Ореховый латте

Руки, оперевшись о белую раковину, мелко дрожали, пока ладони покрывались мелкими солёными капельками слез. Голова безвольно свисала, пока на плотно сжатых губах не появились ссадины от зубов, непроизвольно давящих на нежную кожу. Чёрные зрачки, что ступорно смотрели на смыв раковины, плавно переместились на висящее сверху зеркало. Пытаясь найти в нём ответ на давно мучающий тебя вопрос, ты начала обводить глазами своё отражение: растрепанные волосы, вьющиеся по плечам, пластырь на тонкой бледной шее, рукав белой блузки, испачканный красной краской, и алые зареванные глаза. В голове мелькал вопрос: «Почему?» Ответов на него было множество, как и трактовок смысла: почему я так несчастна? Почему окружающие меня так ненавидят? Почему так больно? Почему в груди такое удручающее чувство пустоты? Другие мысли не отставали и переплетались меж собой в и без того огромный клубок: Что я сделала плохого? Как жить… — нет, как существовать дальше? Как так получилось, что вся моя жизнь стремительно несется псу под хвост? Что делать дальше? От тяжести раздумий голова начала немного кружиться, а руки предательски подкосились, и ты плюхнулась перед раковиной на бледные колени, покрытые тёмными синяками, прикрывая ладонью рот, из которого вот вот грозился вырваться наружу завтрак. Больше 50% школьников Японии подвергаются буллингу со стороны сверстников, и к сожалению, ты попала в это число. Самая обычная, ничем непримечательная внешность, низкорослое худенькое тельце, тонкие длинные волосы, и большие глаза, которые не так давно искрились от живого блеска — чем из этого можно бы не угодить окружающим? Почему подростки для самоутверждения выбирают самый жестокий способ по отношению к другим людям? Из-за периодических издевок в школе и многочисленных конфликтов дома, выработалась привычка быть покладистой, дабы избежать ещё более плачевных последствий. Инстинкт самосохранения срабатывал настолько часто, что ты уже не обращала внимания на навязчивые мысли убежать или скрыться где-нибудь в укромном уголке, где наконец-то, можно почувствовать себя в безопасности. Но увы и ах, такого уголка не было. Тишину, окутавшую школьный этаж, прервали приближающиеся шаги, цокающие каблучками сменной обуви. Услышав, что звуки становятся всё громче и громче, ты заставила своё трясущееся тело подняться и выпрямиться. Колени кидало из стороны в сторону, а руки, протянувшиеся к крану, всё никак не хотели слушаться. Несколько женских силуэтов открыли дверь туалета, что-то бурно и оживлённо обсуждая, но стоило тебе попасть им на глаза, как девушки резко замолки на полуслове и лишь украдкой кидали заинтересованные взгляды на красную кляксу, украшающую твою блузку. Они подошли к соседней раковине, и полоща под струëй воды свои загорелые руки с аккуратным маникюром, нагло хихикали над тобой, не выбирая выражений. Ты умыла лицо холодной водой, в надежде хоть немного привести себя в чувства, не обращая внимания на этих лисиц. Причесав волосы пятерней руки, поспешила удалиться из небольшой дамской комнатки. В коридоре никого не было — и не удивительно, ведь уроки у большинства учащихся уже давно закончились и сейчас они отдыхают дома с любимыми семьями, гуляют с компаниями друзей и развлекаются. Каждый раз от осознания никчемности собственной жизни, грудь сдавливала острая боль, подобно многотонному железному прессу. Чувство зависти — вот, что это было. «Неужели, я не заслуживаю тёплого дома, где меня любят и ждут? Не заслуживаю хороших друзей? Не заслуживаю даже капли уважения в глазах окружающих?» — раз за разом прокручивая в голове эти вопросы, шагая по коридору, ты не заметила как наткнулась на высокую мужскую фигуру. Удар лбом о его грудь заставил на секунду забыть о никчемном самокопании и вернул в реальность. Подняв глаза, ты увидела молодого мужчину с миловидным личиком. Его белоснежные короткие волосы небрежно уложены назад, но не смотря на приложенные усилия, виднелось несколько прядей всё же выбившихся и свисавших перед небесно-голубыми глазами. Длинные и не менее белые ресницы, подобно бабочкам, легко взлетали вверх и также легко опускались вниз. Незнакомец положил свою широкую ладонь тебе на плечо и слегка улыбнувшись, спросил: — Ты в норме? Поняв, что всё это время неприлично долго пялилась на его лицо, ты смутилась и опустила красные глаза в пол. — Да, спасибо. Извините. — Рад это слышать. Он легонько похлопал по плечу и опустил ладонь в карман тёмно-синих брюк. Обойдя тебя, он сделал пару шагов и, как-будто решившись на что-то, бросил: — Не пристало такой красивой девушке лить слезы. Ты резко обернулась к нему. Парень стоял всё также держа руки в карманах брюк; его светло-голубая рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты, обнаяжая небольшой участок ключиц, колыхалась от дуновения ветерка, доносившегося из открытого окна. Он слегка склонил голову набок и чуть шире улыбнулся, как бы приободряя и говоря, что всё будет хорошо, просто сейчас не время. Ты застыла в ступоре, любуясь его яркой и лучезарной улыбкой, от которой почему-то хотелось плакать. Незнакомец развернулся и зашагал дальше по своим делам, даже не осознавая, что в тот самый момент, мир маленькой хрупкой и ранимой девочки рухнул, разделившись на «до» и «после». Руки непроизвольно начали мять край юбки, а искрящиеся глаза сверлили спину, постепенно удаляющегося стройного силуэта. В глубине сердца появилось новое незнакомое чувство, а в груди что-то закружилось, подобно стае перелётных птиц. Вышедшие из туалета девушки-лисицы (так ты называла коварных и алчных людей, которых не заботят чувства других) увидели тебя, стоящую посреди коридора, словно статуя, и пристально смотрящую вдаль. Они обе что-то сказали, и хихикнув, удалились к лестнице. «Кто этот человек? Почему он мне это сказал? Зачем?» — мелькало в голове. Запах его одеколона ещё не успел раствориться и в воздухе витала приятная свежесть, заставляющая израненное сердечко биться чаще. *** В классе стоял галдеж. Девочки шумно обсуждали новые альбомы популярных айдолов, а парни говорили о предстоящих соревнованиях по футболу, иногда давая друг другу по парочке оплеух. Учитель задерживался. Ты сидела и, как-будто отключившись от мира в этот момент, спокойно рассматривала за окном птиц, гнездящихся на ветках голых деревьев. На небе не было ни оболочка, и из-за глубокой синевы, вспомнились блестящие голубые глаза. Поблекшие зелёные газоны усыпали сухие жёлтые и оранжевые листья, шуршавшие при малейшем дуновении ветерка. В кабинете было достаточно тепло, чего не скажешь о погоде снаружи школы. Того гляди, и снег пойдёт. Крики резко смолкли и, открыв дверь, порог пересекли двое мужчин — один из которых, сейчас должен вести урок у вашего класса. Они прошли к учительскому столу и ты услышала как несколько девочек с соседних парт начали перешептываться. — Дети, минутку внимания. Позвольте представить вам моего нового коллегу и вашего нового учителя физики — Сатору Годжо. — Надеюсь мы поладим, ребятки. Зовите меня Годжо-сенсей. — он подмигнул и улыбнулся, из-за чего девочки наперебой запищали. Ты повернула голову к источнику всеобщего внимания и обнаружила интересную картину: твоим новым учителем был тот самый симпатичный парень, которого ты встретила пару дней назад в коридоре. Его белые, как недавно выпавший снег, уложенные локоны волос послушно лежавшие на голове, частично выпали на лицо, прям как тогда. Вы встретились взглядами. Годжо шире улыбнулся, и ты поспешила отвести смущённый взгляд. Сердце забилось чаще. Намного чаще. Но почему? Что вызывало такую бурную реакцию при мысли о его высокой фигуре, широких плечах и мраморно-белоснежной коже? — Не смею вас больше задерживать. Можете начинать урок. — сказал учитель и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. — Ну что ж, давайте постараемся. — Да! — хором ответил весь класс, за исключением одной бледненькой девушки, сидевшей за последней партой у окна, судорожно сжавшей пальцы рук в замок и часто дыша, рассматрившей поверхность школьного стола — тебя. Не слышав о чем рассказывает сенсей, ты в ступоре перебрала в голове возможные варианты развития дальнейших событий. Начали пробуждаться инстинкты. Вдруг, периферическим зрением, замела, что соседи за рядом стоящими партами повернулись в твою сторону, как-будто в ожидании чего-то. Одноклассники всегда относились к тебе с пренебрежением, и им ничего не стоило так высокомерно смотреть сверху вниз, выпуская язвительные комментарии. Ты только сейчас подняла голову и вспомнила где находишься. Сердце забилось ещё чаще, но на этот раз уже от страха. Столько глаз жадно вгрызались в тебя, то и дело саркастично подшучивая. Твои зрачки судорожно забегали по окружающим, пытаясь понять в чем дело. — Что такое, Т/И? Не можешь ответить на этот вопрос по задаче? — спросил Годжо, держа в руке открытый учебник по физике. Он уже успел вывести мелом на доске достаточно большое количество обозначений и чисел — вероятно, уже прошла половина урока. Единственное что пришло в голову в тот момент — вновь спрятать взгляд. Избегание конфликтов стало неотъемлемой частью ежедневного выживания в этом жестоком и эгоистичном социуме. Одноклассники продолжали сверлить глазами твой силуэт, чуть-ли не оставляя дыры. Сообразив, что не сможет выжать из тебя ничего толкового, сенсей только кинул: — Останешься после урока. — После чего, продолжил объяснение и решение остальных задач. Хотелось провалиться под землю. Исчезнуть. Расщепиться на миллионы атомов. Сделать что угодно, лишь бы никто больше так не смотрел в твою сторону. К горлу подступил тяжёлый ком, а лицо обдало румянцем от стыда. Раздался школьный звонок, оповещающий об окончании урока. Одноклассники засуетились, собирая в сумки свои вещи, попутно обсуждая планы на выходные. Тебе же торопиться было некуда. А куда, собственно? Домой, в объятия любимой мамы? Не тут-то было. Постепенно кабинет начал пустеть, пока в помещении не остались двое — ты и сенсей. Закинув сумку на плечо, ты прошла по коридорчику между рядами парт, и подошла к учительскому столу. Годжо сидя наблюдал за тобой, а когда ты приблизилась, спросил: — Я ознакомлен с личным делом каждого ученика из вашего класса, и прекрасно знаю о твоих способностях в точных науках. В чем дело, Т/И? Неужели, эта задачка была сложная для тебя? — Не в этом дело. — Прошептала ты, рассматривая свою обувь. — А в чем тогда? Тишина. Отвечать не хотелось, да и чтобы ты сказала? Что не услышала вопроса из-за того, что витала в облаках, а переспросить смелости не хватило? Как глупо всё складывалось. И от осознания всего этого хотелось сжаться до размера маленького клубочка ниток и спрятаться в коробке с пуговицами, иголками и прочим барахлом. Сенсей глубоко вздохнул, видимо, от накопившейся усталости под конец рабочего дня, и потерев переносицу, спросил: — Ты любишь кофе? Не ожидав такого бестактного вопроса от учителя, ты опешила и удивлённо посмотрела на него. — Что, простите? Его крайне позабавила твоя реакция, и он улыбнулся: — Кофе любишь? Немного помедлив, ты ответила: — Не знаю. Годжо встал из-за стола, и положив руки в карманы брюк, направился к выходу. — Тут недалеко от школы есть хорошее кафе, где делают очень вкусный кофе. Идём, я угощаю. Ты стояла и молча смотрела ему в след, пока его высокий силуэт постепенно удалялся, что в свою очередь вызвало чувство дежавю. Он встал в дверях и повернулся: — Не идешь? Ответа не последовало. — Боишься? Да ладно, я же не собираюсь делать ничего незаконного. Или тебе противна компания такого дряхлого старика, как я? — для пущего драматизма он закинул руку на лоб и слегка наклонился, издав небольшой смешок. Как у него совести хватает шутки шутить в такой-то момент? Сердце в твоей груди забилось в разы быстрее, а разгоряченная кровь приливала к лицу, окрашивая щеки румянцем. Пробудившиеся инстинкты кричали уходить, но почему-то тело не слушалось. Хватило всего крупицы любопытства, чтобы чаша внутренних весов сместилась, и сделав глубокий вдох, ты шагнула в сторону Годжо. Вы прошли к парковке у соседнего жилого дома. Парень усадил тебя на переднее кресло в свой чёрный дорогой автомобиль, и плюхнувшись рядом на водительское сиденье, Годжо тронул машину с места. В окне мелькали частично оголённые деревья, прохожие, снующие туда-сюда по тротуару, другие грузовые и легковые автомобили, и красивые высокие здания, относящиеся к местному бизнес-центру. Миновав светофор, машина остановилась вдоль дороги, на которой красовалось кафе с яркой вывеской «Maruga». «Странное название для кафетерия.» — промелькнуло в голове. Пока ты рассматривала стеклянные витрины, увешанные гирляндами и шариками, сенсей отстегнул сначала свой ремень безопасности, а потом любезно и твой. Когда он потянулся к тебе, тело невольно вздрогнуло, плечи подпрыгнули, а глаза распахнулись шире, улицезрев как ваши лица близки друг другу в сей момент. Замок щелкнул, и перевалившись через тебя, парень убрал ремень за пассажирское кресло. В тот момент его оголенная шея, выглядывающая из пальто, находилась в десяти сантиметрах от твоего лица. В лёгких, подобно белому песку, рассыпался запах его парфюма. Выйдя из машины, он любезно придержал тебе дверь и улыбнулся. Ты уже успела позабыть, что тоже являешься самым обычным человеком, заслуживающим уважения. Раздался звон колокольчика, висевшего над входом в кафе, который информировал персонал, что новые гости уже на пороге. Само помещение было достаточно светлым и просторным: столы и стулья из бледного дерева стоявшие в шахматном порядке, небольшие горшочки с искусственными расстениями, расставленные на столах и полках, висевших на светло-зелёных стенах, вертикальный ряд красивых люстр, свисающих с потолка — делали это заведение очень комфортным. На главной стойке для принятия заказов, стояло меню. — Какой кофе хочешь? Выбирай, не стесняйся. — Сказал Сатору и принялся вглядываться в предоставленный лист. Рассмотрев предлагаемый список напитков, ты поняла, что ни один из них не пробовала. Но вслух нерешительно ответила: — Не знаю. — Как это «не знаешь»? — Годжо удивлённо вскинул брови вверх, на что ты лишь пожала плечами. — Тогда, что тебе нравится? Сладкое, солёное, фруктовое или может, ягодное? — Сладкое… Наверное. — М-да, тяжёлый случай. Ты опять почувствовала неловкость, и сама того не заметила как опустила глаза в пол, пока твой сенсей сделал заказ: — Можно нам карамельный каппучино и ореховый латте. — Конечно, минутку. — Отозвался бариста, стоящий за стойкой. Годжо молча ждал кофе, барабаня подушечками пальцев по столу, а когда всё было готово — расплатился пластиковой банковской картой, и улыбнувшись, протянул тебе стаканчик, через крышечку которого, сочился ароматный пар. Вы разместились за столиком, стоящим около стеклянной витрины, украшенной рисунками и гирляндами. Сатору снял своё пальто, и перекинув его через спинку стула, сел напротив тебя. Он взял свой стакан с карамельным каппучино, и сделав глоток, серьезно спросил: — У тебя в семье проблемы, ведь так? Этот вопрос был очень неожиданным. Неожиданным настолько, что ты едва не поперхнулась, отпивая свой горячий напиток. — Почему вы спрашиваете? — Потому, что ты моя ученица и я, как порядочный педагог, должен заострить на этом внимание. — У меня всё хорошо. — Ты знала, что если правда вскорется, то в лучшем случае дома будет ждать очередной скандал с непросыхающей матерью, а в худшем — придётся опять идти в аптеку за новыми упаковками лекарств, чтобы лечить новые побои. — Когда у людей всё хорошо, они не заклеивают синяки на коже пластырями. — Он кивнул подбородком, указав на твою шею, торчавшую из воротника блузки и свитера, подобно худенькому стебельку одуванчика. Рука рефлекторно коснулась того места, где скрывался синяк. — Я ещё в машине заметил. Давно это началось? — С момента развода родителей. — И когда это случилось? Чуть помедлив, ты ответила: — Полгода назад. Губы Годжо дрогнули, а глаза наполнились состраданием. Его лицо исказила гримаса боли, будто он сам все эти полгода, каждый раз приходя домой выслушивал лекции о собственной никчемности и попадал под горячую руку родной матери. Он хотел было ещё что-то сказать, но передумав, сделал глоток из стаканчика. Повисла угнетающая пауза. — Как тебе кофе? Вкусно? — Да, очень. Спасибо. — Не за что. — улыбнулся сенсей и от неловкости не осталось и следа. Ты улыбнулась в ответ. — Тебе очень идёт улыбка. Улыбайся почаще. Хотя-бы, ради меня. Щеки обдало жаром, а в животе плавно растекалось тепло, вызванное либо формирующимися чувствами, или же из-за горячего кофейного напитка. Ты подумала: «Теперь я знаю, какой кофе мой любимый.» *** Ты шагала по тротуару рядом с Годжо, пиная в стороны своими коричневыми ботинками почерневшую листву. Сенсей с улыбкой наблюдал за твоей резвостью, и видимо, чувствовал, что ты в хорошем расположении духа. — Сатору-сан, куда мы сегодня пойдём? — спросила ты, заинтересованно посмотрев на собеседника, идущего возле себя. — Скоро узнаешь. — Парень улыбнулся ещё шире. От него всегда исходила светлая и тёплая аура, из-за которой сердце начинало трепетать, а душа наполнялась самыми яркими красками жизни. — Хорошо. — ты кивнула. Край воротника его пальто поддавался ветру и легонько развивался, пока длинные руки шарили в карманах, ища ключи от машины. С губ сорвался клуб пара. Его бледная и холодная кожа и без того напоминала снег, но в душе появилось странное чувство интереса: насколько холодной его кожа может быть в такое время года? Рука, подобно отдельной и самостоятельной форме жизни, приподнялась и уже через мгновение лежала на щеке сенсея. Вы замерли посреди дороги, вглядываясь в лица друг друга. Казалось, что Годжо смутил твой милый жест, но он, не изменяя себе и своим привычным действиям на знаки внимания в свою сторону, коснулся пальцами твоей тыльной стороны ладони, и сильнее прижавшись прохладной щекой, нежно чмокнул запястье своими сухими губами. Участок кожи, который он только что поцеловал, запылал огнём, прогоняя чувство холода. Осознание происходящего пришло только когда сенсей взял тебя за руку, образовав из ваших пальцев замок, и положил в свой карман пальто. Кожа подушечек пальцев чувствовала тепло вшитой внутрь ткани. Шагая дальше к парковке, ты прижалась к нему ближе и чуть сильнее сжала пальцы спрятанной руки, упираясь короткими ногтями в его руку. Подойдя к машине, Годжо любезно открыл и придержал тебе дверь, усаживая в салон. Стоило твоему телу комфортно разместиться на пассажирском сиденье, как до боли родная рука опустилась на твоё плечо, заставляя слегка наклониться вперёд. Ваши губы соприкоснулись в самом медленном вальсе, нежно играя с друг другом, оставляя после себя сладкое послевкусие. Ты ощущаешь самое лучшее чувство за всю свою жизнь — влюблённость. Отстранившись, Сатору улыбнулся и закрыв твою дверь, обошёл машину, спеша занять своё место водителя. Щеки вспыхнули алым. Казалось, ещё немного и они вовсе сгорят, не оставив после себя и следа прежнего существования, и дабы это проверить, ты прикоснулась кожи слегка холодными пальцами рукрук, взмолившись, чтобы таких моментов, как этот было больше. *** Прошло чуть больше месяца. Ты и Годжо значительно сблизились. На удивление, ребят, которых тебя задирали стало меньше. Сенсей предложил: если не хочется идти домой или некуда податься, то можешь смело приходить к нему, что ты собственно и делала. Два-три раза в неделю вы сидели у него в кабинете физики и то пили зелёный чай с песочным печеньем, то решали несложные, как тебе казалось, задачки, то просто общались и делились своими мыслями, а иногда прогуливались по городскому скверу. И этот день не был исключением. Почти. Ты постучала в кленовую дверь и слегка приоткрыв, заглянула внутрь кабинета. Годжо сидел за своим высоким столом и что-то усердно печатала на клавиатуре своего небольшого чёрного ноутбука. Услышав посторонний скрип, он повернул голову в твою сторону, и сняв очки с переносицы, улыбнулся: — Здравствуй, заходи. — Простите за вторжение. — Будь любезна, закрой дверь за защелку. Боюсь, как-бы её сквозняком не снесло. Кивнув, ты послушно щелкнула замочком и, подойдя к его столу, спросила: — Чем занимаетесь? — Нужно отправить отчёт по успеваемости. Пустяки. Это подождёт. — Сатору-сан, вам нужно больше отдыхать. Он улыбнулся и закрыв крышку ноутбука, посмотрел в твои искрящиеся глаза, в которых с недавних пор начали проявляться признаки жизни. — Мне нравится, когда ты так меня называешь. Уголки рта поползли вверх, обнажая ряд ровных зубов. Годжо явно заинтересовался выражением твоего лица, и привстав со стула, коснулся пальцами женской щеки. В нос ударил несвойственный ему запах табака. Сердце забилось чаще, эхом отзываясь в ушах. Парень мягко улыбнулся и подметил: — Все-таки, улыбка тебе к лицу. Он было хотел опустить руку назад, но она замерла в воздухе, ощутив твои пальцы на запястье. Его улыбка резко скрылась, а вместо неё выступила серьёзная ухмылка. Ты было забеспокоилась, что со стороны этот жест может выглядеть грубо, но заметив в его глазах яркий блеск, успокоилась. В попытке внимательней рассмотреть эту искорку, сама того не осознавая, напрямую пялилась в голубую радужку, всё ещё сжимая в ладони его руку. Годжо медленно вернул свою кисть назад, где тебе так отчаянно хотелось её чувствовать, и нежно поглаживая большим пальцем кожу румяной щеки, наблюдал за изменениями эмоций на твоём лице. Ты накрыла своей ладонью его руку, заставляя пальцы сильнее прижаться к разгоряченному личику. Бабочки порхали в животе, из-за чего возникло чувство приятной щекотки. Он пристально вглядывался в твои тёмные глаза, как-будто что-то ища в их недрах, пока ладонью постепенно перетягивал к себе через стол. Оказавшись всего в паре сантиметров от его лица, ты уловила тяжёлое дыхание, срывающееся с сухих мужских губ, и подавшись вперёд, коснулась своими тёплыми губами уголка его рта, на что Годжо едва заметно улыбнулся и направив твоё лицо за подбородок, аккуратно поцеловал точно в губы. Лямка школьной сумки соскользнула с расслабленного и опустившегося плеча, с глухим грохотом приземлившись на пол. Этот твой поцелуй навсегда останется в памяти нежным, сладким и таким романтичным. Его губы немного причмокнул и, когда он, решив увеличить напор, с новой силой впился в твои влажные губки. Как же хотелось нажать на паузу и наслаждаться этим моментом, который вы делили лишь вдвоём, вновь и вновь, пока не надоест и не захочется чего-то большего. Его поцелуи, насквозь пропитанные заботой, дарили чувство нужности, но в скоре заставляли позабыть обо всём на свете, кроме него, жадно сжимающего твою смущенную мордашку в ладони. Ты почувствовала, что воздух в лёгких неумолимо заканчивается, призывая делать паузы и на краткое мгновение отлипать от нектара губ сенсея. Почувствовав нарастающую между вами страсть, Годжо взял тебя за руку, и подведя к себе, одним движением поднял и легко усадил на стол перед собой. Ваши уста вновь слились, жадно поглощая смешавшуюся слюну. Ты вздрогнула от ощущения горячей широкой ладони, заползающей под край юбки и лёгкими щипками перенимающий плоть, постепенно поднимающийся выше. По телу пробежала волна мурашек, заставляющая разум опустеть и в тоже время хотеть ещё. Хотеть его. Только его. Слегка опухшие губы, из-за череды столь страстных поцелуев, жадно черпали воздух, обогащая изголодавшиеся лёгкие кислородом. «Он так напорист.» — промелькнуло в голове. И правда, постепенно его поцелуи становились всё более и более глубокими. Сначала, язык парня игриво лизнул твою верхнюю губу, как бы давая понять чего он хочет, но затем он уже успел переместиться к шее и медленно двигаясь ниже к воротнику блузки, оставлял после себя влажную дорожку. Правая рука, которой он всё это время опирался о край стола, коснулась твоей одежды и начала расстегивать маленькие пуговики. Ключицы и некоторые участки кожи, заклеенные пластырями постепенно оголялись, добавляя интимности этому моменту. Заметив эти тканевые наклейки, Годжо распахнул блузку шире, и ближе наклонившись к груди, легонько поцеловал один из пластырей. Видимо, этот знак отражал его заботу и переживание о пережитой тобой боли. Сатору уткнулся лицом в кожу, жадно вдыхая запах твоего тела, плавно опускаясь ниже к правой груди. Аккуратно отодвинув носом край чашечки бюстгальтера, он оставил мягкий поцелуй, после чего легонько прикусив, принялся посасывать чувствительную кожицу, оставив после себя краснеющий засос. Соски моментально затвердели, призывая парня не останавливаться. Вторая рука, всё это время шарявшаяся под юбкой, скользнула к внутренней стороне бедра, и легонько ущипнув нежную кожу, отодвинула в сторону край трусиков. Выделившаяся из тебя своеобразно пахнувшая жидкость уже успела намочить небольшой участок белья, а возбуждённый половой орган настоятельно требовал сенсея. По кабинету эхом разнёсся женский стон. Годжо поднял голову и, обхватив свободной ладонью твою шею, притянул и нежно поцеловал в щеку, пока пальцы другой руки изучали тебя изнутри. Казалось, что голова невыносимо потяжелела и вот-вот сломавши шею, безжизненно упадёт на пол. Чтобы этого избежать, ты легла лбом на его крепкое плечо и смущённо зажмурила глаза, заметив краем глаза, что в данный момент происходит между твоих ног. Лёгкие покалывания моментально распространились по всему телу, заставляя затуманиться сознание. Потеряв всякую точку опоры, обняла Годжо за шею и молилась, чтобы это чувство эйфории, окутавшее вас с ног до головы, никогда не прекращалось. Мужское дыхание обжигало оголённую шею, возбуждая ещё сильнее. Его пальцы двигались плавно и аккуратно, как-будто он точно знал, как доставить девушке головокружительное удовольствие. Ещё пара толчков рукой, ещё несколько горячих стонов, и небольшая лужица выделенной жидкости покрыла поверхность стола под тобой. Годжо достал упаковку влажных салфеток из ящика стола, и поцеловав твою макушку головы, принялся заботливо вытирать твои ноги от липкой субстанции. — Ты в порядке? Смахнув капельки пота со лба, и небольшую горку солёных слез на веках, ты кивнула. Сенсей помял пару использованных салфеток в руках и бросил в корзину для мусора под столешницей. — Ты же умная девочка и мне не придётся объяснять, что всё произошедшее сейчас между нами — это наш маленький секрет, да? — Конечно. — Мысль о том, что у вас есть общий секрет будоражила и заставляла сердце радостно петь. Раздался глухой стук в дверь. Стоящий за входной дверью незнакомец после короткой паузы опять постучал и легонько подергал дверную ручку, а после подал голос: — Учитель Годжо, вы там? В коридоре стояла девушка, и судя по голосу, очень миленькая. Перепугавшись, ты спрыгнула со стола и, поправив юбку, решила что пора уходить, но широкая мужская ладонь схватила за талию и развернув, притянула ближе. Годжо подарил тебе сладкий прощальный поцелуй, крепко сжимая в своих объятиях, а после прошептал в губы: — Хорошая девочка ~ Дверь открылась и ты вышла в коридор, обогнув стоящую в пороге девушку. Длинные волосы, свисающие на лицо, частично закрывали подрагивающие губы и алые щеки. Судорожно сжимая лямки сумки висевшей на плече, ты быстро перебирала ватными ногами по полу, шатаясь из стороны в сторону, попутно натыкаясь на мимопроходящих школьников, чувствуя спиной ласкающий взгляд, из-за чего лицо раскраснелось ещё пуще. *** С момента вашей последней неофициальной встречи прошло две недели. Ты периодически заглядывала к сенсею и предлагала чем-нибудь заняться, например, помочь ему с работой, но в ответ получала лишь непонятные отмазки, по типу: извини, я очень занят; мне жаль, но я тороплюсь; приходи завтра… А лучше через пару дней. На сердце было неспокойно. «Может, у него что-то случилось? Как я могу помочь? Как показать свою готовность поддержать и выслушать?» — металось в голове, подобно снежному вихрю, затуманивая и без того неясный разум. После уроков ты ещё раз зашла в кабинет физики, но никого там так и не обнаружив, неторопливо отправилась в сторону дома. Холодный ветер обжигал щеки, заставляя поплотнее закутать лицо в шарф, насколько это было возможно. Серое небо, голые деревья, сильный морозный ветер, гнилая листва под ногами и запах приближающейся зимы — угнетали ещё сильнее. Ты шагала по тротуару вдоль проезжей части, а проскальзывающие мимо, многоквартирные дома сливались с серой массой осенней хандры. Раздался звонкий женский смех. Повернув голову на звук, обнаружила стоящую на автомобильной парковке пару, которая что-то бурно обсуждала и хихикала. Ты замерла, когда разглядела в высоком, стройном и элегантно одетом парне — Годжо-сенсея. Сорвавшиеся с места ноги, стремительно неслись в их сторону, а сердце забилось в разы быстрее, чем минуту назад. Заметив тебя, учитель резко замолчал, переменившись в лице. — Кто эта женщина? — Прямолинейно спросила ты, подойдя ближе. Сатору усадил незнакомку в свою машину и, видимо, сказав чтобы немного подождала, подошёл к тебе, натянуто улыбаясь. — Здравствуй, Т/И. Ты что-то хотела? — Кто она? — Повторила ты, пропустив его вопрос мимо ушей. — Давай обсудим это позже, хорошо? Я очень тороплюсь. — Годжо уж было собирался пойти обратно к машине, но твоя рука остановила его. Он застыл в пол-оборота и вопросительно смотрел на тебя, изогнув брови. — Я вам нравлюсь? — Спросила ты, чувствуя нарастающее пламя ревности в груди. Учитель раздражённо выдохнул и закатил глаза: — Блять, нормально же общались… — Что? — От неожиданности его ответа глаза широко распахнулись, а зрачки с непонимание вглядывались в черты его лица. — Я думала, что мы… — Что мы? — Он перебил и сразу продолжил. — Встречаемся? Не смеши. Согласись, что тебе просто нужен был принц на белом коне, который, пускай и ненадолго, но смог вытянуть со дна того болота, в котором ты сама себя всё сильнее топила. И я это сделал — стал твоим сказочным принцем. — Но почему вы сразу мне ничего не сказали? — К горлу подступил тяжёлый ком, заставляющий голос дрожать, а на глазах пеленой выступили слезы. — Не нужно сейчас делать из меня злодея. Неужели, тебе было плохо, когда я уделял тебе своё время и водил гулять в парки или кафе? — Нет. — Неужели, тебе было плохо, когда я утешал тебя своими ласками и с заинтересованным видом слушал о твоей несчастной жизни? — Нет. — Неужели, тебе было плохо, когда я заступался за тебя среди тех безбашенных хулиганов? — Нет. Годжо замолчал и в воздухе повисла напряжённая пауза. — Извини, но мне нужно идти. Ты сжала его руку с такой силой, что костяшки побелели, а пальцы жалобно заныли из-за острой боли. — Сатору, не уходите! Не бросайте меня! Почему вы поступаете так же, как и все остальные? Я недостаточно красивая или умная? Я буду лучше одеваться, научусь краситься и стану усердней заниматься! Я убегу от своей матери, только пожалуйста, останьтесь со мной. Мне никто кроме вас не нужен! Я заменю вам социум и не больше придётся заставлять себя общаться с другими женщинами и другими людьми. Вы так неожиданно появились в моей жизни, и неужели также неожиданно исчезните? — Шёпот постепенно перерос в громкий плач, оборачиваясь на который, прохожие что-то бубнили себе под носы. Годжо выпрямился и свободной рукой коснулся твоей румяной щеки. — Прости. Его прикосновение было таким родным и тёплым, что заставляло сердце моментально позабыть обо всех невзгодах и успокоиться. Он отстранился и, аккуратно достав свою руку из замка твоих плотно сжатых пальцев, зашагал к машине, в которой его уже заждалась другая женщина. Ты стояла и смотрела ему в след. Опять это странное чувство дежавю. Почему он кажется таким недосягаемым, даже после всего совместно проведенного времени? Грудь кольнуло жгучее ощущение собственной никчемности. Нет. Так нельзя. Наверняка, есть шанс всё начать заново. Не может всё так оборваться. Нет, просто не может. Желание сократить между вами эту пропасть, заставило ноги сорваться с места и бежать вслед за удаляющейся чёрной машиной. Ты ускорялась за автомобилем, не желая всё так оставлять и отказываясь принимать его точку зрения. Надо доказать обратное. Доказать, что его жалость тебе вовсе не нужна. Доказать, что ты стоишь большего. До мурашек хочется показать ему, что настоящая любовь подобна пламени. Ноги заныли, а мышцы, казалось, вот-вот порвутся. Легкие и горло обжигал морозный воздух, а по холодным щекам струились ручейки слез. Ватные от усталости ступни подкосились, и споткнувшись, ты упала на грязный асфальт. Разбитое колено неистово болело, помогая спуститься с небес на землю, и осознать происходящую реальность. Машина за это время успела скрыться за поворотом, оставив тебя наедине со своими мыслями и чувствами. Ты ещё долго смотрела в сторону куда уехало авто, не в силах поверить в произошедшее. Послышался звон своих разбившихся чувств. До этого момента казалось, что в твоём сердце больше нет места для боли — но это было не так. Боль была адская. Душу охватил холодный мрак и ощущение одиночества. Из свежей раны на колене сочилась кровь, пока твоя рядом валяющаяся сумка впитывала в себе воду из небольшой лужицы. Из глаз лились слезы, а с губ срывались жалобные всхлипы. Обхватив себя дрожащими руками, ты прокручивала в голове был лишь один вопрос: «Почему?» *** Золотые лучи, исходящие от закатного солнца пробивались сквозь жалюзи кабинета. Годжо кинул стопку бумаг на край стола, а сам плюхнулся на кресло, откинувшись на спинку. Прошёл уже месяц с момента вашего разговора на парковке, после которого вы ни разу не виделись. Учитель особо не интересовался у других людей где ты и что с тобой — это получалось само собой: случайно услышал на еженедельном собрании учителей о том, что какая-то ученица забрала документы в канун Нового года и перевелась в другую школу; одноклассники то и дело бурно обсуждали причину твоего отсутствия, распространяя всякие мерзкие слухи, по типу: деньги на еду кончились, вот и пашет 24 часа в сутки. Годжо было противно слушать подобные комментарии в твой адрес, прекрасно осознавая что это всё наглая ложь. «Это не моё дело. С ней покончено.» — думал он и тут же срывался на парней, которые пытались взломать твой шкафчик для обуви, чтобы положить в него камни, в качестве очередной пакости. Сенсей перевёл дыхание и решив что пора браться за работу, открыл ящика стола, из которого достал папку с документами. На пол выпал сложенный белый лист, просвечивающий до боли знакомый почерк. Он отложил документы в сторону, и поднял листок с пола и развернув, принялся читать содержимое: «Здравствуйте, Сатору-сан. Извините, что не пришла попрощаться. Я побоялась, что если увижу вас, то передумаю и оставив в моей жизни всё как есть, буду досаждать вам своими чувствами, тем самым раздражать и отвлекать от работы, а я не хочу чтобы вы меня возненавидели. Вы мне очень нравитесь, и именно поэтому я хочу стать достойным вас человеком, по этой причине я перевелась в другую школу и переехала от матери к её сестре. Жаль, что я не могла решиться на это раньше. Я начну новую жизнь, стану такой же сильной и независимой, как вы, поэтому, прошу, дождитесь меня. Я обязательно найду вас, только ждите. С любовью, ваша Т/И» Годжо ещё несколько раз перечитывал несколько последних предложений. Его губы дрогнули, а пальцы непроизвольно сжались. По сердцу что-то ударило, разрывая изнутри. Каждая клеточка его тела хотела кричать и умолять тебя вернуться. До сих пор чувствовалось тепло твоих губ, покрытых ягодным блеском, которыми не так давно, шептала ему о своих чувствах. Это воспоминание вызвало на его лице тёплую улыбку. Сатору откинулся назад на спинку кресла, и положив ладонь на глаза, опустил другую руку, сжимающую твоё письмо. В тишине раздался дрожащий шёпот: — Обязательно найди меня.