Дарованный Морю

      С момента отбытия из Новой Серены прошёл почти месяц. Константин так и не увиделся с Руи, да и она его не искала, никаких прощаний, никаких слов благодарности. Может, он всё же обидел её своим отказом? Что ж, ну и чёрт с ней в таком случае.       Сегодня была очередь капитана Йена выходить на ночное дежурство во вторую смену — с ночи до утра, в зябкую ночь на палубе. Он накинул тёплый бушлат, прихватил трубку и вышел в желтоватый мутный свет ламп, лишь немного разбавлявший синий свет дороги птиц, перечёркивающей небо.       Он поздоровался с Гуангом и Джудом, игравшими в кости у фок-мачты — это не возбранялось: сейчас было их свободное время. Дежурить с капитаном выпало Маате и Игиру, последняя как раз подошла к игрокам, но Йен не стал влезать в их разговор.       Капитан сейчас не особенно хотел компании, его мысли и сердце были далеко отсюда. Его старший помощник стоял на палубе и вглядывался в темноту, горизонт мутнел и исчезал, скрываемый быстро поднимавшимся туманом. Муть подступала к борту и будто дышала сама по себе: густая, тягучая, с серебристым отсветом, словно в ней плавали холодные огоньки.       Ма провел пальцами по набалдашнику своего кинжала, привычно проверяя, на месте ли оружие, и покосился на Йена, тот выглядел задумчивым, как и всегда в последние дни.       — Странный туман, — негромко сказал он словно самому себе, но капитан, кажется, услышал. — Звёзд в нём не видно, но море светится.       Маата хотел ещё что-то добавить, но вдруг его кольнуло изнутри, будто не он смотрел на туман, а туман смотрел на него. Или… на Йена?       С палубы донёсся тихий смех Джуда, бросившего кости, но звуки казались приглушёнными, смазанными, будто идущими из-под толщи воды. Ма нахмурился, сделал пару шагов к борту и всмотрелся в белёсую завесу, где едва различимо скользнула тень. Сначала он подумал, что это птица, но нет — чересчур крупная, да и они слишком далеко от берега. Пригляделся…       — Кэп, — голос Ма прозвучал жёстче, чем он рассчитывал. — Корабль…       — Где?       Йен подошел ближе, вглядываясь в туман и стараясь рассмотреть, что же там ухватило нечеловеческое зрение его старпома, но тщетно. Да и воды молчали, корабль не может двигаться беззвучно — всегда есть плеск воды, скрип снастей и шаги команды, а сейчас единственными звуками были те, которыми дышала «Серая стрела».       Туман дрогнул, сжался, и перед носом «Серой стрелы» из белёсой завесы буквально вырос корабль. Не силуэт и не мираж, а настоящая чёрная громада, полупрозрачная, как стекло, сквозь которое мерцала бледная лунная рябь. Паруса его висели клочьями, снасти тянулись, будто длинные плети водорослей, а на палубе стояли ряды фигур, то ли мёртвых, то ли живых, но застывших и ждущих.       — Мать морей… — выдохнул кто-то у мачты.       И в ту же секунду туман ударил по ним, словно хлынул живой волной.       Первые тени перепрыгнули через борт: худые, в изломанных позах, с пустыми глазницами, горящими мертвенным светом. Кости и клочья плоти, но двигались они слишком быстро для мертвецов.       Маата не раздумывал. Его глефа сверкнула, встретив первую тварь прямо в прыжке… и прошла сквозь неё, как сквозь дым. Никакой крови, никаких искр, только холод, что полоснул по пальцам и сжал сердце ледяной хваткой. Существо не сбилось с шага, лишь уставило в него пустой взгляд и зашипело, но звук раздался прямо в голове.       — По местам! — рявкнул Йен, и команда сорвалась с палубы, выхватывая оружие.       Гуанг и Джуд уже кинулись в драку, рубя тени абордажными саблями, но их клинки тоже проходили сквозь тела врагов.       Призраки не касались людей, но движения были полубезумными, полузнакомыми, как отражения в кривом зеркале. Они не могли ранить телом, хотя каждая их тень приносила с собой ужас и отчаяние, ломая волю. Кто-то из матросов уже отшатнулся к борту, стискивая голову руками. Все, кто был на палубе, видели, как на призрачном корабле копошились тени, сосчитать которые было невозможно; часть из них уже скользила к «Стреле».       Команда, встревоженная криками, высыпала на палубу, однако и вновь прибывшие не могли ничего сделать с тем, что происходило на борту.       — Они ненастоящие! — зычный голос Тая разбил гомон и крики над кораблём. — Защитные чары не пускают их, здесь только тени и страхи. Успокойтесь!       Помогло это мало — если волки как-то могли с собой совладать, то человеческая часть экипажа была на грани паники. Константин огляделся, пытаясь понять, как быть.       Он свистнул строиться и приказал загнать людей вниз, в кубрик, в каюты, куда-то, где они будут хотя бы в относительной безопасности, а сам…       Он замолчал, чувствуя какой-то новый звук. Это было похоже на высокий тонкий свист, доносящийся с того самого призрачного корабля. Будто чужая песня вцепилась в сердце.       Маата замер. Он тоже уловил этот звук, будто нить, натянутая между их кораблём и тем, призрачным. Словно зов. Острые уши дрогнули от вибрации, и в горле встал ком. Это не был обычный звук, он бил прямо в кости, в самую кровь, морской эльф чувствовал, как у него начинают дрожать пальцы, но одновременно внутри разгоралось что-то тёмное, звериное, готовое в любой миг вырваться.       Красноголовый обернулся на Йена и понял, что его пробрало.       — Кэп! — резко выкрикнул Ма, шагнув к нему. — Не ходи туда!       Однако его уже не слышали.       Влекомый странным потусторонним зовом Константин сиганул через леер и исчез, беззвучно канув во мраке.       Он оказался как будто бы в вязком мареве, и всё существо его стремилось куда-то туда, откуда шел чарующий звук. Уже скоро в нём стали слышаться голоса. Родные, ласковые, они звали… Голубые глаза под светлыми ресницами силились разглядеть хоть что-то в туманной дымке, и ноги сами несли вперед.       Он понимал, что покинул свой корабль, но ничего не волновало его сейчас больше, чем то, что его зовут. Хотя если бы Константин задумался хоть на секунду, то понял бы, что не знает этих голосов, что казались такими важными. Но он не мог остановиться.       Ма метнулся вперёд, но успел только коснуться бушлата капитана, а пальцы сжали пустоту. Йен перескочил леер так легко, словно его тянули за руку, и исчез в молочной стене тумана. Ни всплеска воды, ни крика. Словно его и не было.       На миг палуба застыла. Даже призрачные тени, окружившие «Серую стрелу», замерли, тускнея. Маата облокотился на леер и вытянулся вперёд, всматриваясь во мглу, взгляд его горел. Для человеческого глаза туман оставался сплошной белой пеленой, но он видел глубже, и то, что он различал, пугало до дрожи того, кто когда-то воевал с демонами.       Призрачный корабль уже не был полупрозрачным силуэтом, он проступал всё отчётливее: были видны мокрые от вечной мороси доски, рваные паруса и десятки фигур. Люди, но не живые. Их лица были серыми, обтянутыми бледной кожей, глаза светились мертвенным холодом. Они стояли на палубе неподвижно, как статуи, но все как один смотрели на «Серую стрелу».       — Милостивые тени… — прохрипел эльф сдавленно.       Рядом вдруг оказался Тай, как будто соткался из тьмы. Старший из эльфов, в отличие от красноголового, мертвецов не боялся.       — Он ушёл к ним…       Один из матросов, Гуанг, кажется, сорвался с места, но Ма оттолкнул его, не сводя взгляда с мерцающей завесы.       — Назад! — рявкнул первый помощник.       Туман вновь дрогнул, и со стороны призрачного корабля протянулись снасти. Не канаты, а будто дымные, вязкие нити, похожие на щупальца. Они тянулись к мачтам и реям «Стрелы», скрипели, словно верёвки, но прикасались к дереву без звука и оплетали.       Квартирмейстер тут же переключил своё внимание, поднял глефу, и над палубой разнеслись его громоподобные приказы. Корабль был для него святыней, и он сделает всё, чтобы уберечь его. Команда старалась изо всех сил, цепляясь за тросы и пытаясь оттолкнуть липкие призрачные канаты. Они не чувствовали их руками, но каждый, кто касался снасти, ощущал, как из пальцев уходит тепло.       Ма видел, как на палубе люди теряют силы. Волки ещё держались, но даже их дыхание сбивалось, призрачные нити вытягивали из каждого живое тепло. Команда билась с пустотой.       Красноголовый зарычал низко, по-звериному: он потерял Константина, своего подопечного. Он не выполнил приказ защищать его из страха перед призраками. Если Десятник узнает об этом, то разорвёт его, и он даже сопротивляться не будет… Неужели он допустит это? Неужели страх сильнее?       — Держите снасти! Не дайте им утащить корабль в туман! Тай! — он рявкнул так, что даже туман на миг дрогнул. — Ты за старшего. Держи людей на снастях, не дай призрачным канатам втащить нас внутрь.        Маата в последний раз обвёл взглядом палубу, глубоко вдохнул. Свист звенел всё громче, влекущий, и он понял — это та тропа.       — Держите корабль, — бросил он уже тише. — Я верну его.       И, не раздумывая, перемахнул через леер. Туманный холод обволок его, будто он шагнул в чужое дыхание. Ни всплеска, ни падения. Маата исчез так же, как исчез Йен.

***

      Константин двигался через вязкий, тяжёлый туман, казалось, что он пытается идти по дну, с той лишь разницей, что вода бы попыталась вытолкнуть его наверх, а тут, наоборот, давило на плечи.       Он сделал всего несколько шагов, но казалось, будто прошло несколько часов, когда позади кто-то свалился, а после сквозь мутную толщу вокруг разошёлся приглушённый выкрик:       — Танг!       Это был верный Маата, Йен понял, что хранитель ломанулся за ним в неизвестность.       — Я здесь! — он обернулся, никого не увидев. Ма был где-то совсем близко, но ноги несли его всё дальше, — Я здесь, иди на голос!       Туман сжал эльфа, как живая плоть. Шагнув, он едва не рухнул на колени: воздух был густым, будто из свинца, каждый вдох царапал горло. Не море, не воздух — что-то третье, чужое, враждебное. Он зарычал, пробиваясь вперёд, глаза резало, и всё же он видел дальше, чем любой человек смог бы. Перед ним мелькнула тень — силуэт Константина.       Он позвал его, и тот ответил. Маата чётко слышал, как Йен ответил, но почему тогда он не останавливается?       Красноголовый ускорил шаг, плечами проталкиваясь через мутную пелену, и вдруг ощутил странное: будто он идёт быстрее, но расстояние между ними не сокращается. Каждый шаг уносил его глубже, но Константин словно скользил вперёд по иной дороге, недосягаемый, будто лунная дорожка в воде.       Туман зашевелился.        В белёсой гуще проступили лица: бледные, изломанные, с пустыми глазницами. Они не нападали, лишь следили. Одни шептали беззвучно, другие тянули к нему тонкие прозрачные руки. Шёпот тянулся нитями, лип к коже, как паутина.       Маата стиснул зубы, сдерживая дрожь. Его глефа была в руке, но он знал — сталь сейчас бесполезна.       Эльф рвался вперед — звериное нутро — предупреждая: если потеряет его сейчас, то не вернёт уже никогда.       — Держись, Танг! — прорычал он, — Я рядом.       Едва только ноги коснулись склизких подгнивших досок, тянуть так сильно перестало, и Константин наконец совладал с собственным телом — он смог развернуться и рвануть обратно. Он протянул руки и почувствовал знакомое тепло, схватил и буквально выдернул своего первого помощника, ухватившись за ремни поперёк груди. Вязкое марево неохотно выпустило свою жертву, и по инерции красноголовый налетел на своего капитана, чуть было не сбивая с ног, но Константин смог его удержать.       Они замерли, тяжело дыша и держась друг за друга, не слыша ничего, кроме собственного напряжённого дыхания. Никаких слов, никаких «я волновался» или «спасибо, что пошёл за мной», этого не требовалось, они всё понимали и так.       Плотный туман полностью скрывал все звуки вокруг, глушил дыхание, топил даже собственные шаги, и никакого света, лишь мутное мерцание палубных фонарей вырывало из мрака клочья пространства, но за пределами этих крошечных кругов света зияла непроглядная пустота. Под ногами скрипнули прогнившие доски, склизкие от солёной плесени.       Немного отдышавшись, Маата вскинул голову, принюхиваясь и прислушиваясь. Ничего — ни скрипа снастей, ни шороха парусов. Корабль стоял мёртвым, даже более мёртвым, чем если бы был просто остовом, сидящем на мели.       — Здесь нельзя задерживаться, — глухо бросил он, глядя в глаза Йена. — Они хотят, чтобы мы остались.       — Угу, — тот коротко кивнул и медленно отстранился, огладываясь.       Где-то сбоку снова дрогнуло марево, и по краю зрения скользнула чья-то тень: прозрачная, вытянутая, она не имела черт, но в ней угадывалась человеческая фигура. Маата резко развернулся — призрак растаял, словно растворился. Старпом рывком задвинул капитана за свою спину и чуть пригнулся, готовый в любую секунду вступить в бой.       — Они хотят, чтобы мы зачем-то остались. Пока мы не поймём зачем — не выберемся, — мрачно проговорил Константин, выглядывая из-за плеча. — Им, может быть, нужен капитан, а может какое-то дело… Не просто так же этот корабль здесь.       Он выступил из-за хранителя и двинулся вперёд.       — Не отходи от меня.       Красноголовый стиснул зубы, но подчинился и шагнул следом, держа глефу наготове. Его взгляд метался в тумане, выискивая движение, а уши ловили каждый шорох. Он шёл чуть боком, прикрывая капитана со стороны, откуда могло ударить… что-то; он сам не понимал, какого рода опасность тут может подстерегать. Звериное нутро рычало: лучше бы Йен держался за его спиной, но спорить с капитаном он не стал.       Никто не смог понять, в какой момент, но окружение как будто изменилось: сначала в тишине, которую разбивали только шаги двух пар мягких сапог, появился звук волн, тихий плеск, какой бывает при слабом ветре, потом поскрипывание снастей. Медленно эти звуки крепли и наполняли окружение жизнью. Запах гнилых водорослей и рыбы никуда не делся, но эту сырость разбавил солёный дух свежего ветра.       У фок-мачты из-под ног бросился в сторону маленький прозрачный силуэт какого-то зверька. Маата резко остановился, глефа взметнулась в сторону ускользнувшей тени. Его инстинкт взвыл — мир слишком быстро менялся, слишком гладко оживал. Эльф втянул воздух, прищурился, стараясь отличить настоящее от наваждения.       Фонари стали гореть ярче, их свет из голубовато-зелёного постепенно сменился жёлтым, тёплым, как у настоящего огня.       — Иллюзия, — процедил красноголовый, — они подсовывают нам то, что мы хотим видеть. Живой корабль, свет, ветер… — он склонил голову набок, прислушиваясь к едва уловимым фальшивым нотам в окружающем шуме, и, чуть пригнувшись, будто зверь на охоте, добавил хрипло, с рычанием, — Держись ближе, Танг.       Он медленно двинулся вперёд, не спуская взгляда с ближайшей фигуры, что словно проступала в свете фонарей у мачты. Ещё шаг, и очертания стали ещё чётче. Оформилось лицо, и тёмные запавшие глаза взглянули из-под светлых бровей, они смотрели будто сквозь, куда-то вдаль. Судя по проявившимся на бледной коже татуировкам, к ним вышел капитан, и Йен замер, разглядывая его лицо.       Они были похожи как две капли воды: мертвый капитан и живой.       Рисунок свершений, отпечатавшийся на коже, был иным: у призрака узор был грубее и архаичнее, чем у бывшего принца, он говорил о встречах со штормами, сиренами и долгой дороге к должности, гораздо более долгой, чем у самого Йена. Объединяло их обоих то, что они были Дарованными морю и не носили особых отметок верности Гильдии Навтов. Но лицо, глаза, волосы… Почти полный двойник, разве что ростом немного ниже, более худой и жилистый.       Призрак как будто наконец понял, что его видят, улыбнулся облегчённо…       И исчез.       Маата зарычал низко, вскинув глефу, но ударить не успел. Он скосил взгляд на Йена, чьи глаза оставались прикованными к тому месту, где секунду назад стоял его двойник.       — Видел? Танг, они показывают то, чем хотят тебя привязать. — Эльф хлопнул ладонью по плечу капитана и сжал так, чтобы тот ощутил живую силу и боль. — Я не отпущу тебя. — он говорил сквозь зубы. — Я настоящий. Всё остальное — морок. Если позволишь себе забыть это хоть на миг, они тебя утащат.       — Ты не прав, — спокойно проговорил голубоглазый капитан. — Он — не я. Похож, но не я: татуировки другие, одежда… Не исключено, что это кто-то из моих предков, которого отдали навтам, и он просит о чём-то. — Константин тяжело вздохнул, преодолевая сковавшую нутро дрожью жуть, и решительным шагом направился дальше. — Нам нужно зайти в каюту капитана и всё проверить.       Маата недовольно сощурился, внутри всё ощетинилось, готовое хватать и волочь Йена обратно к «Серой стреле». Но он видел в его глазах решимость — холодную, упрямую, и знал, что сейчас спорить бесполезно — принц уже всё решил.       — Предки или нет, — буркнул он, — но они уже мертвы. А мёртвые редко просят во благо живых.       Маа на мгновение положил ладонь на дверной проём, к которому они подошли. Древесина была холодной и влажной.       — Держись за мной, Йен, — проговорил он глухо. — Если это и вправду каюта капитана… хозяин может быть до сих пор в ней.       — Ты только что махал на хозяина своей палкой, — фыркнул Константин, паранойя хранителя начинала его напрягать, — ты так и не научился читать татуировки, да?       Он обвёл глазами запущенную обстановку: старинные стулья, стол, сырой ковёр, судя по виду, им было лет сто, не меньше. Он подошёл к столу и достал из кисета на поясе маленький стальной коробок, чиркнул и зажёг огонёк, которого хватило, чтобы запалить масляную настольную лампу.       Сразу стало светлее, и в тех местах, где обстановку выхватывал живой огонь, она как будто оживала, возвращая свой прежний вид.       — Я не знал, что ты боишься призраков, Ма, — капитан на сторону улыбнулся, — как так вышло, с твоим-то прошлым?       Маата вздохнул и опустил глефу, но его пальцы продолжали крепко сжимать древко. В свете лампы глаза эльфа сверкнули жёлтым.       — Да… Я боюсь призраков. Они хуже любого зверя или демона. Зверя можно убить, а эти… они цепляются за кости, память, страх… И им сделать ничего нельзя.       Он обвёл взглядом каюту, и в тусклом свете живого огня старые стены будто оживали, а там, куда свет не дотягивался, всё оставалось мрачным и влажным, словно пропитанное сыростью болото. Эльф тяжело выдохнул, приподнял голову и добавил, пробурчав:       — И я разбираюсь в татуировках… Просто иногда путаю. — Эльф шагнул ближе к капитану, будто стараясь не дать тени коснуться его плеча, и стиснул зубы. — Мне тут не нравится… Тут пахнет смертью.       — В этом я с тобой согласен, — Константин вздохнул и обошёл стол, разыскивая журналы капитана.       Документы нашлись на полках рядом, сам стол был без ящиков, в отличие от стола самого Йена. Он стал перебирать бумаги, которые капитан этого корабля вёл достаточно аккуратно, размышляя о том, насколько неожиданным для него оказался сейчас этот страх его хранителя, который, казалось, не боялся вообще ничего. И всё же… Однако, это было не самым странным: капитан почти спиной чувствовал присутствие призрака и буквально кожей ощущал, что схожесть эта не просто так.       — Корабль называется «Морская дева»… — проговорил он задумчиво и пробежал глазами по аккуратному почерку. — Какого…?!