Madness.

Воспоминания. — Сколько ты будешь относиться так к своей учебе? — высокий темноволосый мужчина вскакивает со своего кресла, нервно теребя в руках свой телефон, который еще чуть-чуть и полетит в стену. — Когда ты возьмешься за голову? Мне звонит твой преподаватель и с огромным энтузиазмом рассказывает, как моя глубокоуважаемая дочь не ходит ежедневно на занятия, — Глаза отца леденеют практически за секунду. Он снова кричит и срывается на дочь. —Тебя там даже уже не помнят! — Черноволосая девушка даже не слушает. С абсолютным безразличием в лице и с легким, нескрываемым оскалом изучает въевшиеся в память картины. Картины, которые висели в кабинете у отца. Которые, кажется, приходилось видеть каждый день. На ковре у отца часто приходилось находиться. А он, кроме как кричать, ничего не может. Попугает тем, что карманные деньги отберет и забудет. — Почему ты, черт возьми, молчишь? - после небольшой паузы мужчина кидает краткий взгляд на дочь и садится вновь за рабочий стол. — А что мне тебе сказать? - Лиса всё-таки прерывает это давящее молчание, замечая на себе едкий взгляд отца. Именно такой же взгляд Манобан позаимствовала у отца, уже будучи взрослой. Они похожи как две капли воды. Лиса причин для гордости найти и не пытается. Её отец - гнусный тиран, который всегда будет думать лишь о себе. А Семья для галочки. Семья, которой нет уже несколько лет. — Ты меня спрашивал, когда отправлял в эту школу? — Лиса начинает заводиться с ходу. — Там одни паскуды учатся. — стоило лишь той произнести подобные слова, мужчину накрывает моментально. — Манобан, выбирай слова! - орет он и ударяет кулаком по столу. Только вот в этот раз девушка даже не дрогнула. Напротив, она заводится только больше, охотно подхватывая отцовскую агрессию. На лице у Лисы вырисовывается смертоносная улыбка. Она сжимает свою ладонь в кулак и очень пронзительно смотрит на папашу, который заигрался. — Что ты сейчас сказал? — агрессивно кидает свой портфель в стену, буквально на глазах зажигая этот фитиль агрессии с двух сторон, окончательно осознавая, что пути назад нет. — Ты как со мной разговариваешь? Совсем страх, что ли потеряла? — мужчина яростно цедит сквозь свои зубы, совсем не ожидая увидеть собственную дочь в таком состоянии. Он лихорадочно водит своим взглядом по Лисе, пытаясь осмыслить происходящее. — Смени свой тон, Лиса! — не на секунду тот не успокаивается. Резко хватает дочь за плечо, грубо его сжимает своей гигантской ладонью. Лалисе все эти прикосновения, в особенности от отца, неприятны. — Руки свои убери! - ядовито рычит девушка. — Я повторяю еще раз: руки свои убрал! — Агрессивно скидывает его свинскую ладонь со своего плеча и неосознанно делает шаг вперед. Не имея никаких тормозов в своих действиях. Она поднимает свой желчный взгляд на отца, встречаясь с не менее зверским взглядом в ответ. Не отрывая своего пылающего взгляда, девушка видит свое искаженное отражение в глазах тирана. Ей кажется, что перед ней стоит она сама. Ту будто кипятком окатили. Она очень во время вылезает из своего помутневшего состояния. Тяжелая рука мужчины вот-вот соприкоснется с её лицом и оставит после себя лишь жгучую боль. Лиса перехватывает его ладонь и, сжав её намертво в своей, вновь поднимает свой бездушный взгляд на него и опустошено цедит. — Еще раз ты позволишь себе поднять на меня руку, мразь. Я завалю тебя со ствола твоих шакалов, которые охраняют твою задницу как зеницу ока. — Словно ненужную игрушку, грубо пихает мужчину к стене и, не отходя от шокированного отца, демонстрирует на мгновение свою чудовищную улыбку. Которая, словно очередная доза, распространяется по лицу черноволосой и заставляет мужчину дрожать от страха. Лиса видит этот страх, она его чувствует всем своим нутром и внутри себя просто ликует. Удовлетворить своих внутренних бесов ей удалось. Подобрав с пола свой рюкзак, она спускает пальцем солнцезащитные очки себе на глаза и на прощание лишь кивает, в последний раз посмотрев пронзительно на отца. В тот момент каждый сам для себя все решил. Отец видит свое продолжение в своей подрастающей дочери. А Лиса видит отца в себе. Она неосознанно копирует его привычки, его взгляды и повадки. Манобан вылетает как ошпаренная из кабинета отца, сносит со своего пути дверь и еще одного мужчину, что ждал за дверью всё это время. Это была правая рука отца. Абсолютно такой же эгоистичный выродок. С ним она даже не здоровается. Лишь проходит мимо, агрессивно закидывая одну лямку портфеля себе на плечо.

***

Закрыв за собой входную дверь, она позволяет мальчику выбраться из своей крепкой хватки, сопровождая все это издевательскими насмешками. Кван поправляет задравшуюся футболку и пятится назад, задорно смеясь. — Как же здесь уютно на самом деле. Мне очень нравится гостиная, — Джису ныряет в белоснежный диван, расслабленно прикрывая глаза после. А Лалису не интересует диван и гостиная. Всё детство она тут пробыла и знала каждый уголок наизусть. Сейчас внимание Лисы привлекает ваза с роскошным и ярким букетом цветов. Пока эта парочка резвилась на диване, Манобан закидывает обе руки в карманы своих спортивных штанов и тактично приближается к кухонному столу, на котором стояла эта ваза. С неподдельным интересом всматривается в один цветок из многочисленных других цветов, который сразу же почему-то попал на глаза. Лисе гадать не приходится. Она сразу же понимает, что этот букет был подарен Дженни. А кем? Сказать пока не может. Совершенно неосознанно Лиса тянет свою руку к цветку и очень аккуратно дотрагивается до лепестков. С интересом изучив лепестки, рука постепенно спускается к стеблю. Шипы, которые находились на нем, бесцеремонно протыкают ладонь девушки до крови. Но та этого даже не почувствовала. В её голове прямо сейчас всплывают неприятные картины, из-за которых та начинает постепенно выходить из себя и звереть на глазах. В руке отдает острой болью, небольшой ручеёк крови стекает с ладони, а капельки крови падают в воду, где стояли цветы. Будто бы и этого мало. Лиса лишь сильнее сжимает стебель в руке, находясь совсем уже не здесь. Крови становится больше, а боль в руке лишь усиливается. Девушка водит кровавой ладонью по стеблю. А на лице ехидная ухмылка, которую ни с чем не спутать. До одури безумная и жуткая. — Лиса! Что с твоей рукой? — со стороны лестницы слышится очаровательный голосок. Который моментально въедается в память черноволосой. Она снова возвращается в реальность и, не успев даже понять, что происходит с рукой, оказывается рядом с обеспокоенной девушкой. Что по росту дышала ей в грудь. Дженни от неожиданности обстоятельств берет в свою руку истекающую ладонь Лисы и на эмоциях не знает, что ей делать. Смотрит то на саму Лису, то на Джису, которая тоже стоит в полном ступоре и не негодует. — Что случилось с моей рукой? — неподдельно удивляется Лиса, задумчиво смотря на свою руку. После чего сплетает свою красную от крови ладонь с ладонью Дженни воедино. — Боже. Зачем ты трогала эти цветы? — Дженни испуганно возмущается, не сразу замечая, что и её ладонь теперь тоже в крови. — Что ты творишь? Очнись! — Ким пытается в очередной раз докричаться до Манобан, которая не реагирует не на один заданный вопрос. Стоит как вкопанная, будто дар речи потеряла. А на лице чеширская улыбка. Через пару секунд Лиса всё-таки поворачивает свою голову к младшей, будто совсем и не ожидает увидеть её рядом. Смотрит на неё так, будто впервые в жизни видит эту нежную и обаятельную девушку рядом. Которая вот-вот заплачет. В таком состоянии никто еще Лису не видел. От того и страшно. Черноволосая продолжает смотреть своим одурманенным взглядом на Дженни, так глубоко, пытаясь проникнуть в недра её сознания и понять, чьё же имя засело в её голове настолько сильно. Она настойчиво вырывает свою окровавленную ладонь из её руки. И немедленно прикасается ей к белоснежной щеке младшей. С небольшим трепетом пальцами обхватывает её щеку, не позволяя ей лишний раз дрогнуть или отвести взгляд куда-то в сторону. Лисе хочется, чтобы она так только на неё смотрела. Так обеспокоено и так чувственно. А сама черноволосая смотрит на маленькую неумолимо сурово. Будто та в чем-то провинилась. Лалиса даже при таком раскладе все ей простит. Она оставляет на её щеке кровавый след от своей ладони и осторожно заправляет прядь её выпавших волос ей за ухо. — Дура, не трогай меня! - младшая порывисто скидывает ладонь Лисы со своего уха и кидает обеспокоенный взгляд на Джису, что в быстром темпе рванула за аптечкой. — Что случилось? Как ты могла так сильно поранить свою руку? — Не долго думая над ответом, Черноволосая рассматривает свою руку и довольно кивает, как ни в чем не бывало. — Случайно коснулась шипов. Эти цветы прекрасны. От кого они? - Лиса подносит свои руки к раковине, после чего Дженни дергает за краник, злобно оскалившись на неё. — Как можно было умудриться так? Тебя сейчас волнует только то, от кого эти цветы? Ты свою руку видела вообще? — рыкнув, Ким помогает Манобан промыть руки от крови под теплой водой. Она очень тщательно и внимательно смывает все остатки крови с ладони и так же следом промывает свою. — Так ты скажешь, от кого они? - не унимается Лиса. — Ты стала очень сильно отдаляться от меня. Я переживаю за нашу дружбу. — Пожимает плечами. Её голос звучит намного ниже и глубже, чем обычно. — Сейчас будем обрабатывать твою руку. В процессе обо всем поговорим. Мне на самом деле нужно много всего тебе рассказать! — Дженни в процессе удается хоть немного отвлечься от происходящего. Она вновь, по крайней мере, улыбается. А Лиса наглядеться не может. Даже пока не осознавая причины такого поведения со стороны младшей Ким. Джису вместе с Кваном еще около тридцати минут проторчали у Дженни. Решив, наконец, отправляться домой, Кван стаскивает свою ветровку с кухонного стула, а Джису ищет свой мобильник где-то в щелях дивана, на котором валялась все это время. — Нашла телефон? — девушка с каштановыми волосами сразу же присоединяется к поискам. — Не могу найти. Может, забыла в машине у Лисы? — взгляд Джису непроизвольно падает на Лису с перебинтованной рукой. Манобан секунда в секунду кивает головой, доставая её телефон из кармана своих штанов, сопровождая все это наглой ухмылкой. — Какого чёрта мой телефон у тебя делает? — старшая недовольно закатывает глаза, раздраженно выхватывая его из рук наглой. — Да так, нужно было кое-что глянуть. — Манобан толкает язык за щеку, смотря с нескрываемым весельем на неё. — Я шучу, успокойся! — Лиса пристально смотрит на Джису, а после и на Квана, что подходит ближе. — Давайте, проваливайте уже от сюда! — Лалиса своего шуточного недовольства не скрывает, а напротив, сопровождает сестру и брата до самой входной двери, желая поскорее остаться наедине с Дженни. — Нет, ну ты видела? Командует уже у тебя в доме! — Джису заливисто смеётся, бросая свой выразительный взгляд на Дженни, что тоже в свою очередь сопровождает их до входной двери. — Манобан, не выводи меня из себя, — с еле видной ухмылкой на лице произносит старшая. — Может, еще хочешь что-нибудь сказать про бильярд? — Лалиса вопросительно вскидывает бровь, сверкая своей выразительной улыбкой на мгновение. Открывает дверь, облокачиваясь о неё и устремляет свой хмурый взгляд на подругу, а после и на Дженн. — Я больше никогда не пойду с тобой играть в бильярд. Это скукота смертная! — Джису вновь вспоминает эти унылые часы, что они провели за игрой в бильярд и возмущено мычит. — Ладно, девочки. Всем спокойной ночи. Нам пора. Не хочу получить от родителей. Нужно младшего отвезти. — Джису тянется к Дженни, оставляя совсем легкий поцелуй у неё на белоснежной щеке. А после и к Лисе тянется, сразу же получая легкий удар по плечу. — Руки. — безэмоционально произносит Манобан, сразу же чувствуя на себе в шутку озлобленные взгляды со всех возможных фронтов. — Ты неисправима, Манобан. — Ким удается перед уходом заглянуть в залитые кровью глаза своей подруги. Глаза яростно горящие ярким пламенем. В них будто души больше нет. Что-то её очень сильно тревожило. Но Лиса с этим разберется обязательно. А по другому и не может быть. Захлопывая после друзей дверь, Лиса разворачивается на автомате в сторону отходящей к дивану Дженни. Пристальный и ядовитый взгляд Лалисы устремляется прямо той в спину. А Дженни прекрасно его ощущает. Мурашки по коже. Ощущает обжигающий взгляд меж своих лопаток. Она не решается и звука малейшего издать. — Теперь то мы можем поговорить? — слышится за спиной совсем негромкий голос. Звучит спокойно, но спокойствия Дженни не придает. Ким взволнованно выдыхает и не торопится поворачиваться. Не торопится и на вопрос отвечать. А Лиса снова в своих мыслях. Погружается в них и не дает себе отчет о происходящем. Она все так же прожигает своим пронзительным взглядом ей спину, находясь в трепетном ожидании, когда же любимая девочка всё-таки повернется. — Лиса, мне кажется, ты в последнее время не в себе. — наконец вымолвила хоть что-то. А мурашки по телу не прекращаются. Пронзающий холод младшая ощущает не только на спине. Но и в воздухе. От страха, который она прямо сейчас испытывает. Безумие вперемешку с блядским страхом. Которого она никогда ранее не испытывала, находясь с подругой детства. — Думаешь? — вдруг со спины слышится сиплый голос. — Думаю? — подобный вопрос доводит до конвульсии в прямом смысле. Ким резко разворачивается к Манобан, вновь замирая на одном месте как столб от увиденного. Лиса как стояла на своем месте за это время ни на сантиметр не сдвинулась. Всё так же смотрит. Озверевший оскал и ядовитая улыбка. Которая Дженни запомнится до конца жизни. Наконец-то они встретились взглядами. Лиса свою жизнь отдаст за этот взгляд. Только вот сейчас он какой-то напуганный. — Боишься меня, маленькая? — с неподдельным удивлением интересуется Лиса, делая шаг вперед. У неё глаза вспыхивают мимолетным, еле уловимым безумием. Сама Ким не из пугливых. Но подобные приколы радости и удовольствия не приносят. Она все еще надеется, что над ней просто смеются или глупо шутят. — Это уже реально не смешно. Такое твоё поведение меня изрядно пугает. — по интонации было понятно, что Дженни не то чтобы напугана. Ей до чёртиков жутко, жутко стоять со своей родной Лисой. Которую не узнать. Она с искоркой надежды решается заглянуть в леденящий душу взгляд. В нём ничего нет. Лалиса словно фарфоровая кукла со стеклянными глазами. Самое скверное. Это то, что Дженни сама не понимает, что происходит. Почему вдруг Лалиса переменилась. Лиса в таком состоянии сочно смакует эмоции младшей, которые бьют через край. Дженни старалась виду не подавать. Но у неё это выходило не очень. Неизменная ухмылка на её лице, пронзительный и до боли хладнокровный взгляд из-под кепки бьет Дженн по вискам. Как бы напоминая об опасности. О какой опасности идет речь? Это её родной человек. Она никогда не сможет причинить вред своей маленькой и очаровательной девочке. Но подобные мысли постепенно покидают Ким, от чего становится еще страшнее. Лалиса слегка щурится и скользит по худенькой фигуре подруги оценивающим взглядом, вдруг заявив: — Не бойся меня, бельчонок. Я не способна причинить тебе боль, в каком бы я состоянии не находилась. — Манобан отмирает мигом и вновь с беззаботной улыбкой на лице снимает с головы кепку, устало зевая. Лицо Дженни в этот момент видеть надо было. Огромное облегчение и груз, который наконец-то свалился с её плеч. Груз неимоверного страха. Ким поверила в то, что это могла быть очередная дурная шутка Лисы. Каких раньше было море. Сомнений почему-то у девушки совсем не осталось. Вновь отдает душу ей. Доверяет. И прощает такие не смешные шутки. — Сил моих больше нет, — Дженни устало заваливается на кресло, облокачивая и свою тяжелую голову о спинку. А взгляд направлен на туда-сюда перемещавшуюся Лису. — Прекрати маячить перед глазами. Сядь и сиди уже спокойно! — Дженни поджимает свои губы и продолжает прожигать Манобан своим взглядом. — Мне завтра надо будет встретиться с Донсу. Будет ли у тебя время меня подвезти? — Дженни на помощи настаивать не будет, если та откажется. Да и не откажет ей Манобан, в этом она может быть уверенной на все сто процентов. Успев лишь услышать это поганое имя. Лису будто внутри всю выворачивает. Она еле слышно вдыхает воздух, резко прищурившись на сидевшую в кресле Ким. — Я тебе что, личным водителем нанималась? — просипела она, подходя ближе. Этот парень по имени Донсу её раздражает. Одно его упоминание способно разжечь в ней пламя неимоверной агрессии. Донсу, как оказалось, новый дружочек Дженни. Про которого она и хотела рассказать Манобан во время обработки её руки. Этот букет цветов тоже от него. Ким светится так ярко, когда речь заходит о нём. А Лалиса виду не подает. Лишь размышляет о разном в своей голове. Подавляя безумные мысли и попытки устранить объект, который выводит из себя. Она уверенна в том, что она не способна на такие жестокости. — Ну, Лиса! Пожалуйста. Тебе трудно, что ли? — не отстает младшая, мигом слезая с кресла. Манобан сопротивляться долго не может. А если быть точнее, то просто не хочет. Смотрит на неё, борясь с двумя сильнейшими чувствами внутри. Стоит лишь увидеть эти глаза и больше даже не думает об обратном. Дженни - её слабость. Только она может её сломать, только она может сделать её счастливой. Только она может излечить её душу. Но об этом та даже не догадывается. — Хорошо. Иди сюда. — настойчиво просит девушка, беря ту за запястье. — Я завтра за тобой заеду. — подтягивает Ким к себе за руку. — Только не одевайся слишком красиво. Иначе мне придется вырвать ему его глаза. — Манобан сохраняет свой непроницаемый тон, серьезно смотря на девушку впереди. — Я подумаю. Иди уже домой. Папа, наверно, заждался. — Дженни издает тихий смешок, всем телом поддается вперед, нежно обхватывает подругу за шею. — Кстати, твой папа сегодня приходил. Когда ты собиралась мне рассказать о его приезде? — младшая вопросительно вскидывает бровь, продолжая невозмутимо смотреть на Лису. Находясь в непосредственной близости с ней. Она забывается. Её тепло забирает с головой. Лиса кладет обе руки ей на талию и резким движением притягивает Дженни к себе. В глубине души надеясь, что никто подобный момент не прервет. А если попытается, Манобан без колебаний уничтожит. Кто бы это не был. — Отец? И что же он хотел? — Лалиса не выпускает её из своих крепких объятий. Словно жгут, её руки раскинулись у неё на талии. Вдохнуть невозможно. — Просто приходил поздороваться со мной и с отцом. — Дженни утыкается лбом в плечо Лисы, продолжая придерживать её за шею. — Отпусти меня. Ты так больно сжимаешь мою талию, дура! — на лице Лалисы еле видная ухмылка. Водя горячими ладонями по талии, она всё-таки неохотно выпускает её. Обязательно, оставив после своих горячих прикосновений синяки. Прикосновения Манобан грубые, но приятные. Дарят покой, но и способны стереть с лица земли. — Все, я пошла. Нужно кое к кому наведаться дома. — Манобан переключается с одной темы на другую, пытаясь отвлечься от подступающих мыслей. Стаскивает с дивана свою кепку и, кратко посмотрев в последний раз на Дженни, подмигивает ей, уверенным шагом направляясь к двери. — Передавай папе привет! — кричит Ким с кухни. Лиса кивает в её сторону и перед тем, как закрыть за собой дверь, меняется в лице моментально, вновь прожигая младшую взглядом, когда уже та отвернулась и принялась заниматься своими делами. Выйдя на свежий воздух, девушку начинает потряхивать от накопившейся ярости. Все это время она держала себя в узде, дабы не разнести дом Дженни к чертям собачьим. Сжимает пальцы в кулаках до хруста и очень быстрым шагом идет к своей машине. Лисе дай возможность увидеть этого Донсу, она его уничтожит и закопает где-нибудь в лесу. От одного его имени девушка начинает сходить с ума. А от представлений, что руки этого животного будут прикасаться к её ангелу, Манобан разрывается от понимания собственной безысходности. Она не может забрать её и закрыть где-нибудь. Чтобы избавить её от всех этих грязных взглядов. От всех этих рук, что тянутся к ней и пытаются заполучить. Лалиса стискивает свои зубы, останавливаясь около своей иномарки. И на мгновение оборачивается к дому. На лице яростный оскал, озлобленная до жути улыбка. Глаза горят адским пламенем. В голове сто процентов есть какая-то мыслишка. Жуткая, жестокая. — Спокойной ночи, принцесса, — цедит черноволосая, со вспыхнувшей в глазах искрой гнева и азарта. Лиса отрубит им всем руки, вырвет им глаза и заберёт своё.