I'LL BE YOUR DADDY BUT WITHOUT THE ISSUES

- Кажется, меня сейчас стошнит, - пробормотала ты, обхватив голову руками. Не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что его наглая ухмылка снова появилась, и, словно издеваясь над тобой, а так оно и было, Кэйа подбросил твоего ребенка высоко в воздух, поймав его в тот момент, когда он начал падать обратно. - Мне кажется, ты слишком остро реагируешь, милая. - Нет, я..., - вздохнула ты, потому что знала: что бы ты ни сказала, Кэйа сделает все, что захочет, - забудь. Кэйа фыркнул в ответ, наконец-то повернувшись к тебе лицом, и ты обнаружила, что все раздражение, накопившееся в твоем теле, было забыто, как только ты увидела своего ребенка, счастливо зарывшегося лицом в его шею. Ладно, возможно, ты была слишком драматична. Ты знала, что Кэйа никогда не сделает ничего, что могло бы подвергнуть опасности тебя или твоего ребенка, по крайней мере, не намеренно, и ты доверяла ему, что он выведет вас из любой опасной ситуации, в которой вы окажетесь. Так что, возможно, просто возможно, ты слишком тревожилась из-за пустяка. - Не забудь вымыть бутылочки перед кормлением. Горячая вода в стойке, а витамины... - нужно кормить ровно в 9 утра. Я знаю. Тебе не нужно беспокоиться о нас. Ты застонала, разочарование проступило на твоих чертах, к большому удовольствию Кэйи, - можно я не пойду? Пожалуйста? Разве ты не хочешь провести свой редкий выходной с любовью всей твоей жизни и ребенком? - Как бы я ни хотел, - он придвинулся, чтобы поцеловать тебя в лоб, и отстранился, чтобы посмотреть на твои губы, - я также знаю, что ты нужна в другом месте, и ты только пытаешься отсрочить свое путешествие. - Придурок. Он гоготнул, похлопав тебя по носу, а затем сделал то же самое с твоим ребенком, который хныкал, когда он делился с ним своими "он и они". - как мило с твоей стороны. - Я не хочу уезжать... Это будет на все выходные, и это... это будет самый долгий срок, который я вообще проведу вдали от нашего ребенка. Его губы дрогнули, но взгляд оставался сочувствующим, потому что он понимал: с твоей проблемой он сталкивается каждый день недели, за исключением тех нескольких перерывов, которые ему удается устроить между ними, - ты скоро вернешься. Ничего не бывает достаточно скоро, - проворчала ты, но все же сделала шаг вперед, чтобы поцеловать его в щеку, - я пойду. Не сожги дом. - Заметано. - И ты, - ребенок захихикал над твоим напускным суровым выражением лица, которое постепенно смягчилось, когда ты ткнулась носом в его нос, - я буду очень скучать по тебе. Не доставляй папе хлопот, понял? Кэйа с нежной улыбкой наблюдал за этим небольшим общением, его сердце переполнялось от вида семьи - семьи, которую он может назвать своей. Она оставила на его языке чужеродное послевкусие, но это далеко не то, что он не оценил. Она была сладкой с небольшой кислинкой, напоминающей о летнем времени и совместных цитрусовых напитках. Определенно, это что-то стоящее. - Скажи "пока-пока", - прошептал он, когда его руки потянулись к руке, мягко двигая ею из стороны в сторону, имитируя волну. Отводя взгляд, он ухмыльнулся, когда ты подмигнула ему прямо перед тем, как окончательно покинуть свой дом, оставив после себя лишь тихий щелчок двери. Вздохнув, он поправил ребенка на руках, который начал выскальзывать из его рук. Впервые он почувствовал холод в этом пузыре, который ты так заботливо создала своими руками, и ему это ни капельки не понравилось. - Ты хочешь что-нибудь сделать? Он едва успел закончить вопрос, как ребенок вдруг начал извиваться в его руках, глаза наполнились непролитыми слезами, а из горла вырвались зарождающиеся рыдания. - ... ну что ты, ангел! - быстро переместившись со своего места на диван, Кэйа с беспокойством посмотрел на всхлипывающего ребенка, - что случилось? Ты голоден? Ребенок только сильнее заплакал, а его маленькие ручки потянулись вниз, чтобы шлепнуть по руке, которая все еще крепко держала его на месте, - не то чтобы, я полагаю. Может, сменить одежду? Никакого ответа. - ... - Кэйа беззлобно рассмеялся, а его свободная рука потянулась вверх, чтобы смахнуть слезы, - ты уже скучаешь по маме? Это слово, похоже, вызвало чувство безопасности, потому что, как только он произнес это слово, ребенок прекратил свои манипуляции. Вместо этого он сидел жутко неподвижно, не сводя с него глаз, словно спрашивая "где она?". - Маме нужно поработать за городом, но она скоро вернется, хорошо? А пока я побуду твоей мамой, присмотрю за тобой и буду нянчить тебя, пока ты не заснешь. Звучит неплохо? Ребенок пробормотал "хмф", что он воспринял как "да", хотя и сомневался в его самостоятельности. отбросив эти бессмысленные мысли, Кэйа ткнул его в щеку раз, два, три раза, пока малыш не начал легонько хихикать. - Вот и мой ангел. Что же нам теперь делать? - хмыкнув в ответ на свой вопрос, Каэя перевел взгляд на вязаное чучело лисы в шляпе фокусника, - время играть? Это, похоже, привлекло его внимание: ребенок тут же потянулся к нему, чтобы взять его щеки в свои крошечные ладошки. С ласковой улыбкой Кэйа накрыл ладонями его глаза, отсчитав две секунды, прежде чем убрать их: "Ку-ку-ку!" Ребенок уставился на него с приоткрытыми губами, а затем растянул их, чтобы показать самую красивую улыбку, которую он когда-либо видел. Поощряемый милыми смешками, которые покидали его нежную фигуру, Кэйа сделал это еще раз и еще пока губы ребенка не превратились в дудочку каждый раз, когда он переставал видеть ухмылку своего отца. - О! Что ты делаешь? - любопытные действия ребенка вызвали у Кэйа удивленный возглас, но он не сделал ни единого движения, чтобы остановить ребенка, - хм? Малыш ничего не ответил, так как их внимание было приковано к его волосам, а рука потянулась, чтобы закрепить их одной из заколок-божьих коровок, которые ты используешь, чтобы откинуть волосы назад, когда ребенок ест. Ворча, когда они упали обратно на колени Кэйи, ребенок двинулся, чтобы повторить свои действия, но отец остановил его, слегка похлопав по носу, - я сделаю это для тебя... хм... вот так! Лепеча от восторга, ребенок медленно потянулся, чтобы стянуть повязку с глаз, и его глаза заблестели от любопытства, прежде чем встретиться со взглядом. Кэйа замешкался, рука медленно потянулась вверх, чтобы коснуться прикрытого глаза, но потом покачал головой с побежденной улыбкой. Абсурдно было думать, что есть что-то, чего он не сделает для этого маленького, беззащитного человека. Медленно, осторожно он снял аксессуар и положил его на ожидающие руки, один глаз все еще был закрыт, несмотря на отсутствие повязки. Ребенок некоторое время смотрел на предмет, а затем нерешительно повертел его в своих маленьких ручках. Для Кэйи повязка была не более чем модным заявлением - или, возможно, это было что-то, что имело более глубокий смысл, чем кто-либо мог себе представить. Возможно, это была маска, последняя стена его защиты, которая не позволяла всем увидеть уродливые цвета, скрывающиеся под ней, - его истинного. В тот момент это не имело большого значения, потому что на долю секунды все, что его волновало, - это то, как этот невинный ребенок держит в руках частицу его самого, которую он отчаянно хотел спрятать. - К...красивый... - он не осознавал, как его подсознание открыло второй глаз для пристального взгляда, по крайней мере, до тех пор, пока его не поразила интенсивность честных вихрей, обступивших хрустальные глаза его ребенка. - Красивый? - повторил он в недоумении и, как ни странно для него, не смог подобрать слов, которые обычно легко слетали с языка, - ангел, ты... Ребенок упрямо покачал головой, а руки, отказавшись от черного аксессуара, снова закрыли его лицо. - Красивый, - твердо произнес ребенок, словно ничто в этом мире не могло его остановить, пока он не вырвет из его уст слова покорности. Кэйа проследил за добрыми чертами его лица, восхищаясь тем, как он смотрит на них. Красивый - последнее слово, которое он использовал бы для описания своих грехов, выставляемых напоказ каждый раз, когда он смотрел на зеркало в душе. Кэйа не был красивым, по крайней мере, в его собственном представлении, потому что красивый означал нетронутый и чистый, а он не был таковым. И все же, взглянув на упрямое лицо своего ребенка, он понял, что он не собирается отступать, поэтому он может сделать это за него. - Если ты так говоришь, то... спасибо. Ребенок торжествующе усмехнулся и снова принялся возиться с повязкой. Не зная, что происходит, Кэйа неподвижно смотрел на него, пытаясь успокоить внезапно забившееся сердце. Этот ребенок... этот ребенок видел напоминание о его мрачном прошлом и все равно называл его красивым. Его глаз, который он так жестоко ненавидел, был красивым. Его шрамы, его боль и его решимость стоять до конца были красивыми. - Знаешь, - прошептал он, глядя в потолок, одной рукой вычерчивая случайные узоры на спине, - ты первый человек, который увидел эту часть меня, и ты назвал меня " красивым". Осторожно, теперь ты можешь дать мне надежду. И надежда была последней вещью, которую он хотел бы иметь, потому что он знал, что лучше не верить в то, что люди будут такими бескорыстными, как этот ребенок, который видит его недостатки. И все же, он отодвинул его волосы с обожающей улыбкой, полагая, что только в этот раз он может быть уязвимым и откровенным с самим собой. - Ку-ку-ку? - Хорошо, - он ласково сжал его щеки, - теперь ты меня видишь. Рука заслонила от него слезящиеся глаза - слишком эмоциональные, на его вкус, - а теперь нет. Только в этот раз он будет надеяться, что этот ребенок всегда будет видеть его и принимать таким, какой он есть, даже когда придет время, когда его неведение со временем исчезнет.