Madness.

Утром следующего дня после очередной лишённой сна ночи Лалиса всё-таки решила пойти на определённые уступки отцу. Не только потому, что это общая работа. В большинстве своём — из-за того, чтобы он поскорее уехал к себе и перестал доставать её, создавая лишние проблемы. Ему, вероятнее всего, и самому в глубине души нужно только, чтобы та подписала важные документы по общему бизнесу. Все остаются в плюсе. А после его ноги больше не будет в этом доме. Ему не выгодно вести вражду с собственной дочерью, которая имеет практически семьдесят процентов от их совместного бизнеса. Он это прекрасно понимает и лишний раз не дёргается. Уверенным шагом девушка преодолевает лестничный пролет, встречаясь взглядом с домработницей. Лиса с едким оскалом на лице пальцем указывает ей на входную дверь, ожидая её дальнейших действий. Женщина, что находилась на своей смене с самого утра, прекрасно её поняла и покорно удалилась из гостиной, оставив семейство наедине. Манобан предстоит наконец закончить всю эту цирковую программу с отцом. С кухни ни малейшего звука не доносится. Это всё сигнализирует о том, что либо отец всё ещё спит, либо не в настроении слушать свой любимый джаз. Девушка флегматично заходит на кухню и вальяжно усаживается за кухонный стол напротив отца, мгновенно погружаясь в изучение важных документов для её подписи, даже не обращая внимания на трапезничающего отца. Который, в свою очередь, тоже особо не горел желанием вести любого рода диалог, а тем более в гляделки играть. — Подписывай всё, что тут есть, и проваливай, — ровно через пять минут хладнокровно выдает Лиса, кидая отцу стопку бумаг после того, как сама всё подписала. — Ты так быстро изучила всю предложенную информацию? — отец в изумлении вопросительно вскидывает бровь, специально не заостряя внимание на подобную уже привычную дерзость со стороны дочери, и внимательно просматривает все подписи. Девушка не спешит отвечать на поступивший вопрос. Она проникает своим язвительным взглядом прямо в душу, не давая никаких ответов. Напротив, вопросов становится с каждым разом только больше. Только вот мужчина не спешит их оглашать. Он напряженно просматривает все подписи на наличие каких-либо ошибок, основательно пробегая взглядом строчку за строчкой. Потому что чувствует подвох. А Лалиса просто молча наблюдает, поджидая лишь удобного момента, чтобы его наконец вышвырнуть. Она прекрасно понимает, что тот ей не доверяет. Именно поэтому он принялся всё так отчётливо шерстить. Непродолжительное молчание прерывает сипловатый голос Лисы. — Что-нибудь нарыл? — с ехидной ухмылкой на лице спрашивает Лиса, перекидывая одну ногу на другую и продолжая кошмарить отца своим насмешливым взглядом. — Думаю, мы решили всё, что нам нужно было. Теперь я могу уехать, — мужчина не отвечает на вопрос. Он отчаянно хватает документы и стремительно вылезает из-за стола в попытках побыстрее улизнуть. — Ты куда-то торопишься? — напористо продолжает задавать риторические вопросы девушка, замечая все эти до безумия отчаянные попытки сбежать. — Лиса, ты подписала все нужные бумаги. Мне сейчас нужно вернуться в Испанию и продолжать нашу работу. Что за глупые вопросы ты задаёшь? — не выдержав, раздражённо выпаливает мужчина, быстрым шагом намереваясь покинуть кухню. — Тебе торопиться вовсе не стоит. Все твои вещи и так уже собраны, — на полпути мужчину останавливает довольный голос Лисы, которая, в свою очередь, едва сдерживает свою нахальную и самонадеянную улыбку, переводя пронизывающий взгляд на только что распахнувшуюся прямо перед носом отца дверь. Мужчина неподвижно наблюдает за всей этой открывающейся картиной, пребывая в лёгком оцепенении. По ту сторону двери стоит домработница со всеми его чемоданами. А чуть поодаль — небольшой чёрный минивэн, рядом с которым дежурит личный водитель дочери. Начав понимать суть всей ситуации, мужчину в моменте словно накрывает волной ярости. Словно ошпаренный, он резко разворачивается к сидящей дочери. Одним только выражением лица он даёт понять, что на этом всё заканчивается: его терпение, снисхождение — всё. — Папочка, билет до Мадрида купить? — Лиса подливает масло в огонь. Она поднимается со стула и направляет взгляд на потрясённого отца. Это конец. Она больше не намерена видеть его рядом. Он давно стал изгнанником в её жизни. Всё, что их связывало до сегодняшнего дня, — это работа. Но Лисе ничего не стоит избавиться от него и в этом плане. Она даже не собирается провожать его взглядом. Как только он пнул входную дверь и покинул дом, его тут же встретила по ту сторону горничная, молча протянувшая ему билет в один конец. Лалиса позаботилась обо всём. Она сама купила ему билет до Мадрида.                         

***

— Ты понимаешь, что я сегодня занята? — злобно цедит Лиса в трубку, намереваясь швырнуть телефон в стену. — Манобан! Ты обещала мне, что мы сегодня увидимся, — абсолютно идентичным тоном выпаливает Джи на другом конце провода. — Я сегодня должна буду отвезти Дженни по её делам, потом у меня встреча в клубе по работе. В мои планы ты сегодня никак не вписываешься, — издевательски по слогам произносит последнее слово, собираясь уже сбрасывать трубку. — Не смей, Лиса! Не смей сбрасывать трубку! — вопит Джису. — Мне уже пора идти. Увидимся, — не дожидаясь ответа, Лалиса наперекор всему сбрасывает звонок и откидывает телефон куда подальше, пытаясь сосредоточиться на документации. У неё нет лишнего времени на разговоры с Джису. Едва ли получилось сконцентрироваться, как сразу же раздаётся раздражающая вибрация телефона. — Что ещё? — на другом конце слышится свирепый голос Лисы. — Лалиса, здравствуйте, — мужчина в телефоне не растерялся. — Ваш отец только что отправил запрос в бухгалтерию о выдаче документов на получение своей доли в вашем бизнесе. Он уходит в срочном порядке. — Что ты говоришь?! — выкрикивает девушка, стискивая телефон в ладони. — На каких основаниях он подаёт этот запрос? Неужели он серьёзно думает, что так просто получит эти тридцать процентов?! — Лиса свирепствует, принявшись разносить всё, что лежало на столе. — Лалиса, он объясняет своё скорое решение тем, что переезжает со своей семьёй за границу и больше не имеет желания вести с вами совместный бизнес, — всё так же осторожно объясняет мужчина в трубку, надеясь на какое-то снисхождение. — Переезжает за границу, значит? — девушка словила резкий стоп в своих действиях и переспросила у сотрудника ещё раз, не дав ему даже ответить. — А где он сейчас? — насмешливо спрашивает Лиса. — В Мадриде. — Делай что хочешь, но свои тридцать процентов он не заберёт. Договаривайся как хочешь и как можешь. А если не получится — уничтожь, — надрывая голос, кричит Лалиса и бросает телефон на стол. Разгневанная до предела, девушка, услышав стук в дверь, с явным недовольством поворачивается к своему столу и бросает на вошедшего в кабинет человека полный злобы и оскала взгляд. Парень с выразительной внешностью, обладающий харизмой и уверенной походкой, входит в кабинет к Лалисе. Его тёмные волосы слегка растрёпаны, а глаза, полные решимости, сверкают в тусклом свете. За спиной, в кобуре — пушка, которая, казалось, была неотъемлемой частью его образа и давила предательски на спину, напоминая о том, что он выполняет всегда лишь грязные дела за определённое вознаграждение. — О, Джонвон! — раздражённо воскликнула девушка. — У нас всё летит к чертям, а ты непонятно где ходишь?! — девушка — как буря, сорвавшаяся с цепи. — Я уже обо всём слышал. Какие действия прикажете предпринимать? — в словах этого парня чувствовалась уверенность и выточенная годами улыбка. Улыбка у него была редкая, но цепкая. Джонвон и Лалиса чем-то были похожи друг на друга. Наверное, поэтому они работают уже так много лет душа в душу. Джонвон — тише. Говорит коротко и точно. А Лалиса не такая. Она — как вспышка молнии, интуиция в человеческом обличье. Каждый раз, когда врывается, оставляет после себя полный хаос и разруху. Она всегда знает, как поступить, и даже не оставляет себе малейшего времени на раздумья. — Я даю тебе карт-бланш. Делай всё, что в твоих силах, — произнесла Лалиса с холодной ясностью в голосе. Ни тени сомнения, ни лишнего слова — только железная уверенность. Не глядя, она небрежным движением бросила Джонвону ключи от автомобиля и продолжила: — У меня нет времени разбираться с этим. Я на тебя рассчитываю. Лиса уверенно встала со своего рабочего кресла. Одно мгновение — и будто в ней внезапно включился иной, холодный режим. Её движения, как всегда, были точны: ни дрожи в руках, ни следа сомнений на лице. Только в глазах мелькнуло что-то острое, похожее на боль, переодетую в разочарование. Она прошла мимо широкого окна, за которым вечерний город жил своей жизнью, в привычном ритме. Мир снаружи продолжал вращаться, как и всегда. Будто бы ничего не менялось. Джонвон сразу понял свой приказ. Манобан умела удивлять — всегда. Но даже её личный киллер, привыкший к её взрывной решительности и порой безумным решениям, остался на миг безмолвен. Говорить об убийстве собственного отца с такой ледяной ясностью. Такое не под силу даже самым хладнокровным существам в этом мире. Даже у наёмников, головорезов, стратегов — у всех тех, кто учился выключать чувства, — в голосе дрогнет что-то, когда речь заходит о родной крови. Но не у Лисы. — Будет сделано, — Джонвон просто, холодно и ясно ответил после затяжной паузы. Ни вопросов, ни колебаний — только стальной голос, выточенный из тишины. Он беззвучно подошёл к двери и продолжил: — Какова цена за смерть твоего отца? — Что ты дашь мне за это? Лалиса медленно повернулась. Её взгляд был отточен, как лезвие. В нём не было привычной вспышки эмоций — ни страсти, ни боли — только чистая, ледяная решимость. — Я дам тебе всё, — тихо сказала она. — Но потом ты исчезнешь. Канешь, словно в воду, и исчезнешь, — прошептала Манобан, стаскивая с вешалки свой пиджак. — Будет сделано, — повторил он, как обещание. Он не сказал больше ни слова, решительно шагнул и покинул кабинет. Взгляд — как всегда — был твёрд. Но покидать её он не собирался. Он исполнит любой её приказ. Но не покинет её. Джонвон просто не сможет развернуться и уехать.                  

***

Лалиса вылетела из кабинета, словно из клетки, в которой сдерживала себя весь день. Дверь хлопнула за спиной, как выстрел. Она почти бежала по лестнице — быстрая, как молния, нервная, как обнажённый провод. Внутри всё кипело. Она мигом переключилась на нынешнюю проблему. Это был новый ухажёр Дженни. Через тридцать минут — Дженни. И её долбаное свидание с тем самым новым парнем. Очередным милым, бестолковым идиотом, который не знает, как Дженни хмурит брови, когда сосредоточена. Не держал её за руку, когда у неё тряслись пальцы от страха. Он — просто мимолётный, временный, пустой. А Лалиса сжимала руль до побелевших костяшек, когда села в машину. Она была зла. Настолько зла, что в груди не оставалось воздуха. Не на Дженни — на себя. Потому что уже давно, слишком давно влюблена в неё. До боли, до грани, до одержимости. А та, как обычно, светится рядом, говорит: «Спасибо, ты лучшая», — и кидается в объятия очередного, кто не заслуживает даже её взгляда. Дженни просто её не замечает. Но Лиса всё равно едет. Всегда едет. Потому что не может не быть рядом. Потому что если не она, то кто? Кто ещё отвезёт Дженни на свидание, убирая со лба прядь и делая вид, что внутри не ревёт пожар? Да и Лисе нужно поглядеть на этого парня воочию. Не потому что интересовало, какой он, — а потому что ей нужно было знать, кого она в скором времени уберёт. — Если он будет к ней лезть, я его похороню, — тихо прошипела она, включая поворотник. Её чувства были как нож в спине, воткнутый собственной рукой. Но даже с этим ножом она ехала. Потому что Дженни — её слабость. Её крах. Её любовь. Когда Манобан подъехала, Дженни уже стояла у входа. Причём Лиса заметила только её, но не стоящего рядом амбала. Светлая, как всегда. С сияющей улыбкой и розовым румянцем на щеках. Лалиса на мгновение замерла. Как всегда. Потому что Дженни была её центром. Её бедствием. Её катастрофой. А рядом стоял он — Донсу. Среднего роста. Безвкусный пиджак. Самодовольная ухмылка. И взгляд, который слишком жадно скользнул по Дженни — и слишком долго на ней задержался. — Что он себе позволяет? Увидев это, Лиса вылетела из своей машины, словно хищник, сорвавшийся с цепи. Вся её сдержанность держалась на одной Дженни. Только её присутствие останавливало Лису от того, чтобы не подойти и не врезать этому щенку с самодовольной ухмылкой. Улыбка на губах — вежливая, почти тёплая, если смотреть издалека. Вблизи её глаза полыхали серым пламенем, холодным и обжигающим одновременно. Она смотрела на него не просто как на соперника. Как на врага. Как на помеху. — Ну, привет, — сказала она, глядя не на Дженни, а прямо в лицо парню с неистовой агрессией на лице. Слова прозвучали буднично, почти лениво, но в них пряталась бешеная ярость — как нож в шёлковой обёртке. В её голосе не было фальши, но было слишком много тишины между словами — той самой тишины, которая всегда предвещает бурю. Она смотрела на него, не моргая, словно вымеряла, сколько нужно усилий, чтобы сломать его. Не физически, нет — ей бы хватило пары острых фраз. Достаточно было одного взгляда — и его самодовольная ухмылка дрогнула, будто он, сам того не осознавая, почувствовал, что оказался в зоне поражения. Он попытался пошутить, но слова застряли где-то между зубами. Лалиса шагнула ближе — расстояние между ними сократилось до грани неловкости, но она чувствовала себя абсолютно спокойно. — Ты знаешь, — продолжила она чуть тише, взгляд прожигал его изнутри, — мне очень любопытно, насколько хорошо ты понимаешь, с кем собрался сегодня провести вечер. Дженни в этот момент что-то болтала, смеялась — не замечая ни электричества, скапливающегося в воздухе, ни того, как хищная тень нависает над её новым парнем. Лиса не отвела взгляда. Это было не знакомство. Это было предупреждение. Он протянул руку с какой-то наигранной лёгкостью. Он что-то вяло пробормотал в ответ, будто пытался понравиться, но Лиса даже не слушала. Всё её тело гудело от сдерживаемого гнева. Она видела, как он касается руки Дженни, как кидает на неё взгляды, в которых слишком много желания и слишком мало глубины. Если бы Дженни рядом не было — она бы уже давно на него накинулась. Не в истерике. Не в грубой вспышке. А с точностью хирурга. С холодной, изящной яростью. С каждым словом, которое оставило бы на его самоуверенном лице следы надолго. Но сейчас — она сдерживалась. — Я Донсу. А вы, наверное, та самая подруга? — протянул он руку в знак знакомства, делая отчаянный вид, будто ему не кидали угрозу минуту назад. — Что-то вроде того, — тихо сказала Лалиса, сжав его руку чуть крепче, чем нужно. — Очень близкая подруга. В этот момент Дженни засмеялась. Только это был не её обычный звонкий, искренний смех. В нём была пауза — слишком долгая. Как будто ей нужно было время, чтобы надеть маску. Она стояла ближе к Лисе, чем к нему. И её взгляд скользнул мимо Донсу, чуть коснувшись Лалисы — внимательный, будто сканирующий. Она всё поняла. Каждый оттенок эмоций. Она заметила, как Лиса смотрит. Как сжимает руку. Как не дышит. Но уже в следующий миг Дженни снова была собой. Улыбка, лёгкость в голосе, как будто ничего не случилось. Как будто всё нормально. Только Лиса знала — Дженни видела всё. Просто решила не говорить. Пока.                     *** Лиса сидела за рулём. Руки крепко сжимали руль — костяшки побелели, а челюсть была так напряжена, будто ещё чуть-чуть — и её сведёт. Дженни весело разговаривала, замечая натянутый воздух, но ледяного молчания спереди — нет. Она легко чмокнула Лису в щёку — по-дружески, как всегда, — и прошла мимо, усевшись на заднее сиденье рядом со своим Донсу. На заднее. С ним. Словно Лиса — просто их водитель. Мотор завёлся с глухим рычанием, и Лиса сразу вдавила педаль, будто ей нужно было срочно сбежать — от самой себя. Она смотрела прямо перед собой, как будто взглядом могла прожечь лобовое стекло. Асфальт будто вздрогнул под колёсами. Каждый поворот был отточен, как удар. Каждая смена полосы — как вызов. Она вела быстро, жёстко, точно — как будто каждое движение руля было способом выпустить злость, не сорвавшись вслух. Машина мчалась сквозь улицы, притормаживая резко, заходя в повороты с хищной грацией. В зеркало заднего вида она изредка бросала взгляды на Дженни. Та смеялась, что-то шептала парню, а Лису это жгло. Как соль на открытую рану. — Ты сказала, через два часа закончите? — спросила Лиса, не оборачиваясь, глядя в зеркало заднего вида, где отражалась только Дженни. — Думаю, да. Я тебе обязательно напишу, — молниеносно отвечает Ким, растворяясь в искренней улыбке. — У меня встреча. В клубе на восточной стороне. Закончу — приеду. Напишешь мне, — коротко сказала Лиса. Она произнесла это спокойно, но взгляд — острый, колючий, с долей безумия — скользнул по парню, задержался на секунду. Он отвёл глаза. Правильно сделал. Машина остановилась у ресторана. Лиса смотрела, как они выходят — как она уходит. В очередной раз. Снова не с ней. Дженни оглянулась, помахала и отправила той нежнейший воздушный поцелуй. Лалиса подняла пальцы в слабом ответе — и, не дождавшись, пока те скроются внутри, нажала на газ и уехала прочь. Впереди был клуб. Клуб, работа, ночь. Но сердце оставалось там — на заднем сиденье. Рядом с той, кто даже не заметила, как Лиса горела.       Лалиса въехала на парковку ночного клуба резко, с коротким визгом шин. Даже машина, казалось, чувствовала её настроение — угловатое, острое, на грани. Глаза горели, пальцы нервно постукивали по рулю. Всё внутри гудело. Она вышла из салона и скинула с себя свой пиджак, оставив его в салоне машины. И сразу нырнула в ритм ночи: ночной клуб встретил Лалису грохотом басов, огнями, расплывающимися по тёмным стенам, и жаром, словно сама ночь дышала в затылок. Она вошла как вихрь — без тени сомнений, с точной уверенностью в каждом шаге. Агрессия в её взгляде была почти осязаемой, напряжение сидело на плечах, как пиджак — дорогой, но тяжёлый. Это был не просто рабочий вечер. Это была попытка не взорваться. А потом уже рабочая встреча. Переговоры. Бумаги, цифры, соглашения. Всё, что она делала с хладнокровной точностью. Но прежде нужно было отключить мозг. Хоть на пару минут. Перед началом переговоров Лиса направилась к барной стойке. Надо было сбросить напряжение, выдохнуть. Хоть на мгновение. — Два шота. Любого дерьма, лишь бы жгло, — бросила она бармену и устало опёрлась о стойку. Первый глоток — чтобы забыть, второй — чтобы не думать. Огненная дорожка пробежала по горлу, и ей стало чуть легче дышать. Она уже собиралась повернуться к VIP-зоне, где должен был ждать её партнёр по переговорам. Когда она обернулась к назначенному столику в VIP-зоне, её брови едва заметно дрогнули. В углу сидела не партнёр, с которым она вела дела уже третий год, а девушка — молодая, но уверенная. Высокая, изящная, с лёгким изгибом бедра и глазами, в которых читалась лёгкая ирония и слишком много ума. Она была моложе. Та, кто ещё только начинал играть в большие игры, но уже явно знала, как выигрывать. Пак Розэ. Никто не предупредил Лису, что на встречу вместо отца придёт, как оказалось, его дочь. Но, чёрт возьми, какой это был ход. Её появление было не просто эффектным — оно выбивало из равновесия. Не тем, что она была красива, а тем, как она смотрела. Свободно. Смело. Почти вызывающе. — Госпожа Манобан, добрый вечер! — раздался бархатный голос. — Простите, что не мой отец. Он в отъезде. Я представляю его сегодня. Пак Розэ. Она смотрела на Лису, не отводя глаз, но и не подавая ни одного намёка — ни улыбки, ни жеста. Только взгляд, в котором было слишком много интереса, чтобы быть деловым. Голос у неё был мягкий, но с тем типом уверенности, который нельзя подделать. Розэ не смотрела — изучала. Лалису, её жесты, её лицо. Но та не ответила ни на один из невидимых вызовов. Лалиса лишь кивнула. Глаза скользнули по девушке мельком, как по пункту в документе. Она не собиралась отвлекаться. Не на внешность, не на манеры, не на этот упрямо спокойный голос. Всё в Розэ как будто вызывало её на эмоциональную дуэль, а Лиса не играла в такие игры. Манобан уверенно подошла к VIP-столу. — Да. А ты, видимо, сюрприз, — сухо сказала Лиса. — О, я вообще сплошной сюрприз, — Розэ усмехнулась и жестом предложила присесть за стол. — Присаживайся, обсудим наши интересы. Я уверена, нам будет о чём поговорить. — Улыбка у Розэ была хитрая, спокойная и вкрадчивая, как у той, кто уже знает, что победит. И при этом не спешит. Как только Лиса молча и хладнокровно села за стол, девушка напротив приступила к действиям. — Как я уже и сказала, я сегодня представляю интересы отца. Надеюсь, вы не разочаруетесь. — Это был тон, в котором сплелись формальность и лёгкая игривость. — Мне нужны подписи. К чему все эти формальности? — прямо спросила Манобан, выпивая третий шот, который только что принес официант. — А вы сегодня, я смотрю, очень даже хорошо напиваетесь. От чего бежите? — вопрос в лоб от Пак Лису обескуражил. — Просто отдыхаю, как и все люди в этом месте. — Лиса отпила ещё один глоток, но не отводила взгляда от Розэ. В её голосе не было ни капли сомнений, только ледяная уверенность, будто она точно знала, что может контролировать любую ситуацию. Розэ не обижается на такой тон, и совсем не обижается на подобную хладнокровность Лисы. Пак говорила мягко, непринуждённо, но в каждом её слове сквозила одна цель — прощупать Лису. Уловить, как она дышит, на что реагирует, как ведёт себя под нажимом.  — Я слышала о вас много, — продолжала она, подперев подбородок рукой. — Ты всегда такая? Или только со мной?  Лиса, не отрываясь от документов, отвечала без малейшего волнения: — Вопрос не имеет отношения к делу, — её голос оставался спокойным, глаза не поднимались с бумаг, но в словах чувствовалась уверенность. Она продолжила с заметным язвлением: — Это такой прикол — сперва ко мне на “ты”, а потом снова на “вы”? Розэ сдерживала свою хитрую улыбку, понимая, что ей хоть как-то удалось разговорить мисс хладнокровность. — Этот вопрос тоже не имеет отношения к делу, — сказала Пак, наслаждаясь эмоциями, которые ей удалось вызвать, и снова давя на Лису, не теряя уверенности. — Но я на него, в отличие от вас, отвечу. Просто пытаюсь найти подход к вам и начать хотя бы какой-то диалог. Лалиса не поддавалась на все эти «искусные манипуляции» по её мнению, поэтому просто проигнорировала её слова. Она не осознавала, что таким образом подпитывает Пак Розэ всё больший интерес. Именно в этот момент к их столику подошёл мужчина. Один из тех, кто считает, что женщина в одиночестве — это приглашение. Он был навязчив, явно подшофе и слишком самоуверен. Схватил Лису за локоть и прищурился: — Девочка, может, тебе не с этой… а со мной? Всё произошло за секунду. Лиса резко развернулась, схватила его за шею одной рукой, а другую подняла и с такой скоростью и силой влепила ему по лицу, что тот отлетел назад, сбив барный стул. Грохот перекрыл даже музыку. Бармен вздрогнул, кто-то зааплодировал, но Лиса уже отвернулась. Бармен молча убрал осколки. Охрана вытащила тело, и клуб вернулся к привычному хаосу. А Лалиса вновь села, как будто это было частью деловой встречи. Розэ захлопала ресницами, но не от страха — от восхищения. — Вы жестоки, госпожа Манобан, — произнесла она с усмешкой. — Но в этом, знаете ли, тоже есть шарм. — Я не для того сюда пришла, чтобы вас развлекать, — холодно бросила Лиса и снова принялась читать документы. — О, поверьте, вы развлекаете меня больше, чем весь этот клуб. — Розэ чуть подалась вперёд, её голос стал ниже. — Но не волнуйтесь. Я здесь не для флирта. Просто мне интересно, как вы устроены, — сказала она с улыбкой, в которой мелькнул азарт. Лиса не посмотрела. Не дала ни взгляда, ни мимики. Но Розэ продолжала изучать её. Пак не будет приставать. Не будет тянуть за руку. Не будет лезть открыто. Она говорила про условия сделки, но делала это так, будто читала стихи. Сравнивала цифры с картинами. Вставляла образы, намёки, мягкие подколы, но всё в пределах допустимого. Она была слишком умна, чтобы быть прямой. Её голос был обволакивающим, как вино. Её мысли — острыми, как лёд. И даже когда Лиса делала вид, что не слушает, она слушала. Потому что невозможно не слышать Розэ. Её не нужно было видеть — она уже была внутри. Пак Розэ была рядом. Разговорчивая. Ненавязчивая, но неотступная. Как аромат, едва уловимый, но проникающий в каждый уголок. Она не пыталась взять штурмом. Она собиралась проникнуть под кожу. Лалиса сбилась со счёта, какой шот она пьёт. Допивая уже точно последний, девушка оставляла последние подписи на очень важных документах, изредка посматривая на своего нового партнёра, который строил ей глазки. — Вы всегда такая напряжённая? — продолжала Розэ с лёгкой улыбкой, беря бокал с белым вином. — Или это всё из-за вечернего дресс-кода? Лиса не подняла взгляда от папки с документами. — Ты хочешь говорить по делу — говори. Всё остальное меня не интересует. — О, вы так уверены? — Розэ откинулась назад. — Мне кажется, вас давно никто не интересовал. Вот в чём дело. — А мне кажется, ты много болтаешь, — отрезала Лиса, как ножом по канату. Устремив свой пожирающий взгляд на Пак. Этот взгляд сканировал, будто раздевая до костей. Агрессивный, хищный, холодный. — Это потому что ты молчишь. Мне приходится заполнять пустоту между нами, — беззаботно ответила Розэ и наклонилась ближе. — А ещё, признаться, мне просто чертовски нравится смотреть, как ты сдерживаешь раздражение. Это почти эротично. — Розэ ловила этот взгляд на себе, но, в отличие от других смертных, не отводила взгляд и улыбалась, будто просила ещё. Лиса резко захлопнула папку. В клубе на мгновение ударил сильнее бас. В темно-красных огнях Розэ выглядела как мираж — соблазнительный, гибкий, ускользающий. Её голос ласкал слух и бил по нервам. — Мы закончим это за двадцать минут, — жёстко произнесла Лиса, — и ты забудешь, как я выгляжу. Разве нет? Розэ усмехнулась, проведя пальцем по краю бокала. — Не думаю, что смогу. Ты ведь сама как картина. Даже если хочешь быть безликой, Лиса — у тебя не выходит. Секунда паузы. Лиса напряглась всё больше. И вдруг — телефон в её внутреннем кармане завибрировал. Сообщение от Дженни. «Свидание закончилось. Заберёшь меня, пожалуйста?» Она сжала челюсть. Раздражение. Желание. Усталость. Слишком много всего. И ещё — Розэ, которая не отставала. — У меня дела, — сказала Лиса и подорвалась из-за стола. — Передай отцу, что я ознакомлюсь с другими документами позже. Ответ будет уже утром. — Ты бросаешь меня одну? — Розэ встала тоже. Теперь они стояли близко. Слишком. — Это деловая встреча, а не ужин. Пак наклонилась ближе к её уху, её голос был как бархат: — Знаешь, Лиса. Если бы это был ужин — ты бы не ушла. Манобан молча развернулась и ушла, словно не слышала. Она и вправду ничего не услышала. Или ей так казалось.  Она только спешила забрать Дженни. Розэ осталась в клубе. Улыбаясь. Не побеждённая. Не забытая. Она знала — Лиса может уйти сейчас. Но не навсегда. — Ты вернёшься, — тихо прошептала Розэ, проведя пальцем по краю бокала. — Я это чувствую. Лалиса вылетела из клуба, её шаги были быстрыми и уверенными, будто она пыталась убежать от чего-то, что не давало ей покоя. Пак Розэ всё ещё была где-то рядом, её взгляд, как тень, следил за каждым её движением, но Лиса не обращала внимания. Всё, что сейчас было в её голове — это необходимость забрать Дженни из ресторана. Ради неё Лалиса готова была бросить всё. Она резко направилась к своей машине. Сев за руль, Лиса резко нажала на педаль газа и уехала. Машина мчалась по ночным улицам, скорость была такой, что даже другие водители отъезжали в сторону. Лалиса не замечала ничего вокруг — ни огней города, ни движения машин, ни людей на тротуарах. В её голове стоял только один звук: быстрые удары её сердца, сливающиеся с ревом двигателя. Всё остальное исчезло. Запах духов Розэ всё ещё витал в воздухе, как ненавистная вуаль, которую Лиса не могла стряхнуть. Её мысли были как шторм, и лишь один образ оставался ясным — Дженни, её тихое присутствие, её доброта, которая так часто помогала Лисе быть чуть мягче, чем она обычно была. С ней она становилась другим человеком. Когда Лиса наконец подъехала к ресторану, её рука инстинктивно сжала руль. Она включила фары, осветив парковку, и едва ли заметила, как её сердце подскочило, увидев Дженни на выходе.  Подойдя к машине, Дженни широко улыбнулась. — Ты опоздала, — с лёгкой насмешкой сказала Ким, садясь в машину. — Я уж подумала, ты забыла про меня. — Как я могу забыть про тебя? Как только получила твоё сообщение, сразу же рванула. — Манобан уверенно выворачивает на основную дорогу и вдавливает ногой в педаль газа.