Дарованный Морю

      — Йен, позволь мне остаться на палубе, мне нужно записать происходящее! — Кудрявая голова Солы вынырнула из общей массы скопившихся на палубе матросов. Княжна держала брата за плечо, стоя возле лестницы к капитанскому мостику. Мальчик немного насупился, но промолчал.       — Так… — капитан пощипал переносицу. — Анару, проводи князя Арьен в его каюту и не выпускай, пока я не прикажу. Рагул и Маркус, не отходите от княжны. Если она захочет составить летопись сегодняшнего дня, то пусть сделает это максимально подробно.       Он поставил штурвал на блокировку и быстро сбежал по лестнице, придерживая ножны на боку, в которых висел кривой ятаган. Маата вырос у него за плечом, крутя в ладони короткий медный жезл, очень тяжелый на вид.       Йен присоединился к ожидающей группе вооруженных матросов, ждущих команды на то, чтобы взойти на разоренное судно.       Несколько навтов бросили кошки и, зацепившись за перила «Ветрокрылой», стали стягивать корабли борт в борт. Когда суда оказались достаточно близко, они перекинули сходни, и Константин тут же оказался на доске. В ноздри ударил запах крови, смешанной с порохом. «Ветрокрылая» была выше, но все равно можно было поймать взглядом неподвижные фигуры на палубе.       Маата следовал за своим капитаном как приклеенный. Оказавшись на другой стороне, они остановились, рассматривая открывшуюся картину.       Увидев, что брата увели, не теряя времени, Сола извлекла из складок юбки неизменную записную книжку и угольный стилус для быстроты записи. Летопись началась. Девушка максимально подробно, насколько хватало ее знания о строении кораблей, описывала то, что видела.              Кивнув приставленной охране, она указала на само судно и попросила проводить ее на борт, когда пожар потушили и стало немногим безопаснее.       Маркус еле заметно поморщился.       — Госпожа, на судне, вероятно, нет выживших… — Он взглянул на княжну, уже понимая, что это её не остановит, и был прав.       — Я… Я понимаю. Обо мне не тревожьтесь. Моя работа — записать максимально подробно. — Княжна храбрилась, и это было заметно по побелевшим костяшкам тонких пальцев, державшим стилус, и особенно ровной осанке.       Смерть.       Смерть — вот что их ожидало. Тела по всей палубе, кровь окрасила почти каждый сантиметр, чайки уже начали свой пир и растаскивали ошметки мяса, неохотно реагируя на пришедших людей. Запах внутренностей витал в воздухе над вскрытыми телами, израненными и истекающими кровью, с лицами, застывшими в последнем крике.       Самым страшным оказался запах — горелое мясо и волосы, кровь и экскременты. Тошнотворный, липкий, он почти осязаемо приставал к коже, и морской ветер был не в силах его разогнать.       Тут их было, наверное, около двадцати, возможно, больше, сложно сказать. Кроме навтов тут были и пираты, у них были те же татуировки, но лица обезображены клеймом в виде креста на подбородке.       Тай склонился над одним из тел, провел ладонью, бесцеремонно его ощупывая.       — Всё произошло недавно, четыре или пять часов, может, больше… Трудно сказать, солнце согревало их.       Остальные матросы перебрались и рассредоточились по палубе, окликая выживших.       — Ищите выживших! Сука… Всего несколько часов. — с дрожью проговорил Константин и сжал зубы так, что на щеках заиграли желваки.       — Мы не знаем, с кем они столкнулись, — возразил Маата. — Без Десятника все это могло случиться и с нами. — Йен встретился с ним взглядом и зажмурился, вздрогнув.       — Мы должны устроить им надлежащие похороны, — тихо подошел Тай. — И, по крайней мере, уведомить семьи… Обеспечить им… Упокоение.       Тем временем матросы загасили небольшой пожар, и черный дым сменился белым.       Капитан повернулся и мрачно посмотрел вдоль палубы к штурвалу, несколько человек лежали на лестнице, кто-то висел на перилах.       — Подготовьте тела к погребению. Тай, проследи, — выкрикнул Константин. — Тэйн, Райлаг, возьмите несколько человек и обыщите трюмы. Поднимите всех, кого найдете, наверх.       Йен обошел палубу, оставив помощника разговаривать с квартирмейстером, и направился в каюту капитана, надеясь найти там какие-то улики.       И тут раздался выстрел.       Все замерли, а из дверного проема протянулось невесомое облачко порохового дыма. Маата рванул туда.       — Я в порядке! — грянул выкрик Йена.       В кабинете, привалившись спиной к стене, лежал капитан «Ветрокрылой». Было очевидно, что этот выживший долго не протянет.       На самом деле не ясно, как этот человек все еще был жив. Меч вонзился ему в живот, а на шее зияла рваная рана, каким-то образом не задевшая яремную вену. Кровь покрывала его и разливалась блестящей лужей по полу.       Это был мужчина средних лет. Возможно, у него были черные волосы или, может быть, каштановые, трудно сказать из-за пропитавшей их крови. Йен присел перед ним и зажал рану на шее ладонью, беспомощно обернувшись на подоспевшего Маату.       — Держись, друг, мы попробуем тебя вытащить, у нас хороший целитель, — тихо проговорил Константин ему в лицо.       — Н-не… долго… не надо… трать впустую, — заикаясь, произнес навт хриплым от боли голосом. — Ка… Капитан… Винтерс… Я… Дох… Дочь… Спрятал… Найди… Ее… П-пожалуйста, — его темные глаза уперлись в Йена, цепляясь крюками за последнюю надежду, последнее, что его заботило.       — Мы найдем ее, — блондин сглотнул и крепко сжал руку Винтерса. — И вылечим тебя.       Первый помощник открыл было рот, но решил промолчать. Можно было бы вылечить эти ранения, если бы не кровопотеря, но сейчас объяснять это было бы бесполезным и глупым.       — М-мэри… — Винтерс вздохнул. — Мы… сдались… пусть они заберут все… Н-но… — мужчина поморщился, издавая сдавленный звук, из уголка его губ потекла кровь, а взгляд затуманился, — …мы спросили… только еды… и воды… и наших жизней… Они… Она… согласились, но… … — капитан запнулся, прежде чем поморщиться, он задышал тяжелее, — больно… просто… Пистолет… Дай мне пистолет… Покончи с этим, — его глаза снова обрели ясность, и он вперился взглядом в Константина, стиснув его ладонь.       — Хорошо… — растерянно пробормотал голубоглазый.       — И… они заставили меня смотреть… Моя команда… вырезана… Я… Я подвел их… П-пожалуйста… Скажите их семьям… Это… Это… Была… Буря… Пожалуйста.       — Я скажу им. Ты знаешь, кто это был?       — З…золотая вдова…       Маата глухо выругался и прикрыл рот кулаком, развернулся и вылетел обратно на палубу. Его глаза нашли Солу.       — Госпожа, мне нужна твоя помощь! — он в несколько широких шагов подлетел к ней. — Пойдем, надо попытаться отыскать дочку. Может, она забилась в трюм с крысами и ее не нашли. Она не выйдет к здоровому матросу, но на девичий зов может откликнуться.       От внезапного обращения Мааты и стоящего вокруг запаха у девушки закружилась голова, но, расслышав просьбу, она взяла себя в руки и, спрятав книжку, шагнула вслед за первым помощником вглубь корабля. Охваченная мыслями, она не заметила, как стилус выскользнул у нее из кармана и тихо брякнул на палубе, откатываясь куда-то в сторону.       Выяснив у Мааты имя дочери капитана, Сола принялась выполнять просьбу.       — Мэээриии… — первый крик вышел немного осипшим, и, прочистив горло, княжна позвала еще раз и увереннее. — Мэри! Прибыла помощь! Мэри!       Они спустились во тьму разоренного корабля. Маата нашел масляную лампу и зажег фитиль, подняв ее над головой. Двери были выломаны повсюду, столы перевернуты, вещи разбросаны по всему полу. На кухню совершили налет, шкафы и стойки были пусты, они проверили хранилище продуктов — опустошено до последней крошки. Везде, куда ни взгляни, только следы разорения.       В каютах экипажа дела обстояли не лучше: полный разгром, разбросанные личные вещи, причем, грабители забрали одежду и все, что представляло хоть какую-то ценность.       — Взяли все, что не было прибито, — прокомментировал красноголовый, чтобы нарушить тяжелое молчание, и рыкнул что-то на своем языке.       Рагул, сопровождавший Солу, как и было приказано, рыкнул в ответ, а затем перевел их разговор княжне:       — На них напала Золотая вдова. Это очень плохо, что мы попали в ее владения.       — Кто такая эта Золотая вдова? — тихо спросила девушка.       — Пиратский адмирал. Десятник… — ответил Маата. — Отец нашего капитана… В общем, ее муж был им убит, когда они напали на «Серую стрелу». Напали грязно, подошли в тумане и дали залп. Многих тогда размазало по доскам, меня и двоих из трех отцов Йена в том числе, еще до боя. Но сам бой, говорят, был коротким. Это очень жестокая женщина.       Первый помощник говорил без особых эмоций.       — Жестокая и умелая, она никогда не нападет просто так. Однако, возможно, «Ветрокрылая» попала под удар, потому что слишком похожа на наш бриг.       Уровень за уровнем они спускались вниз. На корабле почти ничего не было, поиски шли быстро. Наконец они оказались в опустошенном трюме, на самом дне корабля. Чувствовалось, как волны бьются о корпус выше уровня головы. На удивление, утечек не было, возможно, тонкая струйка тут и там. Их шаги эхом отдавались по всему корпусу, свет фонаря заставил нескольких крупных крыс в страхе отползти в сторону.       Здесь было несколько закрытых комнаток с выломанными дверями ближе к носу корабля. Они направились к ним, тщательно освещая каждый угол масляными лампами.       Никто так и не отозвался, и скоро стало понятно почему: она лежала на спине посреди комнаты, ее безжизненные глаза смотрели в потолок. Дыра в середине ее лба, окруженная ожогом, красноречиво говорила о причине смерти, а состояние ее одежды и следы между ног объясняли, что произошло перед этим.       На вид ей было лет тринадцать, может, четырнадцать. Рубашка разорвана, как и бриджи. Девочка, судя по всему, забилась в самый дальний угол, который смогла найти, но ее все-таки нашли.       — Боги… — Задохнулась княжна. Не в силах оторвать глаза от девочки, она закрыла рот рукой и отступила на шаг. — Она же еще ребенок…       Ее голос глухо прозвучал в повисшей тишине, а в голове начали роиться назойливые мысли: если бы Золотая вдова нашла «Серую стрелу», на ее месте могла быть сама Сола или, ещё того хуже, ее брат. Она не хотела думать об этом, но и не могла прекратить.       Княжну затошнило, но она сдержалась и, пересилив себя, подошла к девочке и прикрыла ее веки, благо духота не позволила трупному окоченению начаться слишком быстро.       — Проводите меня наверх… — Развернувшись, она первая покинула комнатку, более не в силах находиться рядом с обесчещенным трупом капитанской дочки.       Первый помощник шумно выдохнул, но ничего больше не смог добавить, только кивнул. Райлаг поспешил за Солой и подставил ей локоть, чтобы она могла опереться, если потребуется.       Когда они вдвоем вернулись на палубу корабля, все выглядело совершенно по-другому. Тела собирали и прикрывали, укладывая в аккуратные ряды: один для навтов, другой для пиратов. Тай переходил от одного мертвеца к другому, прикасался двумя пальцами ко лбу каждого и произносил короткую фразу одними губами.       Маата вышел немногим позже, баюкая на руках сверток старой парусины, в котором лишь отдаленно читался силуэт тела. Он нашел взглядом тело капитана Винтерса и уложил дочь к нему, поправив руку так, будто он обнимал ее последним объятием.       Йена видно не было.       Но он быстро обнаружился там же, где и был — в каюте капитана, перебирал судовые документы и складывал их в стопку с каменно-спокойным лицом.       Сола дала себе пару минут, чтобы продышаться, прежде чем войти туда.       — Здесь есть что-то, что мне важно было бы зафиксировать? — Девушка кивнула на предварительно отобранную документацию на столе. Её кожа постепенно вновь принимала розоватый оттенок.       — Нет, это я проверю сам, а дальше, если понадобится, спишешь что-то… — Голос капитана потерял весь цвет и силу.       Все молчали, даже чайки над головой не разговаривали шепотом. Ветер стих, и корабль едва двигался. Мир полностью замер, возможно, на минуту.       Маата перекинулся парой слов с Таем и зашел в каюту.       — Константин? — Он впервые назвал капитана по имени в присутствии Солы. — Мы нашли ее и положили к отцу.       — Я понял. Забери документы и отнеси ко мне на стол, еще карты и вот эти журналы. — указал он жестом.       — Мы предадим павших морю и возьмем корабль на буксир? Он почти не пострадал и…       — Нет, — Йен лишь слегка повысил голос, но эхо от него прокатилось по всей каюте. — Прости… Нет. Мы сожжем его вместе с телами команды. Нам не нужно плодить призраков в этих водах. Иди и уводи остальных.       Сола лишь кивнула и покинула каюту, когда капитан договорил. Сейчас точно не лучшее время для любых расспросов. Райлаг помог девушке перейти на «Серую стрелу», которая показалась настолько родной, насколько вообще может показаться родным не принадлежавший вам корабль. Даже скрипы снастей здесь казались Соле живыми и радушными после увиденного.       Когда все тела расположили на палубе, команда «Серой стрелы» начала покидать судно. Рагул оставался около Солы, ее не привлекали к происходящему, но и не прогоняли, а у нее хватало такта не задавать вопросы сейчас.       Вскоре на «Ветрокрылой» остались только Йен и его верный старпом.       Двое навтов принесли бочонок пороха и два бочонка с осветительным маслом. Капитан кивнул им и стал разливать масло, щедро поливая тела и доски. Вслед за первым пошел и второй. В полном молчании и с каменным лицом.       Последним он поставил порох, обернулся и спустился по сходням, возвращаясь на свой корабль. Маата пошел за ним и сразу поднялся на мостик, приняв штурвал. Над палубой разнеслись мелодичные посвисты, а Йен все стоял на носу, глядя на мёртвое судно. Ему принесли длинный мушкет, и капитан проверил, заряжен ли он, коротким движением.       Они отшвартовались и отошли на безопасное расстояние.       Раздался выстрел.       На палубе «Ветрокрылой» расцвел дымный огненный цветок, и корабль почти мгновенно охватило пламенем.       Над палубой брига с серыми парусами раздались голоса, сначала нестройным шёпотом, потом все громче и громче. Зазвучала прощальная молитва, они стали крепчать и перекатывались по палубе волна за волной.       — Снастями и такелажем, бортами и экипажем, ты служил нам, а мы служили тебе.       Йен Дарованный морю стоял на носу, положив винтовку на плечо. Его голос звенел над остальными.       — От мачты до палубы, от кормы до носа, вы все навты. Мы клянемся, мы выпьем за вашу память и сохраним ваше имя. Вас будут помнить в каждом из двенадцати морей.       Они продолжили, голоса слились в один.       — Клянемся снастями и такелажем, людьми и экипажем, ты служил нам, а мы служили тебе. От мачты до палубы и от кормы до носа, вы всегда будете навтами. Плывите дальше! Плывите дальше! Вечные моря приветствуют вас!       Стройный хор рассыпался на отдельные голоса.       — Плыви дальше! Плыви дальше! Плыви дальше!       Последние слова еще на мгновение повисли в воздухе, прежде чем рассеяться в мягкой тишине. Они стояли и смотрели до тех пор, пока «Ветрокрылая», сжираемая пламенем не накренилась и не пошла ко дну.       Капитан молча развернулся и направился к мостику. Остальная команда, не занятая со снастями, потянулась вниз. Судя по разговорам, они собирались выпить за упокой собратьев.              Сегодня можно.