Раз профессор, два профессор

Несколько дней подряд Гермиона упорно, рьяно, с полной самоотдачей упражнялась в том, что ей никогда не удавалось: перестать накручивать себя и до изнеможения анализировать произошедшее. Успехов на этом поприще она всё ещё не добилась. Гермиона была уверена, что взрослые, тактичные, разумные люди (к которым она себя, разумеется, причисляла) именно так и поступали: закрывали глаза на мелкие недоразумения, выкидывали из головы небольшие промахи, которые могли поставить человека в неловкое положение. Именно это произошло между ней и Малфоем: недопонимание. Секундная слабость. Незначительный эпизод, которым стоило пренебречь. Гермиона уверяла себя: неловкости им обоим хватило сполна, поэтому сделать вид, что ничего не произошло, было правильно. Безопасно. Она повидала опасностей на несколько жизней вперёд и вовсе не планировала увеличивать этот счёт. Малфой, вне всяких сомнений, просто оступился. Устал, перенервничал. Выпил порядочно огневиски. Не было никакого смысла вспоминать, сколько нежности, сколько жадности было в том, как он… Гермиона гнала такие мысли прочь — она была выше этого. Именно поэтому она не репетировала разговоров, не ожидала объяснений. В конце концов, если ничего не произошло, не было причин вести себя иначе. За завтраком она как обычно приветливо кивнула и поздоровалась. — Доброе утро, — улыбнулась она, повторяя про себя свою мантру: Просто коллеги. Ничего выдающегося. Всё как обычно. Просто коллеги. Ничего… Сердце так и норовило выпрыгнуть из груди, растерянно и взволнованно билось о рёбра, но ему никто не давал слова. — Ну и неделька! Эссе у нескольких курсов, собрание у МакГонагалл. — Не могу не согласиться, — проворчал Флитвик. — Либо не происходит ровным счётом ничего, либо происходит всё и сразу! — Доброе утро, коллеги, — ответил Малфой, занял своё место и тут же уткнулся в тарелку. Разговор не продолжился. Гермиона не ожидала от него слишком многого: они едва ли предавались светским беседам с самого раннего утра, но всё-таки… Малфой выглядел собранным и молчаливым, после завтрака сухо попрощался и поспешил по своим делам. Она не стала придавать этому значения. Просто коллеги. В следующий раз они столкнулись в совятне. Драко стоял у одного из окон и сосредоточенно привязывал свиток к лапе своего филина. Гермиона колебалась, сделав осторожный шаг, чтобы не вспугнуть птиц. Он заметил её почти сразу. — Грейнджер. Вежливый тон. Едва заметный кивок. Не проронив больше ни слова, Драко проверил свиток, погладил филина по крылу и направился к выходу, будто их встреча и даже присутствие в одном пространстве не предполагало никакого взаимодействия. Гермиона озадаченно посмотрела ему вслед. Ничего выдающегося. Это повторилось ещё несколько раз. В библиотеке, за ужином, в коридоре… Каждый раз при встрече Малфой был невероятно занят, крайне собран и донельзя немногословен. Он проходил мимо, извинялся и прерывал разговор, который затягивался. Даже его взгляды — обычно пытливые, пристальные, иногда насмешливые — не задерживались на ней ни на мгновение дольше положенного. Всё как обыч— Нет, если так подумать, не всё. Медленно, но неуклонно внутри Гермионы закипала злость. Кем он себя возомнил? Напыщенный мерзавец! Который задирал нос, считал себя лучше других. Может, он даже думал, что это она виновата?! В груди разгоралось жгучее чувство стыда, совершенно унизительное ощущение: со стороны, должно быть, всё выглядело так, будто она… Навязывалась? Донимала его?! Словно сама мысль о том, что он вынужден терпеть её присутствие, вызывала у Малфоя отвращение, и он спешил убраться восвояси… Такой вопиющей несправедливости и пренебрежения Гермиона стерпеть не могла, а уж тем более не собиралась с ними мириться. Самовлюблённый, нахальный, типичный… слизеринец! Гермиона решила, что с неё хватит, и больше не причисляла себя к взрослым, тактичным, разумным… Если Малфой не хотел мира, ему стоило подготовиться к войне.

***

Твёрдо приняв решение, что Малфой больше не доставит ей никаких неудобств, Гермиона не заводила с ним разговоров, при встрече только холодно здоровалась и спешила вернуться к своим делам. К счастью, ей было чем себя занять: она вела переписку с Бруствером о министерских делах и рунических текстах, находила новые отрывки студентам для перевода (и если их вдруг стало больше, а с ними и работы для Гермионы по их проверке, она бы назвала это чистой случайностью, не более). Она закончила сортировку архива для МакГонагалл, поэтому занялась своими бумагами: пару раз разобрала все книги, заметки и черновики, оформила новый заказ во «Флориш и Блоттс», после которого можно было начинать сортировку заново… Конечно, ей было чем себя занять! Она и думать забыла про Малфоя. Гермиона вела занятие у шестикурсников — сдвоенная пара Гриффиндора и Когтеврана, во время которой студенты работали над переводом особенно сложного отрывка из «Речей Сигрдривы», — когда раздался стук в дверь. В класс заглянула МакГонагалл. — Профессор Грейнджер! На минутку. Студенты оживились, по кабинету пробежал шёпот. — Не отвлекайтесь от перевода. Постарайтесь закончить строчку до руны «лагуз», — строго заметила Гермиона и направилась к двери. МакГонагалл выглядела обеспокоенной, сжав губы в тонкую линию. — Мисс Грейнджер, вынуждена попросить вас закончить занятие раньше. Министр ожидает вас в моём кабинете. Гермиона нахмурилась. Кингсли редко бывал в Хогвартсе, а если всё-таки появлялся, то всегда предупреждал о визите заранее. В последнем письме он точно не упоминал, что вопросы, которые они обсуждали, требовали встречи. Значит, это было что-то срочное. — Разумеется, пару минут. Студенты не особенно возражали против того, чтобы освободиться почти на час раньше. Гермиона хоть и подчеркнула, что перевод должен быть закончен, но сомневалась, что эту часть хоть кто-то из них расслышал: с такой скоростью все бросились из класса. Она наспех собрала учебники и, перекинув сумку через плечо, последовала за Минервой. В коридорах не было ни души, их шаги гулким эхом отдавались от стен. Гермиона мысленно перебирала, что могло привести Кингсли так неожиданно: перевод норвежского рунического камня был завершён. После Рождества они обсуждали материалы будущей конференции в Рейкъявике, но темы и докладчики уже были выбраны… — Виски и вереск, — окликнула МакГонагалл горгулью ещё на середине коридора. Та нехотя зашевелилась, услышав пароль, и со скрежетом подвинулась, чтобы дать им дорогу. Винтовая лестница обернулась вокруг себя несколько раз, и они оказались в кабинете МакГонагалл. Она не особенно его жаловала и в основном продолжала работать в своём привычном кабинете рядом с классом Трансфигурации. Комната больше напоминала музей или торжественное, но не очень-то обжитое помещение: Минерва появлялась в нём только для встреч с кем-то и некоторой бумажной работы. Портреты бывших директоров так и не привыкли к такому положению дел, считая, что от них скрывают новости. Стоило МакГонагалл появиться на пороге, как те немедленно собирались у рам, делая вид, что не прислушиваются к разговорам самым внимательным образом. Ничего не изменилось и в этот раз: Финеас Найджелус Блэк вполглаза косился на вошедших, пока Армандо Диппет не очень-то реалистично симулировал храп. Только портреты Дамблдора и Снейпа пустовали. — Министр, — МакГонагалл шагнула на пушистый ковёр с узором из ярко-красного тартана — единственное, что она изменила в убранстве кабинета — и направилась к креслу за своим столом. Кингсли заслонял собой если не половину, то не меньше трети небольшой комнаты. Он обернулся, и за его спиной показался… Драко Малфой собственной персоной. При виде Гермионы — и, разумеется, пока высокопоставленный собеседник не видел! — улыбка медленно сползла с его лица. — Спасибо, Минерва. Мисс Грейнджер, — широко улыбнулся Кингсли и крепко пожал её руку. — Рад вас видеть. За прошедшие годы он не растерял свой талант выглядеть элегантно и вместе с этим броско — одновременно по меркам волшебников и маглов. На нём был безупречно скроенный тёмно-синий костюм и дорогое пальто графитового оттенка, пошитое по магловской моде. Можно было подумать, что он оказался здесь чуть ли не по ошибке, перепутав Хогвартс с Риджент-стрит, если бы не внушительный амулет из потемневшего золота с крупным, подёрнутым сизой дымкой аметистом, который виднелся за полами его пальто. Кингсли держался уверенно и естественно, как человек, привыкший быть хозяином положения, где бы ни оказался: жестом пригласил Гермиону подойти ближе, будто сам не был здесь гостем. — Благодарю, что нашли время для такой спонтанной встречи, — с извиняющейся улыбкой склонил голову он. — Но мой вопрос не терпел отлагательств, поэтому я посчитал, что практичнее будет решить его с глазу на глаз, — Кингсли указал ладонью на неё, а затем на Драко, — с профессионалами своего дела. Мистер Малфой очень лестно отзывался о ваших методах изучения рун. Драко наконец совладал с собой: учтиво кивнул ей, выражение его лица было нейтральным. Гермиона мысленно скривилась: лестно отзывался? Паршивый лицемер, ну конечно! Ведь он знал, что она делала переводы для Кингсли! И хвалил вовсе не её работу, а выбор министра, который решил с ней сотрудничать. Гермиона ответила Малфою короткой и не особенно искренней улыбкой. — Чем можем быть полезны? — любезно уточнила она, поспешив перевести взгляд на Кингсли. — Итак, ближе к делу, — тон Бруствера сменился на деловитый. — Я ограничен во времени и очень рассчитываю, что получу ответы, которые ищу. Он открыл кожаный портфель и вытащил небольшой тёмный шарик, который на глазах превратился в потёртый серебряный котёл, ничем особенно не примечательный, кроме цепочки рун, обвившейся по верхнему краю. — Перед вами котёл для зелий намерения и состояния. Редкая вещь, искусная работа. Кингсли сделал паузу, позволяя им рассмотреть руны. — Подобные котлы использовали на севере Европы, в основном в скандинавских странах, — продолжил он. — Считалось, что такие руны усиливают действие зелья, без вмешательства в рецепт и без изменения видимых свойств. Достоверных доказательств этому, однако, не осталось. Задумчиво пожевав губу, Кингсли внимательно смотрел на котёл. — Проблема в том, что подобные котлы начали вновь появляться, — медленно произнёс он. — На чёрном рынке, в частных коллекциях. Это не единичные случаи. Его взгляд на мгновение задержался на Драко, затем — на Гермионе. — Проверки на тёмную магию не выявили ничего подозрительного… Минерва, я бы не стал приносить с собой опасный артефакт, — поспешил заверить МакГонагалл он. Она кивнула, подняв взгляд от бумаг. — Но есть основания полагать, что подход к их созданию изменился, и это больше не кустарная древняя магия. Мы не можем быть уверены, что они работают так же, как их исторические аналоги. Котёл плавно повернулся в воздухе, руны вспыхнули под лучом солнца. — Я ожидаю услышать ваши версии. Вы, профессор Грейнджер, практикуете системный подход к рунам. А вы, профессор Малфой, специализируетесь на зельях, как на процессе, а не только формулах на пергаменте, — Кингсли посмотрел на них по очереди. — Я хочу знать, что именно делают эти руны: усиливают ли действие зелья, меняют ли сам процесс варки. Можем ли мы вообще считать результат предсказуемым. Кингсли сцепил руки в замок и сделал многозначительную паузу, потом отошёл от котла, позволяя Гермионе и Драко подойти к нему ближе. — Мне нужно ваше мнение, по возможности проверенное на практике. У меня нет задачи немедленно разрешить или запретить использование таких котлов. — Как давно стали появляться эти… — Какие руны обычно нанесены?.. Они заговорили одновременно. Гермиона с раздражением подняла взгляд на Драко. Он с преувеличенной вежливостью махнул ладонью, позволяя ей продолжить. — Стандартный механизм рунических котлов — усиление действия зелий, — быстро заговорила она. — Обычно для этого использовали руны Старшего Футарка вроде «уруз» — физическая сила, мощь. Иногда «кеназ», которая обозначала огонь, поток силы. Они есть на этом котле, но также есть и другие. Смотрите, вот тут, — она указала на одну из рун. — «Перт» со значением тайна или случай. Или здесь, «альгиз». Она известна как руна жизни, но также может использоваться для охраны или защиты. То есть, использованные с зельями намерения и состояния, они не обязательно усилят его… — Гермиона закрыла глаза на мгновение, стараясь не упустить мысль. — Допустим, зелье концентрации, сваренное в котле с руной… Допустим, с руной «ингваз»… Может иметь накопительный или отложенный эффект, — выдохнув, подытожила она. — Это же опасно, потому что совершенно неуправляемо. Чтобы добиться точности в рунической формуле нужно исключить любую двусмысленность и неоднозначные трактовки… Малфой слушал её с плохо скрываемым недоумением, сложив руки на груди. — Весьма неординарная точка зрения на процесс варки зелья, — сухо заметил он. — Особенно если учесть, что в зельях намерения и состояния даже самочувствие волшебника играет роль, не говоря о внешнем воздействии на котёл. Нужно начинать с самых основ. — Самочувствие волшебника? Весьма псевдонаучная точка зрения, — парировала Гермиона. Кингсли едва заметно приподнял бровь, но вмешиваться не стал. — Которая, однако, получила своё подтверждение на международных конгрессах зельеваров и вполне изучена. Чего, к сожалению, не могут знать дилетанты в этой области, — заключил Драко и продолжил, прежде чем Гермиона успела выразить своё возмущение: — Если состав не меняется на вид, нет никакой гарантии, что изменения не произошло. Зелья намерения и состояния крайне чувствительны к целому списку параметров. В них есть реакции, которые происходят в последние минуты, иногда — секунды. Новая вводная в виде руны может полностью изменить результат, в этом случае — зелье. — Что полностью нарушило бы алхимические законы зельеварения, — рявкнула Гермиона. — Только в том случае, если руны добавляют некий мифический «дополнительный» эффект, — насмешливо протянул Драко. — Всерьёз предполагать такую возможность значит оскорблять саму теорию зельеварения. — Которая, как известно, написана кровью… — Гермиона повысила голос. — То есть опробована практикой, а не теорией, — прошипел, нависнув над ней, Малфой, — потому что зельевары не делают выводов, не проверив их. — И подвергают опасности себя и всех вокруг из чистого любопытства! Не имея ни малейшего понятия об ответственности… — Именно ответственности им не занимать. Ответственности разобраться, прежде чем рубить с плеча, — почти выплюнул Малфой. Повисла звенящая тишина. Они разъярённо смотрели друг на друга. Гермиона не была уверена, что разговор всё ещё шёл о котлах, а не о чём-то другом. Кингсли кашлянул и переглянулся с МакГонагалл. — Итак, — осторожно начал он, — если я правильно понял… Считать результат использования такого котла полностью предсказуемым нельзя. — Мы не можем сделать вывод без сравнительного анализа, — Драко выпрямился и поправил упавшую на глаза чёлку. Его голос звучал ровно и почти бесстрастно. — Я могу этим заняться. Простое зелье, сваренное в двух котлах, детальная фиксация процесса. Для полноценного вывода нужно будет больше данных, но мы можем начать с этого экземпляра, — пожав плечом, он указал на котёл. — Я подготовлю отчёт и направлю результаты письмом, как и обычно. Они будут у вас к утру. Гермиона ошарашенно уставилась на Малфоя. Как и обычно? Он переписывается с Бруствером?! И он что… он только что… увёл у неё из-под носа министерский проект?! — Разумеется, да, — вкрадчиво произнёс Кингсли, окинув их обоим внимательным взглядом. — Это очень упростит мне задачу. Прекрасно. Он постучал палочкой по котлу, который снова превратился в небольшой шарик, убрал его в портфель и посмотрел на часы. — Благодарю вас обоих, — Кингсли пожал им руки. — Я получил именно то, что хотел. Минерва, это неоценимая помощь. Ещё раз приношу извинения за такое внезапное вторжение. — Пустяки, — махнула рукой МакГонагалл. Кингсли кивнул и направился к камину, исчезнув в языках изумрудного пламени. Фигуры в портретах позабыли о своей маскировке: сбившись у самой крайней рамы, они жадно слушали разговор, отталкивая друг друга. Заметив вопросительный взгляд МакГонагалл, они стыдливо бросились врассыпную. Гермиона свирепо уставилась на Малфоя. Сердце колотилось где-то в горле от несправедливости, саднящей горечи… Проигрыша? Весь их разговор ощущался именно так, хотя не был состязанием, а они — соперниками. Не были ведь?.. Она из последних сил держалась, чтобы не расплакаться от обиды и негодования. В носу щекотало. Лицо Драко снова напоминало маску: было невозможно даже предположить, о чём он думает. — Профессор, если у вас найдётся несколько минут, — обратился он к МакГонагалл. — Конечно, — она указала на кресло через стол от себя. Гермиона растерянно стояла на месте. Малфой обернулся к ней. Она силилась рассмотреть в его лице, в его взгляде хоть что-то, кроме обжигающего холода. Даже короткого слова, простого жеста хватило бы… Он удивлённо поднял брови, будто не мог поверить, что она всё ещё была в кабинете. — Я пойду, — с трудом выдавила из себя Гермиона и развернулась на каблуках, ринувшись к лестнице. Едва она вышла в коридор, как из глаз брызнули слёзы.

***

После визита Кингсли всё обрело кристальную ясность. Прошла ярость, и Гермиона ощущала только ледяное, всепоглощающее спокойствие. Малфой больше не заслуживал ни малейшего её внимания. Ни единой её мысли. С неё было довольно. Всё вернулось в привычное русло, насколько это было возможно: лекции, подготовка к ним в библиотеке, регулярные собрания преподавателей. Их общение свелось к едва заметным кивкам в качестве приветствия — никому в голову больше не приходило заводить разговоры. За столом в Большом зале между ними царило молчание. После некоторых колебаний Гермиона отправила Кингсли письмо, в котором выразила готовность оказать поддержку в интерпретации результатов варки зелий в рунных котлах. Ответ поступил незамедлительно, короткий и вежливый, но достаточно однозначный: пока что помощи не требовалось, но Бруствер обещал связаться с ней, если такая потребность возникнет. Если Гермиона и осталась разочарована, то виду не подала и даже себе в этом не призналась. Никто не мог отнять у неё преподавание. Гермиона с новой силой окунулась в задания и учебники, подготовку тем для эссе и аттестационных работ. Она решила, что недостаточно внимания уделяла своим студентам, и это нужно было исправить: составить расписание регулярных встреч со всеми курсами, проверить хозяйственное обеспечение гриффиндорских помещений, поддержать команду по квиддичу. Студенты нуждались в ней, в её участии. Погода испортилась. Всю неделю стояла дрянная морось, дождь шёл боком, а ночью замерзал, превращая землю в бугристую, ледяную корку. Обычно пребывающий в приподнятом расположении духа Невилл чертыхался, пенял на слякоть и темноту и угрюмо косился по сторонам. Гермионе непогода совсем не мешала: напротив, помогала сосредоточиться на делах. В первый солнечный день она отправилась на тренировку вместе с командой по квиддичу: им едва ли требовалось сопровождение или её помощь, но Гермиона твёрдо решила подбадривать студентов всеми доступными ей способами. После целой недели дождей на улице было непривычно светло, и она щурилась, прикрывая глаза ладонью. В воздухе смешивались запахи влажной земли, мха и талой воды: стоило только сделать вдох поглубже, и можно было уловить ароматы весны. Тренировка была назначена на два часа пополудни. У выхода на поле Гермиона остановилась так резко, что игроки чуть не врезались ей в спину: на противоположной стороне готовилась к разминке другая команда. Они осматривали мётлы, начинали растяжку. Посередине поля стоял Малфой. Она чертыхнулась про себя и сделала решительный шаг на траву. — Поле забронировано для команды Гриффиндора! — крикнула она. Драко оглянулся на неё. Слизеринцы подняли головы, с интересом наблюдая за происходящим. Гермиона шла вперёд, проклиная всё на свете: ноги тут же промокли, а каблуки вязли в мягкой земле. Она была полна решимости отстоять себя! Она больше не позволит Малфою взять над собой верх. — Сегодня поле за нашей командой! — выпалила она, подойдя к нему. — Освободите стадион. Малфой невозмутимо смотрел на неё. Он был в простых спортивных штанах и тёмном свитере. Даже будучи на голову выше и крепче в плечах, чем студенты, он напоминал мальчишку, который сам вышел на поле, чтобы сыграть. — Похоже, у нас возникло недопонимание, — заметил Малфой, его голос звучал спокойно и ровно. Из-за его спины выглядывали несколько игроков. — Очевидно, потому что Слизерин не соблюдает установленное расписание, — парировала Гермиона. — Несколько наших тренировок перенеслись из-за непогоды. Сегодня последний день перед матчем с Когтевраном, и наша единственная возможность сыграть. — Все переносы должны быть согласованы с мадам Трюк и заверены подписью декана, чего в вашем случае сделано не было, — отрезала она. Драко оглянулся на команду, окликнув их: — Дайте мне минутку. Он жестом предложил Гермионе отойти, пропуская её вперёд. — Разговоры в таком тоне не для детских ушей, — сухо заметил он. — Как и тот факт, что я направил тебе несколько запросов на перенос, и все они остались без ответа. — Потому что я не принимаю записки в обход правил. — Верно, — признал Малфой, пристально глядя на неё. Она выпрямила спину. — Я не уведомил мадам Трюк, потому что полагал, что мы сможем договориться. Команде нужна тренировка перед игрой. Мы готовы уступить Гриффиндору любую дату в будущем, но сегодня… Теперь, когда они были один на один, Драко больше не выглядел бесстрастным, неприступным: нахмуренный лоб, обеспокоенный взгляд снова выдавали в нём того Малфоя, которого она смогла узнать за последние месяцы. Живого. Настоящего?.. Гермиона старалась справиться с обуревавшими её чувствами, но обида и злость застряли комом в горле. Он просто притворялся, как и всегда, когда хотел получить своё. Она видела его истинное лицо в кабинете МакГонагалл. — Нет. Малфой моргнул, будто не расслышал. — Прошу прощения? — Я сказала нет, — твёрдо повторила Гермиона. — Если между факультетами возникает спор, он решается по установленной процедуре. Можешь подать жалобу МакГонагалл, если не согласен со мной. Драко устало потёр лицо и запустил ладонь в волосы, тяжело вздохнул. — Грейнджер… Мы оба знаем, что студенты ни при чём, — нехотя произнёс он. — Не заставляй их расплачиваться за… — его плечи опустились. Повисла пауза, будто он собирался с мыслями. — Что бы ни происходило между нами.        — Между нами, — процедила Гермиона, — ничего нет. Ничего такого, что стоило бы решать вне рамок школьных правил. В его взгляде мелькнуло что-то — удивление? Недоверие? Несколько секунд он смотрел ей в глаза. Потом опустил руки в карманы, молча кивнул и отвернулся. — Смена планов! — крикнул Малфой команде. Слизеринцы разочарованно загудели. — Все обсуждения потом, возвращаемся в замок! Игроки нехотя собрали мётлы и пошли в сторону раздевалок. Гриффиндорцы неуверенно сбились около одной из трибун, не решаясь выйти на поле. — Начинайте тренировку! — рявкнула Гермиона, направившись к лестнице. Сердце билось, отдаваясь где-то в горле. Гермиона устало опустилась на скамейку, рассеянно наблюдая за игроками внизу. Слизеринцы ушли. Весь стадион был в распоряжении её команды, но она не знала, почему победа ощущалась такой горькой на вкус.