Раз профессор, два профессор

С самого начала их разлада с Малфоем у Гермионы была какая-то тактика, и она её придерживалась. Довольно скоро, однако, выяснилось: она либо переоценила свои силы, либо недооценила масштаб проблемы, либо и то, и другое одновременно… Потому что спокойствие, которое — как ей поначалу казалось — она нашла, было самым что ни на есть призрачным. Если после разговора на поле она и убедила себя, что поступила правильно, то уже на следующее утро её мнимый триумф обернулся муками совести: Слизерин с треском проиграл команде Когтеврана, чему несказанно и весьма выразительно радовался Торнкрофт. — Туда их! Так их! — ревел он, потрясая кулаком и не в силах усидеть на месте. — Разрази меня святая Бригита, да надерите же им задницы! Шевелитесь! Драко выглядел совершенно измотанным. С болезненно серым лицом, он тяжело облокотился на правое колено, стараясь шевелиться как можно меньше. Слизеринцы, даже выбившись из сил, выкладывались на полную, но этого было недостаточно: они то и дело ошибались, их ворота пустовали, а оба загонщика и вовсе получили травмы. Как только прозвучал свисток мадам Трюк, Драко поднялся и, ни на кого не глядя, исчез в темноте лестницы. Гермиона повернулась к Торнкрофту, попытавшись изобразить радость, которой на самом деле не испытывала ни на йоту. — Дисциплина и регулярность, мисс Грейнджер! Вот и весь залог успеха! — торжествующе сверкнув глазами, пробасил он. — И, конечно, перенос финальной тренировки сыграл роль. Правила есть правила, — понизив голос, подмигнул ей Торнкрофт с самодовольной улыбкой. Гермиона нахмурилась: чего она точно не планировала, так это намеренно делать что-то на руку соперникам Слизерина. Как ему только пришло это в голову?! За обедом она без особого аппетита ковырялась в тарелке. Пока Торнкрофт разглагольствовал о победе с Флитвиком, который лишь изредка хмыкал в ответ, Драко… он просто сел за стол вместе с детьми. Угрюмые и подавленные, они облепили его со всех сторон. Было что-то хрупкое и почти трогательное в их молчаливом единении. Капитан команды, Лукас Беллвезер, меланхолично уставился в одну точку, подперев голову рукой. На его щеке тянулась внушительная ссадина, полученная после очередного падения во время игры. Еда перед ним осталась нетронутой. Драко что-то очень спокойно ему втолковывал, чертя затейливые схемы в воздухе правой рукой, пока левая была спрятана под мантией. Сам он не казался ни раздражённым, ни злым — только уставшим. Гермиона отвела взгляд, но на душе скребли кошки. Она поступила так, как должна была. По крайней мере, так она себя убеждала следующие несколько дней. Однако ни плотное расписание, ни долгие часы за работой, ни постоянный внутренний диалог с самой собой не отвлекали от постоянных мыслей о том, что собственная правота не только не принесла удовлетворения, но даже стоила ей спокойствия. — Мисс Грейнджер? — Минерва вопросительно взглянула на неё. В кабинете МакГонагалл было тихо и тепло, и Гермиону то и дело захватывали размышления о… вещах, далёких от рабочих вопросов. Она протянула ей пергамент. — Прошу прощения, — Гермиона спохватилась, опустив взгляд на пухлую папку с бумагами, поверх которой лежал ежедневник и план на будущий месяц. — Небольшие изменения в графике факультативов, профессор Вектор предложила перенести занятия на среду. Ещё мы сдвинули встречу ораторского клуба… Кажется, что всё в порядке, но если бы вы могли проверить… МакГонагалл пробежала взглядом по странице. — Образцовый порядок, как и всегда, — она пролистала несколько пергаментов. — Вижу, вы не стали переносить тренировку Слизерина. — Нет, я… — Гермиона смутилась, но сразу же постаралась взять себя в руки. — Запрос поступил слишком поздно. Минерва приподняла бровь. — Мистер Малфой, конечно, настаивал? — Он… — Гермиона пожала плечами. — Правила едины для всех. — И вы решили, что исключений быть не должно. — Да. МакГонагалл ещё раз взглянула на неё, аккуратно сложила и вернула ей стопку бумаг. — Вы поступили правильно. Поблажки редко идут на пользу, — поджала губы она. — Особенно когда дело доходит до команды, которая привыкла и без того рассчитывать на особое отношение… Особое отношение… Малфой смотрит на неё почти с отчаянием: «Не заставляй их расплачиваться за то, что происходит между нами». Он скользит взглядом, от которого поднимаются мурашки по шее. Он смотрит насмешливо, пряча улыбку в уголках губ. Смотрит украдкой, и, когда Гермиона оборачивается, тут же отводит взгляд. Он смотрит, и смотрит, и смотрит на неё так, будто… — …трудно отделить личное от профессионального, — заключила МакГонагалл. — Я не позволяла личному влиять на решение, — быстро ответила Гермиона. Минерва подняла взгляд поверх очков. — Я этого и не утверждала, — возразила она. — Если Слизерин проиграл, я не склонна связывать это с одной пропущенной тренировкой, — добавила МакГонагалл, возвращаясь к бумагам. — Хотя мистер Малфой и впрямь выглядел огорчённым. Гермиона вспомнила его бледное лицо, тёмные круги под глазами. Малфой выглядел так, будто той ночью не сомкнул глаз. — Он не упоминал… — начала она и осеклась. — Не упоминал что? — уточнила Минерва. — Ничего, — покачала головой Гермиона, опустив взгляд. Повисла пауза. — Вы сделали выбор. Он был профессиональным, — заверила её Минерва и уже мягче добавила: — Порой этого достаточно. Гермиона, напротив, думала, что чуть ли не впервые в жизни была не согласна со своей наставницей. Чего стоили правила, придерживаясь которых она сама становилась занозой в заднице, как едко окрестил Торнкрофта Невилл?.. — Вы хотели обсудить что-то ещё? — спросила МакГонагалл. — Нет, это всё, профессор. Она вышла в коридор, задумчиво глядя перед собой. Одобрение Минервы лишь посеяло ещё больше сомнений в её душе.

*

Как за последнюю соломинку Гермиона цеплялась за мысль о том, что Драко был сам не свой только из-за матча, и он это переживёт, стоит лишь дать эмоциям улечься. Эта призрачная надежда вскоре разбилась вдребезги. Она засиделась в библиотеке — только бы не оказываться наедине с размышлениями в тишине её собственных комнат, — когда ухо уловило в разговоре за стеллажом позади неё знакомую фамилию. — …просто с катушек слетел, я серьёзно. Слизеринец Кристофер Барнетт даже не пытался скрыть своего возмущения. — Мне кажется, Малфой всегда был строгим, — раздался второй голос. Гермиона не могла разобрать, кому он принадлежит. — Но справедливым… — Вот именно. А я раньше никогда его таким не видел… Гермиона замерла, её рука с пером застыла над пергаментом. Она боялась шевельнуться, стараясь поймать каждое слово. — …но чтобы он разбил котёл? Просто швырнул в стену? — Не швырнул, — возразил голос. — Он же не удержал его… Как будто у него руки дрожали? И уже потом разозлился и кинул осколки. Сердце отчаянно колотилось в груди, в ушах шумело. Она чуть откинулась на спинку, прислушиваясь. — Ну а я-то тут при чём? — вспылил Барнетт. — Если Малфой так злится из-за квиддича, мог бы наорать на когтевранцев! Думал, он на меня набросится, хотя я всего лишь навсего рассыпал крылья фей, им вся цена — три кната… Раздался скрип стула — кто-то встал. — Может, ему в Мунго надо? Он же как привидение… — Да мне без разницы! Если он собирается и дальше устраивать свои срывы, то бубонтюбера ему в руки и, как говорится, Хогвартс-экспресс навстречу, но пусть делает это где-то подальше и вообще… Голоса затихли, и больше Гермиона ничего не могла расслышать. Всё внутри неё похолодело, а в горле застрял комок. Гермиона захлопнула книгу и резко встала: стул проехал по полу так громко, что несколько студентов обернулись на звук. Она не обратила на это никакого внимания, бросившись в коридор. Они с Малфоем — почти плечом к плечу — стоят у белой гробницы на берегу Чёрного озера. «Он никогда не ждал, что мы превзойдём самих себя. Только что перестанем прятаться за тем, какими должны быть, и останемся людьми», — задумчиво говорит Драко, глядя в пламенеющее закатное небо. Впервые за долгое время Гермиона чувствует, что её по-настоящему кто-то понял. Ей было тошно от самой себя. Ноги несли её к кабинету зелий. Всё зашло так далеко, что она понятия не имела, как поступить. Сделать вид, что ничего не произошло? Сказать, что сожалеет? Но остаться в стороне, закрыть глаза?.. Это было бы форменной трусостью. В коридоре, ведущем к кабинету, она сбавила шаг и попыталась перевести дух. Дрожащее пламя факелов бросало на стены причудливые тени. Дверь была закрыта, но снизу пробивалась узкая полоска света. Гермиона сделала глубокий вдох. Медленно подошла к ней и почти занесла руку, чтобы постучать… Просто коллеги. Ничего такого. Вдруг из-за двери донёсся звук. Она поплотнее перехватила бумаги, прижав их груди, и прислонилась ухом к холодному дереву. Раздался шорох, а за ним — звон бьющегося стекла. — Проклятье. Голос Малфоя звучал сдавленно и тихо. Он тяжело и хрипло выдохнул, будто старался унять сбившееся дыхание — и не мог. Она отпрянула от двери. «Мне не нужна жалость». Гермиона представила, как он распахнёт дверь, смерит её сердитым, раздражённым взглядом. Кто захочет вторжения в такую минуту? Тем более от… занозы. Вот кем она теперь была — ничем не лучше Торнкрофта. Гермиона сделала шаг назад и устремилась прочь от кабинета. Её душили жгучие слёзы бессилия, злости на саму себя. Может, Дамблдор и впрямь ошибся в ней.

*

В пятницу после обеда Гермиона, сидя в учительской, делала вид, что занимается отчётами: ей никак не удавалось сосредоточиться на убористом, мелком почерке МакГонагалл. Она старалась не оставаться одна, потому что больше не могла остановить бесконечный поток тревожных мыслей. Профессор Трелони и профессор Вектор по обыкновению заняли небольшой столик в углу, кофейные пары на котором соседствовали с кристаллами, картами таро и сложными нумерологическими графиками. Их непринуждённые разговоры помогали Гермионе ненадолго отвлечься от собственных забот. Её чай давно остыл, бумаги на столи лежали нетронутыми. Дверь открылась, и в кабинет зашёл Малфой. Их взгляды встретились всего на мгновение, и он тут же отвернулся. — Приветствую, — ровно произнёс он, обращаясь ко всем. Его лицо снова приобрело здоровый оттенок, а в движениях больше не было скованности, лишь от внимательного взгляда не могло укрыться то, что левая рука была опущена в карман. Профессор Вектор приветливо улыбнулась ему и посмотрела на Трелони, которая, оставив свои кристаллы, медленно поднялась с места. Её глаза за толстыми стёклами очков расширились. Она подошла к Малфою. — Профессор?.. — вопросительно поднял брови он. Трелони прищурилась и вдруг вцепилась в его левое запястье, вынуждая Драко наклониться. Гермиона ахнула, подавшись вперёд. Совсем как после победы Слизерина он нахмурился на мгновение, судорожно втянув воздух, но тут же взял себя в руки. — Мистер… Малфой… — голос Трелони звучал отрешённо. Она смотрела в одну точку, всё крепче и крепче стискивая его руку — костяшки её пальцев побелели. Если ему и было больно, он не выдал этого ни одним мускулом. — Слушай… Малфой… По лицу Драко пробежала тень замешательства. Казалось, он боролся с собой, когда посмотрел на профессора Вектор, которая тянула Трелони за локоть, и медленно покачал ей головой. — Сибилла, я слушаю, — очень спокойно произнёс он наконец, наклонившись. — Малфой… — хрипло выдохнула она. — Серебро не потерпит лжи… Берегись того, что варится в тишине! Серебро не потерпит… Берегись того, что варится в тишине! Повисла пауза. Трелони несколько раз моргнула и огляделась по сторонам, будто ничего не произошло. Потом она опустила взгляд на свои руки и только тогда заметила, что всё ещё держит Драко. Неуклюже разжав пальцы, она посмотрела на него так, будто видела впервые в жизни. — Мистер… Малфой?.. — растерянно пробормотала она с выражением крайнего смятения на лице. Драко выпрямился, снова опустив левую руку в карман. Кровь отхлынула от его лица, но голос звучал, как и раньше, ровно. — Профессор, — учтиво кивнул он. — Был рад встрече. Я уже собирался уходить. Удовлетворившись таким ответом и поправив съехавшие на нос очки, Трелони как ни в чём не бывало вернулась за столик и принялась рассматривать кристаллы на бархатной салфетке. Не проронив больше ни слова, Малфой вышел из кабинета. Гермиона едва могла пошевелиться: она вдруг почувствовала, что руки стали слабыми и висели как плети. Профессор Вектор обернулась к ней и что-то спросила, но ей было даже не расслышать слов. Слабо отмахнувшись, Гермиона откинулась в кресле и прикрыла глаза. Ощущение чего-то неотвратимого, неумолимо надвигающегося на… него? Них? Она должна была поговорить с Малфоем.

*

Несколько часов кряду Гермиона торговалась с самой собой, решив, что отступать некуда и разговор больше нельзя было отложить. Она пообещала себе, что сделает это при первой же удобной возможности: за обедом или после занятий. Но сначала ей нужно было разобраться… «Серебро не потерпит лжи… Берегись того, что варится в тишине…» Что это вообще значило? Малфой не явился на обед, за ужином его место также пустовало. К вечеру Гермиона сомневалась, что разговор принесёт какие-то плоды: Малфой явно избегал встречи с кем бы то ни было. Может, ему нужно было обдумать услышанное, побыть одному… Конечно, она не искала поводов повременить… только найти для разговора правильное время, только и всего. Замок погружался в вечернюю дрёму, когда Гермиона отправилась в библиотеку в поисках книг по алхимии. Она наскоро делала заметки, оставляя кляксы на пергаменте. Серебро традиционно считалось символом Луны, чистоты, трансформации, женского начала... Его использовали для амулетов и очищения воды, реже — как ритуальный металл... Если золото ассоциировалось с ослепительным светом, божественным началом, то серебро, напротив, было проводником ночной, «сокровенной» энергии… Гермиона схватила исписанные листы и бросилась в кабинет Малфоя: хотела она этого или нет, но разговор не терпел отлагательств. Она быстро сбежала по лестнице, как вдруг раздался глухой удар: пол под ногами вздрогнул, будто внизу со всей силы хлопнули тяжёлой дверью. По коридору прокатился порыв воздуха, и факелы мигнули. Казалось, что гул прошёл по стенам. Если звук шёл снизу, это значило… Гермиона приросла к месту и едва заставила себя сделать шаг. На оцепеневших ногах она прошла ещё один пролёт, чтобы оказаться в заполненном пылью коридоре. Слизеринцы в пижамах, сгрудившись у одной из стен, испуганно косились в сторону кабинета зельеварения. Дверь была разнесена в щепки, часть каменного проёма над ней уродливыми булыжниками валялась вокруг. Малфой — встрёпанный, перепачканный — стоял на пороге, из-за его спины валил густой фиолетовый дым. Он бросил быстрый взгляд на Гермиону, и её сердце ударило один, второй раз, сбившись с ритма. В нескольких метрах от него с палочкой наготове стоял Торнкрофт. — Какого дьявола тут происходит? — требовательно крикнул он. — Что за сомнительные эксперименты? Специалис ревелио! Драко молниеносным движением отразил заклинание. — Разве в Министерстве не учат держать палочку при себе в нестабильном магическом фоне? — холодно протянул он. Торнкрофт вскипел. — Прочь с дороги! — рявкнул он, явно намереваясь зайти в кабинет, согласен с этим был Малфой или нет. — Замок чуть не взлетел на воздух из-за ваших непонятных махинаций, и кто-то должен проверить, нет ли тут чего-то запрещённого. Драко сделал шаг вперёд, перегородив ему дорогу. — Попробуй. От того, какой угрозой веяло от одного короткого слова, волосы встали дыбом. — Профессор Торнкрофт! Так нельзя, сначала нужно убедиться, что никто не пострадал! — Гермиона закашлялась от пыли и обернулась к студентам. — Кто-то из вас был внутри? Те отрицательно помотали головами. Из-за угла показалась МакГонагалл в своей ночной шали. — Мерлин всемогущий, ну что на этот раз приключилось?! — она встревоженно осматривала царивший вокруг хаос. — Госпожа директор, есть все основания полагать… — прошипел Торнкрофт. МакГонагалл жестом остановила его. — Гидеон, пожалуйста, минутку, — она обернулась к Драко. — Мистер Малфой, что здесь стряслось? Он выпрямился, сложив руки за спиной, — пример поразительного самообладания. — Профессор, я приношу извинения за это недоразумение, — скромно сказал он. — Досадная ошибка в хранении ингредиентов. Виноват. — Все целы? Он кивнул: — Только небольшой беспорядок. Все зрители, — он многозначительно посмотрел на студентов, — отправятся спать. МакГонагалл поджала губы. — Постарайтесь впредь воздержаться… Вы же знаете, этот замок… — она не закончила фразу, укоризненно покачав головой. — Я знаю, — просто сказал Малфой. — Тогда, полагаю, мы можем расходиться. Минерва выразительно посмотрела на слизеринцев. — Представление окончено, всем в спальни, — подтвердил Малфой. Неуклюже толкаясь, студенты гуськом удалились в сторону гостиной Слизерина. — Но госпожа директор, мы не можем так просто… — возразил Торнкрофт. — Гидеон, инцидент исчерпан, — с нажимом произнесла она. Он побагровел, но перечить не стал, только метнул разъярённый взгляд на Малфоя, и вылетел из коридора прочь. МакГонагалл тяжело вздохнула. — Доброй ночи. И приберитесь здесь, — поплотнее закутавшись в шаль, она ушла. Они остались вдвоём. Сжав свои заметки в ладони, Гермиона повернулась к Драко. Он стоял, облокотившись на стену, и просто наблюдал за ней. — Малфой… — она понятия не имела, что сказать. — Ладно, слушай, я просто хотела… — Грейнджер. — … я совсем не сержусь, и знаю, что ты тоже не хотел… — Грейнджер, — чуть громче повторил он. — Не сейчас. Гермиона подняла на него взгляд. — Что ты сказал? Драко стиснул зубы. — Грейнджер, пожалуйста, не сейчас, — медленно проговорил он. Казалось, каждое слово причиняло ему боль. Левая рука снова была опущена в карман. Гермиона не успела ничего сказать и даже толком подумать: уязвлённая гордость языком ослепительного, смертоносного пламени взвилась вверх, стараясь ужалить всё, что попадётся ей на пути. — Пошёл ты, Малфой, — выплюнула она. В его глазах мелькнуло отчаяние: будто Драко хотел сказать что-то ещё, но держался изо всех сил, чтобы слова не сорвались с губ… Он лишь горько усмехнулся и скрылся в кабинете.