Часть 3
31 октября 2023 г., 00:40
На улице было пасмурно, а точнее, шквально. Будь погода пасмурной, квиддич бы не отменили. А его отменили. Был ли расстроен Оливер? Безусловно. Пока он скучал в госпитале, его посетило несколько блестящих мыслей по поводу игры, которые не терпелось опробовать на деле, но мадам Помфри запретила ему садится на метлу еще несколько дней. Знала бы она, что Оливера было не удержать. Он полностью поправился, а напоминанием о прошлой игре служили лишь синяки.
Протяжно зевнув и упершись щекой в ладонь, он уставился в окно, перекрытое решеткой с внешней стороны. По нему сплошняком стекали струи дождя, а дальше лишь пустота. Несмотря на грохот дождя, внутри оставалось тихо. Магический барьер — это не шутка. Оливер вяло моргнул, мечтая лишь о том, как положит голову на подушку.
Подоконник был завален всевозможными лампами, окулярами и непонятного происхождения вещами. Вдоль окон тянулись столы с выставленными на них разнокалиберными картинами в золоченных рамках. Они же висели на стенах, а большие полотна во весь рост были установлены прямо на полу. Они все двигались, улыбались, рисовали самих себя. И на всех был изображен их преподаватель по Защите от темных искусств Златопуст Локонс. Он был буквально везде. Оливеру чудилось, что за каждым его движением наблюдают и от этого назойливого присутствия было не по себе. Однако, так казалось не только ему.
— Он же повернут на себе, — тупо пробормотал Гай, сидевший слева от Оливера так близко, что они упирались плечами друг в друга. От него пахло елкой и мылом. — Чему он может нас научить? Как смотреться в зеркало?
Похоже, на скепсис были настроены лишь парни. Девушки так увлеченно слушали профессора, что, раздайся рядом взрыв, они бы его не заметили. Мужская же половина аудитории друг с другом переписывалась, дурачилась, а на задних рядах и вовсе тренировалась в заклинаниях.
Оливер аккуратно дотронулся до огромного синяка, расползшегося у внешнего уголка глаза, и поморщился. Ему было больно моргать, а когда кожа стягивалась, синяк подвывал. Синяк тянулся по скуле к подбородку. Мадам Помфри сказала, что ему повезло, что он не выбил себе зубы. Растить их было бы сущим адом.
Шестой курс Гриффиндора и Слизерина соединили, поэтому в небольшой аудитории было людно, шумно и жарко. Все усиленно дышали, скрипели перьями и перешептывались, а громогласный голос профессора напоминал гонг — звонкий и вибрирующий. Факультеты негласно развалились пополам: Слизерин справа, у окна, Гриффиндор слева, хотя некоторые студенты, как фигуры шахмат, белели на вражеской территории.
Сидели по трое за столом, редко — вчетвером, даже несмотря на то, что столы пришлось тащить из кладовки, которая, к облегчению парней, оказалась на этом же этаже. Писали ученики кто на коленке, кто на столешнице, кому повезло больше. Вуд, Перси, Гай и Ричи расположились на самом последнем столе, скрывшись за головами впереди сидящих. Перси, отличник и гордость шестого курса, подпирал Оливера справа и тоже отчаянно зевал. Так на него не похоже. Отличник Перси и последняя парта?
После выхода Оливера из госпиталя они вдвоем спали как убитые, но днем все равно клевали носом. Оливер поймал себя на мысли, что ему было достаточно прислонить голову, чтобы вырубиться. Один лишь Ричи что-то старательно выводил на пергаменте.
Из задумчивости Оливера вывел толчок в бок.
— А? Ну чего тебе?
Гай повел бровями, переходя на заговорщицкий тон:
— Капитан Слизерина что-то задумал. Он весь урок на тебя пялит.
— Если бы я был не запасным, а действующим, я бы отправил его к праотцам прямо на месте, — недовольно произнес Ричи с края стола. Несмотря на хлипкий вид, он был крайне метким загонщиком. — После того, что он выкинул, его убить будет мало.
Оливер посмотрел вбок. Третий ряд парт, занятый Слизерином, старательно игнорировал красные мантии, но не Маркус. Развернувшись на стуле, он в упор уставился на Оливера, беспрестанно вертя перо в ловких пальцах. Взгляд был тяжелым и изучающим. При виде воинственного капитана в груди что-то заныло.
Оливер вопросительно приподнял бровь, отвечая прямым взглядом. Ну что?
— Снова задумал пакость, — сонно сказал Перси. Парни удивленно на него посмотрели.
— Ты разве не спишь? Откуда знаешь?
— Не надо видеть, чтобы понять, что Слизерин готов на подлости, — надменно произнес Перси, так и не отрыв глаза.
— Все равно им далеко до нас, — Оливер хлопнул по спине Гая, вынуждая отвлечься. — Хватит играть с ним в гляделки. Забей. Они того не стоят. — Он снова оперся об руку.
Наверное, он все-таки заснул, потому что вдруг очнулся от внезапной тишины. Охнув, он поднялся, осознав, что все это время лежал на парте и пускал слюни.
— Эй, а что…
Он осекся, поняв, что все ученики развернулись, а около стола стоит профессор. Парни с виноватым видом замерли истуканами.
— Наверное, мистер Вуд считает, что мастерски овладел всеми заклинаниями, поэтому решил игнорировать нас всех, — насмешливо произнес профессор. — Вы так считаете?
— Н-нет? Да… Нет!
Оливер мысленно влепил себе оплеуху и сцепил руки под столом в замок. Соберись!
Хрясь!
Палочка профессора грозно грохнула по столешнице, заставив последний ряд нервно вздрогнуть и вжать голову в плечи. Оливер помимо воли скользнул глазами по рукавам блузы к холенным рукам, тяжело сглотнул. Отчего-то эти руки казались ему такими знакомыми, что его кинуло в холод, а затем в жар. Что с ним?
— Мне сказали, что вы весьма искусны в боевых заклинаниях? Экспульсо, верно? — вкрадчиво уточнил Златопуст Локонс, а его глаза так и впились в Оливера.
Тот покрылся мурашками от ужаса. Что? Откуда он знает? Перед глазами пролетела буквально вся жизнь. Шпион? За ним шпионили? Семья приказала?
— Что? Нет…
— Попробуйте еще раз, но более уверенно, — хмыкнул профессор, но веселился лишь он один. Остальные настороженно наблюдали за происходящим и перешептывались.
Если ученик проявляет интерес к проклятиям, добром это не заканчивается. Тем более, если ученик принадлежит Гриффиндору. С отчаянием Оливер вспомнил, как распределяющая шляпа пыталась выбрать ему факультет и чуть не завыл. Он живо представил, как об этом узнает брат, а затем отец. Кровь отхлынула от лица.
— У каждого мага есть свое заклинание, которым он владеет в совершенстве, — как ни в чем ни бывало профессор обернулся к классу, поводя палочкой. Из Оливера словно вытащили позвоночник. Тело ослабло, и он едва не упал, но Гай успел поддержать его за спину.
— Это правда? — прошептал он, — ты разучиваешь проклятия?
— Давай не сейчас…
Огромным усилием воли он заставил тело держаться вертикально, но в голове метались мысли одна хуже другой. Почему профессор так спокоен? Он все расскажет Дамблдору? Макгонагалл?
— … и это зависит от его особенностей и способностей. Даже если это темная магия, — добавил профессор к всеобщей панике. — Думаю, вы все знаете, что цвет вашего факультета еще ни о чем не говорит, поскольку правда о вас самих намного глубже. О-о, вы удивлены? Чтож, все когда-то узнается впервые.
— Вуда всегда тянуло к проклятиям, — в звенящей тишине выдал Ричи, а Оливер чуть не умер от сердечного приступа. Зашипев, он ущипнул его за локоть, минуя ошарашенного Перси.
— Что ты творишь? — яростно прошипел Вуд, борясь с желанием прилюдно заорать на него.
— Неужели? — удивился профессор, но взгляд, направленный на Оливера говорил, что тот ничуть не удивлен. К чему этот спектакль? Что он добивается?
— Вообще-то, я не собирался это говорить, — удивленно моргнул Ричи, а его бледная кожа начала покрывалться алыми пятнами стыда. Он один знал, что Оливер прокрадывался в закрытую секцию к запрещенным книгам.
Оливер кинул на профессора встревоженный взгляд, пытаясь определить степень его недовольства, но тот был спокоен, а светлые глаза улыбались, что сбивало с толку. Казалось, что ситуация его забавляла. Кажется, его не беспокоил тот факт, что ученики Хогвартса тянутся к запретным знаниям.
— Думаю, все из здесь присутствующих сохранят эту тайну, — произнес он так, будто это было самой главной аксиомой в мире. — Верно? Итак, мистер Вуд, вставайте и следуйте за мной. А вы, все вы, открывайте страницу сто двадцать пять.
Когда профессор развернулся спиной, Оливер красноречиво сжал губы и провел рукой по горлу, вперившись в Ричи.
Я прикончу тебя, — безмолвно прошептал он.
Запнувшись о сумки, Оливер выполз в проход и поплелся к кафедре, на ходу поправляя рубашку под свитером. Не зная, что ожидать от странного профессора, он неловко остановился на почтительном расстоянии, снова сцепив руки в замок перед собой. Его начало потряхивать.
— Не бойся, мальчик мой, — мужчина вдруг обхватил его за талию и притянул к себе. Оливер выпучил глаза, угодив в складки его тяжелого плаща. Перед глазами оказалась золоченная брошь. — На этих занятиях никому ничего не грозит, тем более, пока я рядом. Мистер Вуд пока побудет моим ассистентом и посмотрит, каково преподавать, когда ученики спят, — шутливо кинул он в восторженную толпу.
Профессор как ни в чем не бывало продолжал что-то говорить, но у Оливера шумела кровь в ушах, все пролетало как в тумане. Ученики будто забыли о проклятиях, их внимание снова было приковано к уроку. И нужно бы радоваться, но…
Рука профессора ненавязчиво сдвинулась ниже, Оливер замер, не понимая, как реагировать и не показалось ли ему. Думай, думай!
— Да все нормально… — он двинулся в сторону, пытаясь высвободиться, но его сильнее вжали в бедро, сминая мантию.
Загнанным взглядом он метнулся по аудитории и вдруг наткнулся на Маркуса, зацепившись за него как за якорь. Он один не поддался на чары Златопуста Локонса, каменным изваянием выпрямившись за партой. Перо в его руках было сломано на пополам. Он напряженно следил за движениями профессора, а его самого перекосило от злости.
— Нокс!
Наступила тьма. Только сейчас Оливер понял, что на окнах ставни. Кто и когда успел их закрыть?
Вместе с темнотой стало холодно. Студено. Кабинет превратился во что-то опасное, рамки зловеще поблескивали золотом. Оливер вздрогнул, на что тут же среагировал профессор. Рука сильнее сжалась на предплечье.
— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, вено? — раздался голос профессора над ухом. Так близко, что Оливер услышал, как звуки рождались в его горле. — Поэтому, все смотрим и запоминаем.
С шелестом раскрылся проекционный экран. Следуя заклинанию, проектор на другом конце зала ожил, извлекая из линз картинку. В беловатом свете лица учеников казались зловещими масками.
— На моем примере вы узнаете, какие контрзаклятия можно противопоставить врагам. Зло не дремлет, а теория так же важна, как и практика.
Пока все усиленно пялились в экран, профессор потащил сопротивляющегося Оливера к кафедре.
— Я бы тоже посмотрел, — засопротивлялся Оливер и уперся пятками в пол. Он не хотел идти с профессором. Этот мужчина его здорово пугал.
— О, мальчик мой, в этом нет необходимости, — профессор сильнее дернул его так, что Оливер не удержался на ногах, и усадил на один из стульев. Сам сел на второй.
— Но мне надо идти…
— Я же сказал, что ты будешь моим ассистентом.
— И что мне делать? — он зачем-то понизил голос, который вдруг охрип, и даже не заметил, что профессор перешел на «ты».
— Тебе ничего не нужно делать, только получать удовольствие, — низко прошептал профессор, и Оливера будто ошпарило кипятком. Он почувствовал, как мужская рука двинулась по его напряженному бедру.
Возмущенно всхрапнув, Оливер вскинулся, но пальцы профессора так больно сжались на ноге, что он не удержал приглушенного вскрика.
— Тшшш, ты же не хочешь привлечь внимание всех этих прекрасных зрителей? — прошептал тихо мужчина, поддавшись к остолбеневшему Оливеру. Он приблизился, а его губы оказались у уха. Когда он снова едва слышно заговорил, Вуда обдало мурашками. — Пока они нас не видят. Если ты будешь послушным мальчиком, никто ничего не узнает.
Он почувствовал теплое дыхание на шее, а влажный язык провел дорожку от края рубашки до волос.
— Малейшее твое движение — и я включаю свет. — Он медленно убрал полы мантии Оливера и положил руку на его бешено вздымающийся живот. Дежавю захлестнуло Оливера, ладони вспотели.
— Что вы делаете? Я обо всем донесу, — яростно просипел Оливер, когда профессор придвинулся еще ближе. От него пахло какими-то терпкими благовониями и чем-то таким, от чего заледенели пальцы.
— Тогда все узнают твой маленький секрет, — парировал тихо профессор, его рука очень медленно забралась под рубашку, от ощущения прохладных пальцев на его разгоряченной коже, Оливер крупно вздрогнул. Его снова затрясло как в лихорадке. — Не забывай дышать. Пока ты молчишь, молчу и я. Помни об этом.
— Но…
— Шшшш…
Оливер замолчал, кусая губы и пялясь в темноту. Кафедра находилась в углу, вне досягаемости света, а первый ряд парт стоял поодаль, но это не значило, что их не видели и не слышали. От понимания происходящего его замутило. Но когда рука профессора нырнула в штаны, все мысли вылетели из головы. Ловкие пальцы обхватили член. Оливер затрясся. Смесь стыда и удовольствия прокатилась по всему телу, лишая остатков гордости.
— Ну-ка, приподнимись… И ноги раздвинь. Да, вот так, молодец.
Деревянный стул холодил зад, по щекам стекали слезы, пока руки профессора исследовали его тело. Оливер слабо покачнулся, падая на его плечо. Мужчина мягко придержал его, зарывшись лицом в его волосы.
— Ничто так не возбуждает, как опасность, — прошелестел он так тихо, что Оливер едва его расслышал. Скрючившись как креветка у него на груди, он часто и поверхностно дышал. — В любую минуту нас могут обнаружить. Ах, это чувство, оно поглощает без остатка, ты чувствуешь?
Его пальцы выделывали немыслимое, заставляя Оливера беззвучно сотрясаться и дергаться. Он понял, что кончил, только когда услышал чавкающие звуки, когда профессор размазал сперму по вставшему члену, затем его накрыло блаженной волной оргазма. Дерьмо, вот дерьмо! Как это было унизительно!
Профессор не остановился, пока Оливер не перестал вздрагивать окончательно, и только тогда отпустил его. Заботливо пригладил волосы.
— Ты слишком быстро кончаешь, но мне это только нравится. Надевай штаны и иди к себе. На сегодня свое ты отработал.
Оливер оделся и осмотрелся.
— Что я здесь делаю? — он обернулся к профессору, почему-то сидящему на соседнем стуле. Точнее, он сам почему-то сидел на кафедре.
— Ты мой ассистент, неужели забыл? Ступай, мальчик, мой, возвращайся на свое место, — Златопуст Локонс по-дружески похлопал его по спине, — ну же. И не спи больше.
