Глава 8. Твои слова против тебя
24 июля 2025 г., 11:38
Отпустив Анару, Сола первым делом отправилась в каюту к брату и, не слушая возмущенные речи Солуса, крепко его обняла. Тот хотел было начать возмущаться, что его заперли, но, чувствуя настроение сестры, осекся и обнял княжну в ответ. Подняться наверх она позволила мальчику только тогда, когда они отошли от места погребения достаточно далеко.
Уже ближе к вечеру, когда все улеглось, насколько это было возможно, Сола решила спуститься в купальни. Она впервые делала это сама: обычно ей просто таскали воду, но сейчас она посчитала неуместным тревожить навтов. Купальни оказались довольно просторными, по крайней мере таковыми казались. По стенам располагались полки с контейнерами для мыла, полотенец и маленьких кадок для обливания. А в центре стояли две большие, для тех, кто мог себе позволить понежиться в теплой воде подольше.
Сейчас тут никого не было, и вода в большом баке была прохладной — под ним сегодня не растапливали печь, — однако и не холодной. Этого было достаточно для того, чтобы привести себя в порядок, пока команда гутарила наверху, обсуждая произошедшее.
Уже поднимаясь обратно, княжна случайно подслушала короткий разговор Мааты с кем-то из матросов:
— Капитан не пришел на ужин. Ты говорил с ним?
— Говорил. Капитан попросил заткнуться и заняться делом. А потом заткнуться и идти на ужин, — красноголовый спокойно гудел своему собеседнику, — Капитан раньше видел смерть, но это была или смерть в бою, в котором он принимал участие, или смерть того, к чьей судьбе он был равнодушен. Сейчас для него это новый вид смерти.
Сола приняла это близко к сердцу. Исходя из своего опыта, княжна точно понимала, что быть одному в такой ситуации — последнее дело. А капитан был один прямо сейчас — во всех смыслах. Заскочив лишь на секунду в свою каюту и взяв шаль, на всякий случай, она зачем-то задержалась перед зеркалом, критично рассмотривая волосы. Решив, что выглядит приемлемо, она вынырнула на палубу и тихо постучалась в каюту капитана, больше ради приличия, чем по необходимости. Не дождавшись ответа, она вздохнула и вошла внутрь.
В каюте ее встретил сквозняк, поднявшийся, как только она открыла дверь, и раскидавший какие-то бумаги. Константин, чья белобрысая макушка виднелась за спинкой кресла, не двинулся с места.
Он не пошел на ужин, остался один, развернул тяжелое кресло у рабочего стола в сторону окна, распахнул створки и просто смотрел в звездное небо, пытаясь очистить голову. Чистящим средством выступала текила — любимый напиток того, кого Маата звал десятником, ну не считая пива. Пить ром в его семье считалось дурной приметой, особенно пряный, и, хотя команде это позволялось, сам Йен к нему не прикасался.
Осторожно закрыв за собой дверь, Сола тихо прошлась по кабинету, собирая разбросанные бумаги. Она уже видела эту сцену, давно и не в исполнении капитана, поэтому действовала тихо, будто бы сама была легким сквозняком.
Собранные листы она положила на стол и посмотрела туда, куда смотрел, кажется, уже немного пьяный Константин.
Рядом стояла ополовиненная бутылка с прозрачным алкоголем, и девушка почувствовала характерный экзотичный запах.
— Тебе не стоит сейчас здесь находиться, — проговорил он негромко, речь оставалась ясной и связной, — Мне нужно сохранять статус-кво, в глазах команды оставаться достаточно непробиваемым. И я бы не хотел, чтобы кто-то наблюдал то, что происходит сейчас.
Сола тяжело вздохнула, но с места не сдвинулась. Ей отчего-то было страшно оставлять Константина одного в такой ситуации.
— Но, вероятно, команда поймет, если это я из-за пережитого пью в вашей каюте, а вы следите за моим состоянием… — Сола скользнула взглядом по капитану. — Мы ведь оба не явились на ужин, а значит, ты поступил благородно, не оставив бедовую княжну напиваться в одиночку…
Сквозняк, гулявший по комнате, колыхнул черные кудри Солы.
— Помнишь?.. Курить в одиночестве плохо… — Девушка говорила мягко, ненастойчиво, будто бы со старым другом, которого она наконец нашла и никак не хотела терять вновь.
— Ну да… — Он вздохнул и отставил широкий стакан с прозрачной жидкостью на дне, и потянулся за трубкой, — Использовать мои слова против меня же… Хорошо. Оставайся, там в шкафчике под картиной есть вино, если не любишь слишком крепкие напитки.
Арьен лишь кивнула и, найдя взглядом второй пустой стакан, просто налила себе из уже открытой бутыли.
Выдохнув, княжна выпила отмеренное количество огненной жидкости и, скривившись, прикрыла рот рукавом рубашки, затем выдохнула и поставила стакан на стол.
— Вино оставим для других случаев.
— Как скажешь, княжна… — Йен забил и раскурил трубку, бессмысленно глядя в небо. — Золотая вдова… Сколько лет уже прошло? А она никак не простит, но при этом ей попадаются кто угодно, кроме нас. Это охранные чары Тая отводят глаза ей и еще паре недоброжелателей. Но странно, что она так далеко забралась. Обычно она промышляет гораздо южнее.
— Можешь, пожалуйста, рассказать поподробнее про эту женщину и её команду?
Девушка оглянулась на кабинет и, выцепив взглядом ближайшее кресло, подошла к нему с мыслью перетащить поближе к столу капитана и критично оглядела его, прежде чем вздохнуть и повернуться к Йену, тихо спросив: — Не поможешь?
— Н-нет… Я не знаю ничего. — Он поднялся с трубкой в зубах и ударил носком сапога по одной из ножек. Кресло вышло из небольшого крепления в полу, и он без труда его сдвинул, после чего вернулся на свое место. — Мы не встречались, понимаешь? Она просто мстит за то, что тот, кого Ма зовет Десятником, пустил пулю в лоб ее мужу во время абордажа.
***
Над судном висел непроглядный туман, такой, что не было видно даже противоположного борта. Капитан Васко и его первый помощник Каллисто поднялись из кубрика, пробираясь на палубу едва ли не на ощупь, разговаривая вполголоса о манере кока готовить по сравнению с тем, к чему каждый из них привык в прошлом; ничего особенного, просто болтовня. Тишину нарушал только легкий плеск волн. Двое облокотились на перила, продолжая разговор, совершенно не ожидая что в такую погоду хоть кто-то будет промышлять в этих водах. Раздался пушечный залп, и через пару секунд вдоль всего борта дерево корабля взорвалось разлетающимися щепками; стреляли вдоль верхней палубы, уничтожая пушечный расчет и всё, что могло быть наверху. Дежурные закричали, поднимая тревогу. Несколько минут суеты и паники, и на палубу высыпали подготовленные зубастые бойцы, вооруженные глефами. Они не потрудились толком одеться, просто похватали оружие и приготовились к бою. Рагул раздавал короткие команды. Строиться, собраться, проверить… Корабль застонал, когда в него воткнулись крюки, и нападавшие стали стягивать суда, быстро и четко. На их борту не было огней, а те, что горели на «Серой стреле», едва-едва давали обозначить границы корабля. Послышался гул вопросов: «Где десятник? Где капитан? Где старший помощник?» Ответов не было. Второй залп, картечный, ударил по тем, кто был на палубе. Третьим ударом был залп нескольких винтовок, защитники судна, заметные и собравшиеся вместе, попадали. Раздались крики. Пираты пошли на абордаж, их борт был выше, а корабль крупнее. Бойцы с фиолетовыми глазами были хороши в рукопашной, но отвратительны в перестрелке, помимо того, они совершенно не умели противостоять вооруженным огнестрельным оружием бойцам, но определенно быстро учились. И никогда не отступали. Эльфы перешли с команд на посвисты, которыми уже умели общаться все матросы их небольшой команды, но они будут непонятны нападающим. В тумане звенела сталь, раздавались крики раненых и новые и новые выстрелы. Полуживого, контуженного Васко выволокли из-под обломков и протащили по доскам, бросив рядом с бессознательным Каллисто. — Стоять! Или я пущу их в расход! Пират, судя по всему, капитан нападавших, стоял над ними, и двое его помощников целились из винтовок в головы двоим у его ног. Команда замерла. Внезапный порыв ветра разогнал начавший редеть туман, обнажая всю картину битвы, и огни как будто загорелись ярче. В наступившей тишине раздался странно-тихий выстрел, его не предваряло обычное шипение, как у винтовки или мушкета, не было дыма. Пират продолжил стоять еще секунду и свалился навзничь. Его не отбросило, с него даже не слетела шляпа, но по палубе начала разливаться темная кровь, и стало ясно, что пуля вошла в глазницу и прошила череп. Раздалось еще два выстрела, и люди с винтовками рухнули, как подкошенные, выронив свое оружие, рядом с теми, в кого целились. — Никто не смеет прикасаться к ним, — процедил тот, кого называли десятником. Никто не успел увидеть, откуда он выбрался, но сейчас он медленно шел вдоль палубы в своем человеческом облике, в окровавленной одежде матроса и с татуировками Погонщика ветров на лице, сжимая в руке маленький пистолет с коротким дулом. Рыжий пират дернулся и с рыком бросился к нему. Раздалось еще три выстрела подряд, чего не ожидал никто из нападающих, привыкших к однозарядным пистолям. Маленькое оружие свалило рыжего и еще одного, который только дернулся ему на помощь. — Тут еще достаточно патронов, и я раздам каждому по такому же сувениру, как тот, что получил ваш капитан, если вы сейчас же не покинете наш корабль, — так же тихо проговорил Кай, медленно обводя нападающих взглядом. — Считаю до трех. Раз! — Мы уходим! — раздался выкрик, и женщина в яркой повязке, судя по всему, первый или второй помощник, загнала свою саблю в ножны и подняла руки. — Поторопитесь! Пираты быстро отступали. Они забрали своих мертвых и помогли раненым, сопровождаемые хмурыми взглядами моряков с «Серой стрелы», которые, в свою очередь, относили своих раненых под палубу в импровизированный госпиталь. Они вырвали крюки из перил, и их судно стало отходить от «Серой стрелы», разворачивая парус. — Почему ты их отпустил? Ты мог перебить эту погань! Утопить их судно! — к нему подлетел Джуд. — Пиратами не становятся от хорошей жизни, — морф все еще держал поднятый пистолет. — У них на борту дети и жены, я слышу их. Их ты тоже предлагаешь перебить? — Да. Они вырастут и продолжат. — Не смей даже предлагать мне это, — десятник метнулся к нему, цапнув за ворот. — Никогда! Дети священны! — Он отпустил матроса и обвел взглядом команду. — Сейчас быстро позаботьтесь о наших раненых, проверьте состояние судна. Через час я должен знать обо всех повреждениях и о том, как быстро мы сможем начать движение. Рагул, к рулю. Тай, бери троих и пошел проверять конструкт. Двое на помощь к Сэн! Остальные, если ранены, к лекарю, если нет, то приводят в порядок палубу. Каллисто и Васко отнесите в капитанскую каюту и пришлите туда Константина. Пошли! Чоп-чоп! — он громко хлопнул в ладоши. В предрассветной мгле команда забегала, выполняя приказы.***
— Целеустремленная женщина, — горько пошутила Сола, наконец усевшись на передвинутое кресло. Она скинула ботинки и поджала ноги под себя, решив сегодня позабыть о приличиях. — И невероятно жестокая… — После небольшой паузы добавила княжна, вспоминая картину, увиденную на корабле. Ее передернуло, и девушка поспешила налить себе еще, попутно задавая вопрос уже по привычке: — А кто такой десятник?.. — Но осеклась, вспомнив, что сегодня она здесь, чтобы поддержать Константина, а не добивать. — Если это сложный вопрос, то не отвечай, я смогу пережить, — шутливо, но мягко добавила Сола. — О, нет, не сложный, — Йен коснулся кончиками пальцев кулона под рубашкой. — В Гильдии она была Соль, Дарованной морю, погонщиком ветра. Моя мачеха. Это… Неоднозначный человек, будем честны, — он глубоко затянулся и выпустил носом дым. — И да, она была десятником у Мааты и остальных когда-то, когда они ходили отрядом. — А в чем проявлялась ее неоднозначность? Девушка улыбнулась, наблюдая за лицом капитана. Будучи на суше, ей часто приходилось считывать эмоции людей в высшем свете, и она имела успех в этом, ведь в каком-то смысле это был залог выживания в данном обществе. Теперь же она училась читать заново. Татуированные лица будто бы скрывали что-то. Нечто таинственное. Она отчего-то вспомнила первый откровенный диалог с Йеном, когда узнала о его прошлом. Тогда неровный свет масляной лампы будто бы усилил этот эффект, приглашая княжну разгадать эту тайну. Ну или она всё себе придумала. Сола тряхнула кудрями, возвращаясь к реальности. — Очень ласковая и хрупкая среди своих, не стеснялась плакать, хотя на самом деле вообще не умела слез сдерживать. Но как только кто-то извне давал хоть полнамека на угрозу, она превращалась в оружие разрушения, — парень смотрел перед собой и держал в пальцах кулон под рубашкой сквозь ткань, продолжая курить. — Неуклюжая, постоянно спотыкалась и ловила дверные косяки, но когда начинала призывать ветер, то могла танцевать на бушприте… — Он усмехнулся. — Я, должно быть, звучу так, будто влюблен, но поверь, в данном случае это совершенно исключено. — Звучишь действительно так… Большой палец непроизвольно потер то место на указательном пальце, где обычно сидело фамильное кольцо-печатка, отныне мирно покоившееся на дне сундука в каюте княжны. Сердце кольнуло воспоминаниями о доме. Спохватившись, она добавила: — Ты не подумай! Я всё понимаю. Он вдруг всхрипнул, подавляя смех, и отрицательно покачал головой. — Давай вопросы взаимопонимания мы оставим, княжна. — Как скажешь, капитан. Сола подавила в себе тяжелый вздох, который хотел вырваться, и устремила взгляд в распахнутое окно. — И все же интересно… Каково это, быть Дарованным морю? — Тебе интересен ответ или намек на то, что ты не хочешь идти к королю в Серену? — Йен повернулся, глядя на профиль девушки в мягком матовом свете, и вопросительно поднял бровь. Сола лишь чуть-чуть повернула голову, устанавливая с капитаном зрительный контакт. Она поправила выбившуюся прядь, чуть улыбнувшись, и похлопала длинными черными ресницами. Свет снова делал свое дело, превращая утонченное личико девушки в таинственное видение. Капитан вздохнул в ответ, подняв брови. Он залпом осушил стакан и поднялся, его качнуло. — Что ж, прошу прощения, но вынужден вас оставить. Завтра день нас ждет длинный… Но вы сидите, пожалуйста, оставайтесь. И он пошел в сторону спальни, открыл дверь и оставил распахнутой, а сам свалился в кровать, даже не разуваясь. Княжна в свою очередь проводила Йена взглядом, чуть качнув головой, и, подобно ему, допила остатки из своего стакана. — Добрых снов, капитан. Для приличия посидев еще немного, она встала и осторожно пересекла расстояние до кровати Йена. Непривычный напиток делал свое дело. Убедившись, что блондин спит, девушка зачем-то с минуту понаблюдала за посапывающим мужчиной, а затем аккуратно стащила с него ботинки, поставив у кровати, и накрыла капитана найденным пледом. Над его кроватью в полумраке она увидела несколько картин. Среди них были и портреты, они висели так, что лежа в постели можно было смотреть на лица. Она не смогла разглядеть их как следует, но заметила, что на одной картине были очень темные и какие-то странные лица. У всех троих за спинами были крылья, двое по краям положили руки на плечах того. что в центре, а центральный изображенный держал в ладонях что-то светящееся. На второй картине было четверо, и одним из изображенных точно был Константин, только почти подросток. Прикрыв за собой дверь, Сола вновь прошла к столу, закупорила бутылку и сложила стаканы один в другой. Спустя еще пару минут кабинет капитана опустел. Княжна тоже ушла отдыхать. Уже лежа в своей кровати, Сола прокручивала в голове увиденное и услышанное за вечер. В мозгу яркими пятнами вспыхивали образы капитана, крепкого алкоголя, тоски, табачного дыма и легкой улыбки. Непроизвольно княжна улыбнулась, вспомнив, как стащила с него ботинки.
