тебя похмелье. Иди сюда!              Нил выполз из постели, и намеренно не стал тошнить в мусорное ведро рядом с кроватью. Вместо этого он запнулся на нескольких шагах и выплеснул слюну в искусственное растение в горшке у двери своей спальни. Потом он встал и пошел в гостиную.              Эллисон сидела на диване с книгой на коленях, которую отложила в сторону при его приближении. Она похлопала себя по коленям, и Нил лег, положив голову ей на колени. Ее длинные ногти, прочесывающие ему волосы, не были и близко похожи на пальцы Эндрю, но знакомая поза все равно заставила его подумать об Эндрю. Эта мысль почти вызвала у него слезы на глазах, как будто плач прошлой ночью ослабил в нем винт, который позволял ему выражать эмоции.              — Теперь ты наконец расскажешь мне, что происходит? — спросила Эллисон, почесывая его голову.              — Это сложно, и это вовсе не имеет значения.              — Если это не имеет значения, то почему я должна была позаботиться о том, чтобы ты не плакал всю ночь в туалете, пока тебя рвало между стонами о том, как загадочный он тебя не любит и как я никогда не смогу понять или принять его? О том, что твоим чувствам нужно остановиться, потому что это должно было быть ничем? Неужели я просто должна игнорировать эти твои самые настоящие эмоции?              — Да, — пробормотал Нил в бедра Эллисон.              — Ты бы проигнорировал, если бы это было со мной?              — Вероятно.              — Нет, ты бы не стал. Может быть, несколько лет назад ты бы так и сделал, но ты уже не тот человек, и ты знаешь, что я не такой человек. Так что просто очисти хоть раз совесть. Ты провел достаточно времени во лжи.              Нил перевернулся на спину на коленях Эллисон, но избегал смотреть ей в лицо, выбрав уставиться в потолок.              — Это Эндрю. Эндрю Миньярд. Человек, с которым я виделся. Это он человек, в которого я… влюблен. Мне жаль. Я знаю, ты меня не простишь.              Нил услышал, как Эллисон глубоко вздохнула. Затем она слегка хлопнула его по щеке.              — Эй!              — Не могу поверить, что ты такой глупый! — воскликнула Эллисон.              — Я знаю! Знаю! Ты ненавидишь его.              Она рассмеялась.              — Нет, идиот, я не могу поверить, что ты думаешь, что моя ненависть к какому-то придурку означает, что ты не можешь сказать мне, что ты с ним.              Нил сел и посмотрел на нее.              — Ты называла его самым презренным человеком на планете.              — И?              — Он подлил Наир в твой шампунь и испортил твои вещи?              — Да, он худший.              Нил покачал головой.              — Я не понимаю.              Эллисон вздохнула и нежно взяла лицо Нила ладонями.              — Я, может, и ненавижу его. Возможно, я никогда не пойму что ты в нем нашел. И хотя я сильно сомневаюсь в твоем вкусе, я не позволю событиям, произошедшим много лет назад, помешать мне поверить, что ты видишь в нем что-то особенное. Ты любишь его не просто так. Кто я такая, чтобы пытаться положить этому конец?              Нил отклонился, мотнув головой.              — Не могу поверить, что все это время это было так просто.              — Ты так и не научился общаться как следует. Конечно, это не было просто, — сказала Эллисон, пожав плечами.              — Это уже даже не имеет значения. Я должен положить этому конец.              — Ага, нет, это звучит глупо.              — Для меня это что-то значит. Но он называет это «ничто», когда бы я не спросил. И это должно было быть «ничто». Я просто в какой-то момент запутался. И теперь я хочу, чтобы он все время был рядом.              — Если он ничего не хочет, то он идиот. Расскажи мне все, и тогда я скажу что тебе делать.              — Я не выдам тебе подробностей в деталях о своей сексуальной жизни, Эллисон.              — О, сегодня мне не нужны эти детали, но поделись со мной эмоциями, тем, как он себя вел, тем, на чем вы сошлись.              Нил сделал глубокий вдох. И после рассказал ей все. О том, как это должна была быть всего лишь сделка по типу «друзей с привилегиями», Нил доверял Эндрю, поэтому секс с ним казался чем-то безопасным, но все больше и больше казалось невозможным, чтобы он захотел секса с кем-то, кроме Эндрю. Как то, что когда-то было просто физическим, развлечением, стало особой версией религии для Нила. Как Эндрю сводил его на ужин, а потом привел его к себе и разобрал на части. Как только вчера он засыпал, положив голову на колени Эндрю, пока тот читал ему. Как Эндрю позаботился о нем в «Сумерках». И о том, как он никогда-никогда не сможет получить Эндрю.              Когда он закончил, Эллисон стукнула его по лбу.              — Нил, откуда у тебя степень по математике, если ты не видишь, насколько очевидно все складывается?              — О чем ты?              — Эндрю тоже в тебя влюблен!              — Нет, он не может! — пробормотал Нил.              — Да, может. Я эксперт в делах, когда задействована любовь и тут все признаки настолько очевидны. То есть, да, он, очевидно, хочет тебя натягивать, но позволяет тебе остаться на ночь. Он обнимается с тобой после секса и начал все больше и больше привносить несексуальные занятия в ваши отношения? Парень пытается за тобой ухаживать, а ты слишком туп, чтобы понять и заглотить наживку.              — Я в этом не разбираюсь.              — Ну, а я разбираюсь. Вставай и прими душ, дурак. Сегодня день признания в любви!              — Мне на работу через два часа.              Эллисон усмехнулась.              — Ты смеешься надо мной, я тебя уже отмазала. Если кто-нибудь спросит, у тебя было ужасное заболевание желудка, совершенно травмирующее.              Нил закатил глаза.              — Я все еще чувствую себя дерьмом.              Блеск в глазах Эллисон был почти угрожающим.              — Не переживай об этом, у меня есть план. Просто иди в душ.              Нил сделал, как ему сказали, выпил ужасную смесь, которую намешала Эллисон, и позволил ей одеть себя, как куклу.              — Я выгляжу готовым? — спросил Нил.              Эллисон кивнула.              — Он захочет съесть тебя живьем.              — Хорошо, — сказал Нил. — Я напишу ему.              Нил: мне можно прийти?              Эндрю: да              Эндрю: захвати мороженое              ——              Оглядываясь назад, Нилу следовало купить мороженое после того, как он добрался до западной стороны, вместо того, чтобы заглянуть в винный магазин по пути к автобусной остановке, но в его защиту он не мог здраво мыслить, и теперь нес наполовину почти растаявшее мороженое с соленой карамелью в потеющих руках, пока пытался набраться достаточно уверенности, чтобы позвонить в домофон Эндрю.              Он был здесь уже десять минут.              Телефон Нила зазвенел от сообщения.              Эндрю: ?              Нил вздохнул и позвонил в квартиру Эндрю, и немедленный ответный гул дверей, позволяющих ему войти, показал, что Эндрю не терпелось его увидеть. Вероятно, это потому, что они не смогли вчера кончить из-за того, что Нил был пьян, и Эндрю хотел, чтобы Нил был под ним. Но в последний раз Нил мог притвориться, что поспешность Эндрю была чем-то большим.              Он даже не успел постучать в дверь квартиры Эндрю, как дверь открылась, и Эндрю втянул Нила в квартиру, скрутив ткань его футболки в кулаке, прижимая его спиной к закрывающейся двери.              — Привет, — сказал Нил, почти переведя дыхание после того, как его толкнули.              — Наконец-то, — ответил Эндрю, ныряя в поцелуй.              Нил погрузился во вкус горячего шоколада на языке Эндрю, наслаждаясь, возможно, их последним прикосновением губ, прежде чем отстраниться, затаив дыхание.              — Эндрю.              — Да, — сказал Эндрю, целуя Нила в челюсть.              — Нам нужно поговорить.              Эндрю замер, прежде чем медленно отступить. Он вырвал мороженое из встревоженных пальцев Нила и отошел положить его в морозилку, прежде чем ответить, повернувшись спиной.              — Правда нужно?              — Да. Я думал о нас, и… ну… я наконец поговорил с Эллисон. Ей было все равно. А вчера вечером в «Сумерках» я задумался.              — Выкладывай, — сказал Эндрю, поворачиваясь к Нилу с такими же холодными и мертвыми глазами, как и тогда, когда они впервые встретились.              — Ты мне нравишься.              Эндрю холодно фыркнул.              — Я знаю.              Нил покачал головой.              — Это не все. Ты мне больше, чем нравишься, и это должно было быть безопасным способом испытать те же физические ощущения, что и все остальные, потому что я доверяю тебе. Но если бы это было просто ради безопасности, это не стоило бы того, чтобы ехать через весь город.              Эндрю сделал шаг назад, не обращая внимания на то, что он уже был на другом конце комнаты и вне досягаемости.              — Что ты пытаешься сказать?              — Что я люблю тебя.              Эндрю выглядел так, будто Нил только что плюнул в него ядом. Нил изучил каждое выражение лица Эндрю Миньярда, но этого он раньше не видел.              — Нет, не любишь.              Нил сделал неуверенный шаг вперед.              — Да, люблю. И я знаю, что любить тебя означает разрушить это, чем бы это ни было. Для меня это не может быть обычным. Я даже не уверен, чтобы когда-то это было так.              Теперь настала очередь Эндрю покачать головой.              — Это должно было быть ничем.              — Я знаю.              — Для меня это тоже не ничто.              Кровь Нила застыла из-за слов Эндрю, но теперь капилляры, застывшие во льду начали оттаивать благодаря разливающемуся теплу по его телу. Верно ли он расслышал Эндрю?              — Ты серьезно? — спросил Нил, не в силах удержаться, чтобы пересечь комнату и остановиться прямо перед Эндрю.              — Я серьезно, я имею в виду, что я тупее, чем думал, — сказал Эндрю, когда его золотые глаза наконец встретились с Нилом. — Помнишь, в Моторино ты спросил, действительно ли было бы так плохо, если бы я проводил все свое время с тобой? Это ответ почему.              — Я не понимаю.              Эндрю разочарованно провел рукой по волосам.              — Ты делаешь это сложным — находиться рядом с тобой. Ты просто так раздражаешь своими словами, своим лицом и своим телом. Я словно сгораю изнутри, а ты заставляешь меня не желать останавливать это. Ты заставляешь меня хотеть. А я не создан для того, чтобы хотеть.              Нил пересек хрупкие границы и протянул руку к Эндрю. Эндрю взял его руку и держал свободно, как будто он был в секундах от того, чтобы отпустить его.              — Твоя проблема со мной в том, что ты хочешь меня и веришь, что не должен?              — Я не должен.              — Тогда почему я хочу, чтобы ты хотел меня?              — Потому что ты саморазрушителен, — начал Эндрю. — Ты не знаешь, что для тебя благо.              — Твой аргумент слабее тонкого листа бумаги. Я знаю себя, Эндрю, и знаю теперь, что люблю тебя, что я любил тебя бог знает сколько времени. Никогда раньше у меня не было ничего подобного, но я больше не беглец. Я не убегаю от этого только потому, что это что-то новое, и тебе тоже не следует.              Эндрю покачал головой.              — У меня не может такого быть. Это слово не для таких, как я.              Любовь.              — Какая жалость, — сказал Нил. — Ну так сделай его подходящим для себя, преврати в какую-то другую форму. Я знаю, это звучит так, будто я пытаюсь убедить тебя любить меня, но чем больше ты говоришь, тем больше я уверен, что ты уже любишь, и теперь ты просто убеждаешь себя, что поскольку мы оба это знаем, у нас не может этого быть. Не имеет значения, как мы это назовем. Разве не то же самое сказал Шекспир о розе? Называй это как хочешь, но я уже знаю.              Глаза Эндрю практически пронзили душу Нила, прежде чем он опустил взгляд и начал перебирать пальцы Нила.              — Блядь.              Нил сплел пальцы с пальцами Эндрю.              — Поговори со мной.              — Это все так тупо.              — То, что это часть мира, которого никто из нас не знает, не делает это тупым. Это просто что-то новое, — пожал плечами Нил. — Может, мы к этому привыкнем, но даже если нет, разве это имеет значение?              Прошли минуты тишины, звук просигналившей снаружи машины прорвал напряженный пузырь повисшего диалога. Нил давал Эндрю возможность избегать зрительного контакта столько, сколько он хотел, зная, что Эндрю нужно время, чтобы обдумать слова Нила, пытаясь выяснить, сможет ли он вписать их в свой взгляд на мир.              Внезапно Эндрю встретился с глазами Нила, напряженными и горящими.              — Я чувствую то же, что и ты.              У Нила перехватило дыхание. Медленно он проговорил:              — Ты говоришь, что тоже любишь меня.              — Нет… Да.              Нил ухмыльнулся.              — Приятно.              — Приятно?              — Да, это приятно, что ты любишь меня.              Эндрю закатил глаза, напряжение, о котором Нил даже не подозревал, заметно покидало его тело.              — После всех твоих высоких речей я думал, что ты способен сказать что-нибудь более красноречивое.              — В основном это были фразы, которые я репетировал по дороге. У меня не было сценария того, как я отреагирую, если ты действительно признаешься, что любишь меня в ответ.              — И каким я был в сценарии? — спросил Эндрю.              — Я о том, что знаю тебя довольно хорошо.              Эндрю бросил на Нила невыразительный взгляд.              — Нил.              — Хочешь, послушать по ролям с рейтингом для каждого момента по уровню предсказуемости?              Эндрю схватил руку Нила, чтобы притянуть его к себе, лица были на расстоянии нескольких дюймов друг от друга.              — Ты несешь херню.              Нил поцеловал Эндрю в челюсть.              — Разве тебе не хотелось бы знать?              — Мне хотелось бы знать, когда ты научишься прекращать открывать рот, — сказал Эндрю, прежде чем зашипеть от того как Нил провел зубами по коже.              — Зачем мне прекращать? — спросил Нил, возвращаясь к губам Эндрю. — Когда тебе это во мне нравится?              Эндрю поцеловал его, чтобы он заткнулся.              Нил рассмеялся на выдохе. Их первый поцелуй, будучи в открытых отношениях, влюбленными друг в друга.              — Настолько хочешь, чтобы я был тихим? Я уверен, что есть другие способы заставить меня заткнуться.              Эндрю яростно потащил Нила в сторону спальни.              — Я думал, мы уже установили, что ты громкий в постели.              — Все еще жду, когда ты открыто признаешься, что тебе это нравится.              — Мне не нравится, когда Кевин и Аарон рядом и слышат это.              Нил осознал это, когда они проходили мимо пустых спален Аарона и Кевина.              — А сегодня их нет?              Эндрю затащил Нила в спальню, захлопнул дверь, а затем прижал к ней Нила.              — Сегодня их нет.              — Хорошо, учитывая, что мои стоны только для тебя.              Щеки Эндрю вспыхнули, прежде чем он опустил голову и прижался губами к шее Нила настолько, что тот застонал.              — Какие у нас планы на сегодня, теперь, когда мы влюблены?              Эндрю, нахмурившись, оторвался, чтобы глотнуть воздуха.              — Когда ты перестанешь это говорить?              — Через несколько столетий после того, как ты к этому привыкнешь.              — Ты делаешь так, что мне хочется заставить тебя умолять.              Нил вздохнул.              — Ты всегда хочешь заставить меня умолять. Похоже, тебе нравятся мои стоны.              — Тихо.              Нил наклонился, оставляя легкие как перышки поцелуи на шее Эндрю.              — Ну же, Эндрю. Что у тебя на уме сегодня?— пробормотал он, пока продолжал целовать.              Эндрю пытался скрыть, как он вздрогнул от того, что делал Нил, но сдержанный стон в его голосе выдал его.              — Массажером простаты мы еще не пользовались.              Мысли Нила блуждали по всем понятиям, которые были с этим связаны.              — Это и эджинг?              — Похоже, сегодня ты хочешь умолять.               Нил поцеловал Эндрю в щеку и навис над уже влажными от слюны губами.              — Я готов на все, — сказал он. — Пока это будет с тобой.              Мягкий поцелуй Эндрю в ответ показал, что они на одной волне.              Они были влюблены.              У них могло быть это.              Это могло быть путешествием, но Нил все равно закончил там, где ему и место: в постели Эндрю, плененный его поцелуями. У него было все, о чем он даже не подозревал. Чего еще он мог желать?