Длань судьбы

Тёплые тонкие пальцы зарываются в его кудри, и Астарион чувствует в себе странное желание — замурчать, как тот рыжий кот, которого они подобрали на улице. А учитывая, что он лежит головой у неё на коленях… Желание это более чем оправдано. Он открывает глаза, ловя взглядом лёгкую улыбку на её шоколадных губах. Заметив, что на неё смотрят, она склоняется над ним и аккуратно касается его щеки кончиками пальцев, посылая по всему телу приятные колючие мурашки. — Моё сокровище, — поймав её за запястье, Астарион касается губами тёмных выпирающих вен, чувствуя острый запах перца и сладкий — мёда. — О чём ты думаешь, дорогой? — Ави чуть склоняет голову набок, глядя ему в глаза. Дорогой… Как много тепла в этом слове… В её голосе. В глазах. В мягкой улыбке шоколадных губ. — Ты вчера сказала, у нас есть всё время этого мира, — он не может отвести взгляд от её лица. — Глупый вопрос, но… Ты хочешь остаться со мной навсегда? Её губы растягиваются в широкой улыбке, и шрам на щеке искажается, напоминая теперь разряд молнии. Астарион горько усмехается, не в силах оторвать взгляд от её глаз, кроваво-красного и небесно-голубого. Светящихся теплом. — Хочу, — тихо выдыхает Ави, наклоняясь к нему ближе. — Хочу идти с тобой рядом до конца моих дней, — её руки слегка дрожат, и он касается её щеки, чувствуя под пальцами края её шрама. — Ты мне веришь? — Даже если я вознесусь? Она закрывает глаза, на мгновение скрываясь за пологом светлых золотистых ресниц, и снова открывает их, прижимаясь шрамированной щекой к его холодной руке. Глупый вопрос. Глупый вампир. — Дорогой, — её голос дрожит. — Вознесённый или нет, это всё ещё будешь ты. — Сокровище моё… Астарион садится и поворачивается к Ави, чувствуя на себе её взгляд, тяжёлый и влажный. Медленно приблизившись, он целует её, нежно, отчаянно, со всем чувством, на которое способен. Тёплые тонкие руки обнимают его за шею. Прижимая ближе. Не отпуская. — Нежная моя, — он касается губами тонкой шеи, чувствуя её дрожь. Уткнувшись носом в её кожу, чувствуя любимый запах перца и шафрана, Астарион обнимает её за талию, прислушиваясь к её сердцу, быстрому и живому. Самому дорогому сокровищу в его жизни. — Если я вознесусь, то больше не смогу насладиться твоей кровью, — правда слетает с языка так же легко, как стрела с ручного арбалета. — Это печалит меня… — Вот как, — Ави прячет лицо в его волосах, и он чувствует горячее живое дыхание у себя на лице. — Ты не хочешь делать меня своим отродьем? — Нет, конечно! Астарион резко выпрямляется, чтобы заглянуть ей в глаза. Не верит, что она на самом деле спрашивает о таком… — Сокровище моё, — он качает головой. — Как я могу так поступить с тобой?.. — Сделать своей? — Забрать твою волю, — да как она не понимает? — Без неё это уже будешь не ты, и я больше не смогу… Астарион замолкает, чувствуя, что изнутри рвётся что-то совершенно новое и пугающее. Но столь же необходимое и драгоценное, как её живое сердце. — Что ты не сможешь, дорогой? — Ави касается пальцами его подбородка. — Не смогу, — он хочет отвести взгляд, но не находит в себе сил. — Любить тебя так, как сейчас… Она смотрит на него широко открытыми глазами, словно не верит… В его слова или в то, что ему хватило воли их высказать? — Астарион, — что-то совершенно новое звучит в её голосе, что-то очень счастливое. — Ты только что… — Сказал, что люблю тебя, — он накрывает ладонью её шрам и чувствует под пальцами что-то влажное. — И готов повторить столько раз, сколько тебе нужно… Я люблю тебя. — Я тоже… — Ави жалобно шмыгает носом и прячет лицо в его плече, а его руки заботливо обнимают её дрожащие плечи. — Люблю тебя. Астарион сжимает её в объятиях, первый раз в жизни чувствуя всем телом её слёзы. Она цепляется за его плечи, но ослабевшие тонкие пальцы сползают по тонкой шёлковой ткани и бессильно падают на колени. — Почему ты плачешь, сокровище моё? — Никто не говорил мне этого, — словно почувствовав пошлую трагичность этой фразы, Ави посмеивается сквозь слёзы. — Уже очень давно, — через паузу уточняет она.