Особенности бытия охотника на магов

Что делает человек, желающий выжить при встрече с демоном. Ну после того, как вырежет ближайший храм Создателя, за что тот посылает на него столь противоестественную кару… Бежит. Возможно вопит. Но лучше всё же обойтись без криков. Ведь они не только привлекают лишнее внимание демона, но ещё и сказываются на дальности забега. Хотя есть в крике и положительные стороны. Кто-то ещё, кроме демона, может обратить на крикуна внимание и стать первой жертвой демона… Что делает при встречи с демоном кто-то более боевитый и готовый к сражению? Да всё тоже самое… Ни меч, ни стрелы в сражении с демоном, чьё тело определённо не несёт в себе привычного мяса и крови, не слишком полезны. Даже бесполезны, если нет способности вложить силу в удар. И тем разительнее перемена, если с демоном встречается профессиональный боец с магами и демонами, одного только присутствия которого хватает для выведения из строя самых слабых обладателей связи с Тенью. Вот бы ещё такой матёрый боец с порождениями Тени сейчас был здесь… Мои же способности заканчивались на этих неуместных размышлениях и подготовке очередной Кары. И Кару я выдать смог, после чего, не помышляя о попытках насладиться результатом (едва ли впечатляющим), наконец прекратил изображать из себя застигнутого в амбаре нага, дёрнулся в противоположную сторону, умудрившись даже не забыть ребёнка. Аж гордость берёт… Мать ребёнка мною бы гордилась… Чего нельзя сказать о всех наставниках и собратьях по ордену, для которых моё стратегическое отступление было бы не проявление трусости (принимать неравный бой без достойных причин на это могли только идиоты, не ценящие свою жизнь), а просто глупостью. Пусть и исключительно из-за исполнения. Всё же одно дело спускаться в тёмный-тёмный подвал, спокойно освещая себе путь факелом… И совсем другое, когда факел освещает непойми что, а тень от оказавшейся на плече вопящей девочки обманывает меня чуть ли не на каждом шагу. Как я всё же не споткнулся и не расквасил нос, в процессе ещё и не прибив девочку если не своим весом, то самим падением, я не понимал совершенно. Но вот осознать, что долго так продолжаться не может, я всё же смог. После чего резко остановился, ссадил с себя ребёнка и развернулся, поднимая щит и концентрируясь на очередной Каре, которую вновь же и применил. Без ясного результата, но чего уж там. Были дела и поважнее. — Мелкая! — рявкнул я, поворачиваясь и наблюдая за очень непонимающим, испуганным и залитым кровью лицом. Да… С детьми у меня что-то всё не слишком складывается… — Амелия! — вновь рявкнул я, думая уже куда более радикальных способах привлечения внимания. — Д-да? — Мелкая, слушай меня внимательно. Помнишь наш уговор? Помнишь? — и дождавшись растерянных кивков, продолжил. — Дальше бежишь без меня. До самой церкви. И не останавливайся. Поняла меня? — напряженно вслушиваясь в тишину, спросил я, с трудом удерживаясь от идиотской идеи отбросить факел и начать трясти ребёнка. — Бежишь, пока не окажешься в церкви. Молча. А там уже голосишь. Про подвал, про магов, про демонов… Хоть про Создателя… Но только в церкви! — и вновь заторможенные кивки и попытки что-то сказать, которые я игнорировал. — Бегом! — гаркнул я, всучивая факел и разворачивая ребёнка в сторону выхода. — Быстро! Топот ног начал набирать темп, тени от факел превращали забег в то ещё зрелище, но мне было уже не до того. Щит был поднят, в руке наконец оказалась булава, а ослеплённые факелом глаза, теперь бестолково щурились в попытках разглядеть что-нибудь во тьме. Получалось паршиво. Да и слух не слишком хорошо работал под оглушительный стук сердца и совершенно неприемлемое после столь «длительного» забега пыхтение. И с этим нужно было что-то сделать. Ну или хоть как-то дополнительно защититься, к примеру начав готовить очередную Кару. И пусть тут же кольнувшая разум боль явно говорила о поспешности её подготовки, но сейчас было явно не то того. Так что Кара готовилась, а я отчаянно вглядывался во тьму, отчаянно не желая дождаться ответного взгляда… *** Очередной день затянувшегося восстановления для Уриена проходил без особого разнообразия. Очередная попытка поднять себе настроение выведя кого-нибудь из себя не слишком удалась. Окружающие уже привыкли к его взбрыкам. Попытка смириться с тем, что увильнуть от вступления в донельзя мутный орден Серых стражей, опять провалилась. Что вновь возвращала к поискам непонятно чего. Возможности проигнорировать Серых, просто вернувшись в ряды воинов веры, не существовало. Даже не из-за древних договоров и особой влиятельности Серых или каких-то политических решений, повоевать на политической арене с Серыми были готовы даже Денеримские недохрамовники. Но вот плещущаяся в жилах скверна, разбавленная кровью Архидемона — это уже совсем другой сложности задача. Сложно проигнорировать то, что спасает тебя от смерти, одновременно её же и приближая. Да и не верил Уриен в то, что столь «примечательный» состав, благодаря которому он в будущем сможет чуять Порождений тьмы, не имеют возможности отследить. Благо у тех же храмовников методика слежки была. Да и что стоит самим Серым научиться чуять не только Порождений, но и собратьев по ордену? А после задавать вопросы тем, которые эту принадлежность не подтверждают… Так что простить излишнюю мрачность и желчность Уриену было можно. Пусть и едва ли хотелось… Этого не хотелось даже самому Уриену, для которого каждое смирение окружающих превращалось в очередное прощание с орденом Храмовников и Церковью, давно ставшими для мужчины единственным смыслом жизни. Терять привычный быт, привычное окружение и привычный смысл жизни ради не пойми чего… Нет, желание геройствовать умерло в Уриене вместе с первым братом по оружию, лишившимся жизни из-за неосмотрительности и желания помочь. И стало отвращать после второго брата по ордену, умершего уже из-за «геройств» самого Уриена. Уроки жизни, которые мужчина не хотел повторять, но всё же находил в них что-то ценное. Пусть и со слишком горьким привкусом… Так что героический орден Серых стражей Уриена совсем не привлекал. Даже наоборот. И всё же стать героем придётся. Как минимум, чтобы умереть на своих условиях. Ох уж эта Скверна в крови, которая неминуемо превратит его в одного из Порождений тьмы… Их чуть более привлекательного родственника — вурдалаков… Прекрасная перспектива, неминуемая через десяток, может два, лет… С такими перспективами стать героем кажется уже не столь позорным. Впрочем, жизнь предоставила Уриену шанс проявить свою жертвенность и благородство без нескольких мучительных лет в рядах Серых стражей. Ведь как можно не геройствовать, когда в церкви кто-то начинает отчаянно вопить о демонах в подвале, при этом заливаясь слезами, сбиваясь после каждого вопля? А к моменту, когда Уриен всё же смог увидеть голосящую малявку лично, и вовсе впасть в истерику со слезами, вскриками и иканием… Как тут не наполниться желанием пойти геройствовать?! Особенно будучи храмовником, лишённым возможности продолжить быть таковым… Излишнюю поспешность своего поступка, вызванную явно не лучшим состоянием души и разума, Уриен осознал лишь добравшись до единственного места, где бы могли обитать демоны в подвале. Всё же стоило не мчаться в неизвестность, соизволив прихватить лишь меч и щит. При этом не соизволив даже сообщить о своём намерении братьям по ордену. Но с другой стороны, кто бы его тогда пустил в бой, зная его состояние. Да и чтобы мог подумать Серый, узнав о поступке своего рекрута? Да, на это будет интересно посмотреть… Если только темнота подвала всё же окажется чем-то менее серьёзным, чем страхи запаниковавшей девочки… И валяющийся факел, грозящий устроить из подвала и сооружения над ним пепелище, так и призывал Уриена к простому выводу. Девочка увидела что-то лишнее в тенях, а после детская фантазия дополнила картинку до демона. Только вот сам Уриен этому объяснению не верил и со всё большей опаской ступал в темноте, пока не услышал знакомый лязг, а после был вынужден защищаться совсем не от демона. — Киран, Андрасте тебя покарай, что ты устроил?! И куда влез?! — и пусть после окрика атаки прекратились, но пару неприятных ударов по щиту мужчина всё же получил. *** То, что меня атаковал совсем не демон, я понял почти сразу. Всё же не заметить светящегося изнутри демона я не мог. По крайней мере я так искренне считал. Только вот сложно остановиться, когда вот уже несколько минут накручиваешь себя, пытаясь почуять каждый мимолётный намёк на опасность. Да и ощутив за спиной какое-то шевеление, сложно на него ответить как-то иначе. И всё это благодаря оказавшемуся со мной во тьме подвала мужчины. — В логово малефикара. Как оказалось… — буркнул я, испытывая совершенно неуместное облегчение от присутствия мужчины и с трудом находя в темноте направление, с которого должен был прийти настоящий враг. — Чего? Малефикара? В подвале?! В паре шагов от церкви?! Да ты должно быть шутишь… Ну нет… Не может же этого быть… — с совершенно несвойственной для себя растерянностью забубнил Уриен, заставляя меня собраться с мыслями и отбросить глупое облегчение. Глупо было забывать о том, что старший храмовник находился далеко не в лучшей форме. — Может… — буркнул я, вновь вглядываясь во тьму. — Созданная из пепла тварь мне, к сожалению, не привиделась. — Дух праха?! В подвале! И вот с этой тварью повстречался ты и та девчонка?! И выжил?! — всё больше закипая и отрезая малейший шанс услышать приближение твари, орал Уриен. — Ах вы ж нажьи дети?! Как?! Ну как вы смогли это сделать?! Найти демонов на ровном месте?! Вы их что, призвали?! А может высрали?! Хотя нет, вы и есть самые настоящие демоны! Отрыжки Тени! — бесновался Уриен, которого я с каждой новой репликой опасался всё больше. В отличие от Духа праха, скрытого во тьме, почему-то взбесившийся храмовник был рядом. И всё же, первым ошибку допустил я. Ну или не допустил, учитывая, что не только Уриен оказался сбитым с толку разошедшейся от меня Карой и наконец замолчал, но и вой демона за спиной был особо довольным. — Андрасте мне в жены… — выдавил из себя Уриен, после чего я наконец испытал на себе Кару нормального храмовника. Быструю и действительно сокрушающую каждого. И пусть магии во мне было не так много, если не считать точно где-то присутствующего внутри лириума. И в теории я даже имел сопротивление ей… Но вот пришедший будто изнутри удар я ощутил прекрасно. А после, с небольшим облегчением, собрался лишиться сознания. Выдавить из себя несколько Кар, а после оказаться под её же ударом было уже слишком. По крайней мере именно так я думал, пока лицо не начало приближаться к полу, а я, по велению очень настойчивого предчувствия, не перевёл это точно нелицеприятное сближение в скольжение доспеха по полу. Очень своевременно, учитывая новый вой твари как раз оттуда, где я недавно был. Только вот воем всё не ограничилось и я впервые в своей жизни испытал на себе воздействие боевой магии. Ну или её подобия от демона, решившего не умничать и просто запечь храмовника в его же броне… Не слишком удачно, учитывая ощущение неприятного, но всё же сносного жара на теле. Жаль только, что на этом всё не закончилось и мне пришлось пытаться укатиться в сторону в совсем не приспособленном для этого доспехе. Да и место для подобных манёвров было выбрано неверно, если судить по звону в ушах от встречи моей головы с чем-то железным… *** Было что-то очень ироничное в том, что перестав быть храмовником, Уриен с непозволительной лёгкостью смог столкнуться с очередным демоном. И не просто демоном, а тщательно подготовленным стражем места, призванным малефикаром, столь искусно притворявшимся послушным магом, что тот даже смог дожить до старости на свободе. Исключительная щедрость Церкви и Короны, доставшаяся совершенно того незаслуживающему магу… Ещё сильнее веселил Уриена тот факт, что несмотря на свой опыт, к встрече с демоном мужчина был готов очень условно. Да, Кара была прекрасным оружием. Но на этом средства борьбы с конкретным Духом праха заканчивались. Меч, как и любое другое оружие, если оно не было зачаровано на недоступном большинству уровне, был бесполезен. Щит мог выдержать многое, но не в бою со способным очутиться за спиной тварью. Даже ясность мыслей, и та покинула мужчину, додумавшегося мчаться на встречу опасности с огнём в сердце и ветром в голове. Голову даже посетила первая ересь, обвиняющая во всём Создателя, явно обозлившегося на вынужденного клятвопреступника. Или не первая ересь? Только вот все эти проблемы не могли испортить настроя Уриена. Нездоровая весёлость наполняла мужчину. А вместе с ней мужчина всё больше ощущал, что проиграть этот бой он не сможет. Свой последний бой, как храмовника. В очередной раз отдав свой долг Ордену, защитив его будущее в виде валяющегося где-то рядом ученика. И доказав себе, что храмовником он быть не перестанет несмотря на всякую пакость в крови и неприглядные перспективы в будущем. Так что новая Кара была готова ударить по демону, а в голове Уриена уже выстроилась последовательность действий после этого. Готовить вместе с Карой ещё и Очищение было болезненно. Но необходимо, так как следовало не только как следует помучить связь демона с Тенью. Всё же привязка к месту опытным малефикаром — это совсем не то, что решается одной лишь Карой. Нужно разрушить ещё и не пойми что с этой стороны… А перед этим это загадочное «что-то» найти. Бродя всё в том же логове подготовленного мага. И далеко не факт, что годы отсутствия сделают эти поиски легче и безопаснее. Очень может быть, что даже наоборот. Так что сейчас следовало лишь разобраться с Демоном. И для этого, помимо удара по связи следовало лишить тварь тени ещё и основного метода ориентации в пространстве. С чем справлялось Очищение, изрядно разбавляя своим применением разлитую в пространстве магию. А после наступал пренеприятнейшей этап геройства. Ведь необходимость ударить как можно сильнее по телу, и тем самым уничтожить или развоплотить противника — это определённо что-то очень героичное. Прямо из легенд о Каленхаде или ком-то не менее легендарном. Где художественные образы становились куда более важны, чем правда. Которая сейчас заключалась в том, хватит ли у Уриена сил, чтобы перебороть магическую тварь в магии. Ну или её подобии, а может даже противовесе вроде храмовничьих приёмов… Мелькнувшие где-то сбоку когти и высеченные о поставленный щит искры, обозначали необходимость действовать. И Уриен начал действовать… *** — К….! — раздалось откуда-то. — Ки…., вс….! — прозвучало вновь. — Киран, Создатель тебя побери, если твои глаза не откроются, то клянусь, я их сам тебе открою. И обещаю, сделаю это самым болезненным способом из тех, который появится в моей голове! — раздалось вновь кое-что уже куда более разборчивое. И пусть голос всё ещё отдавался у меня в голове неестественностью и странным гулом, слова я смог разобрать прекрасно. Как и догадаться, кто столь «тактичен» в попытке привлечь моё внимание и вернуть моё сознание из Тени. — У…ен… — Очнулся значит… И даже что-то понимаешь. Прекрасно. А теперь, вне зависимости от своих желаний, поднимайся и иди. Или ползи к выходу. — и в этот раз в словах Уриена была та самая строгость, к которой я привык. И пополз, игнорируя боль, отсутствие ориентиров во тьме и уверенность в том, что далеко уползти я не смогу. И я полз до того момента, пока сознание не покинуло меня вновь. Глупая надежда меня не покидала… Интерлюдия 8. Как пережить очередной подвиг подчинённых и не лишиться здорового сна — Нет. Нет-нет-нет. Ну не может этого быть?! Создатель, за что ты так со мной?! Чем же я так нагрешил, что должен вновь и вновь сталкиваться с этим?! — вопрошал очень солидный в определённых областях тела мужчина, вчитываясь в свежее послание и совершенно несолидно кривясь от каждой строчки. — Лучше бы я в Денериме бодался с аристократами за очередной трактир рядом с портом, а после победы кутил в том самом трактире в компании всех местных девок! — Дейн, прекрати богохульствовать. Или я, именем Создателя, тебя покараю. — буркнула находящаяся в кабинете старшего храмовника Настоятельница, не отрываясь от своих бумаг. — Как? Что ты сможешь придумать такого неприятного и самое главное неожиданного, чтобы превзойти очередные подвиги наших подопечных? — желчно бросил храмовник, отрываясь от бумаг и смотря на женщину. — Сгною трактирщика и всю его семью, если они посмеют угостить тебя ещё хоть одной бутылкой своего пойла? — не отрываясь, спросила совсем не святая женщина, покусившаяся на дорогое каждому мужчине. — Да… И как тебя только Создатель до сих пор не покарал за такое святотатство и использование положения? Или Создатель потому и не… — растерянно спросил сэр Дейн. — Не продолжай, пожалуйста. Иначе твои шутки и правда превратятся во что-то непотребное. И если я этот юмор старых и дряхлых храмовников понимаю, то кого-нибудь менее… опытного твои слова могут сильно… удивить. — буркнула женщина, явно сознательно отказываясь от куда более грубых слов. — Пожалуй… Только вот как мне ещё реагировать, если Уриен и его бедовые подопечные грозят превратиться в героев?! — возмутился мужчина. — Тех самых храмовников, которые демонов пачками режут, а после малефикаров из ближайших кустов тащат! Ещё и этот Вильгельм, будь он не ладен. В жизни нас не задевал, но стоило помереть… Как сдох чудно, так всё никак не успокоится. И каждое «чудо» лучше прежнего! — Маг, что с него взять… — Знаешь, слишком ты спокойна, учитывая, что вот эту писульку ты уже читала. — потряхивая бумагой, протянул храмовник. — И прекрасно понимаешь, что проклятый малефикар — это совсем не обычный маг. И «чудачества» его могли привести к большой и дурнопахнущей куче. — Эх… — наконец оторвавшись от бумаг, тяжело вздохнула Настоятельница. — Ты шутишь или правда не понимаешь, что я просто стараюсь не думать дурного об одном давно сдохшем маге? Так как отомстить ему нет никакого шанса. Разве что попытаться с демонами заигрывать, в надежде на отлов ублюдка в Тени, что я не сделаю никогда. — в голос подкрадывалась злость. — Что же… Я рад, что всё же не один переживаю. И задаюсь вопросом о том, что с ними делать. Особенно теперь, когда Уриен, передав свою любовь к «приключениям», оставляет своих подопечных без присмотра. — Мне начать рассказывать тебе, как жить храмовникам? — изгиб брови женщины был весьма красноречив. — Нет, спасибо. Но вот что делать прямо сейчас я бы хотел знать. Берлогу Вильгельма нужно проверять. Нужно обезопасить. А после, если понадобится, уничтожить. — Так же проверять, как мы это делали до смерти Вильгельма? — усмехнулась женщина, на что получила лишь очень раздраженный взгляд недовольного проигрышем в разговоре мужчины. Впрочем, это был далеко не первый проигрыш. Переспорить настоятельницу у храмовника получалось редко. — Ладно… Теперь главное придумать, как выделить братьев на зачистку. И куда приткнуть наш «удачный» эксперимент. А то и правда угробятся где-нибудь найдя малефикаров…