Хреновое лечение

Появление Тигнари во дворце было событием долгожданным, ведь кому, как не императору знать о важности собственного здоровья. А Тигнари, весь из себя умный, серьёзный, с маленьким чемоданчиком, привезённым с другого конца страны, мыслил в медицине, как никто другой. Ещё и как интересно выглядел! Тёмные волосы, с глубоким изумрудным отливом, парочка зелёных прядей, будто побеги молодой травы, очаровательные ушки и пушистый хвост, по которым абсолютно точно можно было определить настроение их хозяина. Что за умилительный зверёк. В общем и целом он выглядел как мягкая игрушка, постоянно пах пряными травами и лекарствами, его хвост был всегда идеальной мягкости, а все дети императора висли на нём так, будто нянчиться с ними — его забота. Жалко не наложник. —Господин, жалко бывает лишь у пчёл, а вы в следующий раз постарайтесь не провоцировать этих…ну как их там… Очаровательный. Милый. Чудесный. Такой умный, пушистый, хочется обнять, сжать мягкий хвост, приласкать… А Тигнари лишний раз навестить императора и сам не против. Казалось, что бывал он в императорских покоях чуть ли не чаще всех сайновских наложниц, да и прав он, по ощущениям, имел больше, чем они. Все они преследовали лишь пару глупых целей — обязательно забеременеть и желательно родить сына, подняться в статусе и быть для господина самой-самой лучшей, чтобы управлять страной вместе с ним. А вот у Тигнари этих целей был целый список: вылечить, проследить за дальнейшем состоянием, испытать свой новый сироп, получить удовлетворительный отзыв о своей работе и по желанию императора получить несколько почесываний за ушком. Может быть из-за этих почесываний Тигнари и стал метить в его фавориты, ведь его величество точно видел чужой встававший не раз член, и хвост, беспокойно мечущийся из стороны в сторону, и точно слышал чужие стоны в медицинском кабинете. А может быть Тигнари просто нравилось получать повышенное от императора внимание. Одно другому не мешает, ведь так? Ему абсолютно точно нравилось пользоваться своей вседозволенностью и показывать наложницам языки, потому что некоторые из них императора даже воочию не видели, а Тигнари, простой придворный лекарь, с удовольствием захаживал к нему каждый день, обязательно трогал лоб каждое утро, через «не хочу» заставлял, казалось бы, самого Императора, пить горькие витамины и самолично контролировал всё, что подают к его столу. Хвала его внимательным ушам и чувствительному носу. Доступ к столу и рациону правителя — любимая часть плана Тигнари. Нет-нет, совсем не для того, чтобы забрать императорское место, устроить переворот или, не дай бог, убить, но вот немного взбодрить и позабавить правителя — вполне. —Господин, -Тигнари с довольной улыбкой на лице заходит в чужие покои так, будто живёт там сам, но рядом с дверью всё же тормозит и падает на колени. —Я получил новую поставку, продавцы столько всего привезли! Я о таких растениях ранее лишь в книгах читал, а сейчас и самому довелось их увидеть. Не хотите попробовать? Есть в моей голове парочка рецептиков, -и Тигнари не дожидаясь ответа раскладывает на полу весь свой гербарий. Ахает до того наиграно, будто он и правда видит их впервые, и будто совсем не он ранее приказывал торговцам достать именно их. —Вот, например корень женьшеня. Часто замечал, как вы засиживаетесь по ночам над вашими вечными письмами, да энциклопедиями, -Тигнари опускает уши вниз, жалобно скулит и оглаживает руки императора, успевшего сесть рядом. И перед кем помимо Тигнари само Величество Император Сайно садился на колени прямо на полу? Только перед ним. —Корень женьшеня очень хорошо влияет на работу мозга! Но это не означает, что вам стоит перестать заботиться о себе ещё больше, господин. А иначе… Покусаю. Тигнари проговаривает это слово одними губами, отворачивается, прячет нос и щёки в густоте своего хвоста и чем-то звенит сзади себя. А Сайно взгляда не отводит, не моргает, только угукает, мол, да, действительно полезное растение, и ждёт продолжения сего научного представления. —Это растение я попросил привезти из самой Африки… -проговорился, чёрт бы драл рот Тигнари, хоть и тот старательно делает вид, что всё именно так, как и должно быть. —Йохимбе, природный афродизиак. Очень хорошо кровь разгоняет, если вы понимаете, о чем я, -и нахально подмигивает, в этот раз пряча щёки за полупрозрачной зелёной вуалью, замечая, как доволен его дорогой император. —Вот это же вообще какое-то чудо, хрен называется, ещё одно заграничное растение. Все его полезные свойства за раз и не перечислишь… —Хрен заморский, говоришь, -Сайно перебивает поданного на половине его рассказа, крутит в руках очередной невиданный ранее корешок и внезапно поднимается с позы лотоса, откидывая новую гордость коллекции в руки её хозяину. —Ну давай, удиви. И Тигнари кланяется в ноги, поправляет дорогие ткани на себе и сгребает несколько знакомых ингредиентов в кучу. —С каких пор у простых лекарей наряды лучше, чем у элитных наложниц? -Сайно неожиданно настигает снова, тянет чужой подбородок на себя и смотрит в самые глаза. Кусает губу и смеётся. Подлец, будто и позабыл о том, как сам подбирал Тигнари лучший шёлк в стране! —Неплохо швеи постарались, тебе идёт. У меня ведь должен быть лучший лекарь, не так ли, Тигнари? А Тигнари прячет лицо в нескольких слоях своих одежд, неловко кашляет и не отвлекается. Это он должен был наступать первым, он, ОН! Он рычит в сторону Сайно сам того не осознавая, но перетирать корни в миску не перестаёт, старательно давит их ступкой, но представляет под своими руками совсем не настойку, а чужой вечно открытый живот. Чёрт. А Сайно его эмоции отлично ловит по мотающемуся туда-сюда хвосту, вот же неугомонный. Тигнари повезло, что закончил он до того, как за него нагло схватились. —Обождите, господин, -и неясно, сказал он это по поводу своего хвоста или миски, выхваченной из его рук. —Так нельзя, господин, вы неправильно употребляете настойку. Тигнари хватается за свою же тарелку обеими руками, силой выхватывает её и приказывает Сайно лечь, а тот, на удивление, даже не перечит. Тигнари от такого машет хвостом только сильнее, но от намеченного плана не отступает. Жжёт на прикроватной тумбочке любимые императорские благовония, стоявшие ему целое состояние, раскидывает по кровати опавшие лепестки от роз в дворцовом саду и наконец отдаёт свою стряпню Сайно. Он морщится лишь немного, оставляет каплю настойки на дне (для Тигнари?) и неспеша ложится на спину, прикрыв глаза. Разморило. А Тигнари в голове не может не посмеяться над этим. Все эти ритуалы — любимая часть для Сайно. Он сходил с ума от ловких рук и небольших, но всё же цепких коготочков на них. Сходил с ума от того, как Тигнари сидел на нём, мял его спину руками и сам под конец начинал напряжённо дышать. Императорская спина не оставит в покое никого, как и императорский живот, на этот раз. —Разомни-ка мне грудь и живот в этот раз. И кто Тигнари такой, чтобы перечить. Его император правда необычный, совсем другой и не такой как все. Он совсем молодой, но за своей величественной спиной уже имел далеко не одну победу, он не носил на себе кучу балахонов, как все прошлые султаны, он любил внимание к своей персоне, любил оголять свой подтянутый живот и любил гладить свой идеально выточенный пресс на солнце. Чтобы все его наложницы обязательно ахнули и повисли у него на руке, и чтобы Тигнари обязательно на них зарычал и отогнал от своего господина. —Что-то чувствуете? -Тигнари ведёт уже самого. От внезапных рук на своей талии, от вставшего императорского члена, от его взгляда, которым Сайно бесстыдно раздевал и манил к себе ближе. —Мм, нормально так кровь разгоняет, -мямлит Сайно на выдохе и чуть морщится. Ещё бы оно не разгоняло, такая взрывная смесь из трав делает это на ура, а любимые благовония, ни раз доводящие до эрекций ранее лишь помогали в этом. Тигнари всё знает. У Тигнари всё схвачено. —Это чудесно, мой господин, -и Тигнари повторяет за Сайно: оглаживает тёплыми пальцами его бока, проходится когтями, задевая совсем немного, по рёбрам, обходит пупок большим пальцем и останавливает руки на груди. У Сайно кожа такая, что инстинкты предков били прямо по голове, твердили, что нужно впиться в плечо клыками, зализать рану, попробовать наконец медовую кожу на вкус, может быть схватить за белые, будто чистый лист бумаги, волосы и намотать их на кулак. А император думал почти о том же. Тигнари был совсем другим, хлипким, на вид даже слабым и с чистой белоснежной кожей. Конечно, не он же ходил по жарким пескам пустынь, лишь бы найти парочку новых растений для своих опытов. Вечно отсиживался в своём кабинете и ждал новых указаний. И всё же Сайно совсем другой, он странный, непонятный, но для Тигнари — полностью открытая книга. Смуглых мало кто любил, а белые волосы были диковинкой. Но для Тигнари его император был самым красивым и самым утончённым из всех тех, кого он только видел. И защищать его честь и красоту он готов был клыками, когтями и вставшим дыбом хвостом, пока его господин не приходил и не успокаивал почёсыванием за ушами. —Ловко ты это придумал, привораживать меня собрался? -Тигнари выходит из своих грёз под одобрительный смех Сайно сверху, и сдерживается сам, чтобы не засмеяться за компанию. Так он и правда догадался? Тигнари снова рычит еле слышно, но раз император сам догадался и раз он не против таких увлекательных лечебных практик, то Тигнари не отступает. —Господин, опять ваши глупые шуточки? -сдерживать обиду он всё же не может, толкает Сайно в бок, но тут же возвращает руки к его груди старательно оглаживая её и в итоге ведя языком по одному из сосков, спускаясь от него обратно вниз и лицом ложась императору прямо на пах. —Всего лишь ревность и желание получать внимания еще больше, чем я получаю сейчас, -Тигнари довольно машет хвостом, оглаживает им чужую ногу и обнажает клыки в улыбке, ластясь к чужой руке на своей голове. Он тянется за своей поясной сумкой неподалёку и достаёт из неё масло. Помнится, и его он сделал собственноручно и Сайно оно понравилось так сильно, что сеансы массажа участились аж до двух раз в день — обязательно утром и обязательно перед сном. —Ты ещё и подготовился? Что за нахальство, -Сайно смеётся низко и хрипло, жмурит от смеха глаза и блестит собственными клыками. Тигнари ему не переплюнуть, что он и доказывает, открывая бутылку наспех зубами. У Сайно всё тело горит, даже ранее тёплые руки Тигнари теперь отзываются неприятной дрожью. Замёрз, как очаровательно. —Мм? Его величество чем-то недовольно? Мне покинуть ваши покои? -будто издевается, а Сайно молчит специально, лишь давя лису на голову, мол, хватит тут разговаривать, давай работай. —Я приступлю к массажу только если вы откроете свои превосходные глаза. Я хочу, чтобы вы смотрели за мной. Этот наглец ещё и ставит условия? Только Сайно это даже не злит, он просто не может не слушаться Тигнари, особенно, когда он сидит на его вставшем члене и разделяют их лишь штаны обоих. Особенно, когда он согревает масло у себя в руках и водит ими так ненужно медленно в данный момент, что Сайно хватку на его бёдрах только усиливает. Тигнари этого и ждал, этой страсти, о которой говорит весь императорский двор и сдерживать свою радость он больше не может. Тигнари поддевает чужие ткани одними когтями, смотрит на открывающуюся картину всего пару секунд и наконец обнажает его Великий Императорский член. Он видел его множество раз и в совершенно разных состояниях: во время осмотров, во время их совместных приёмов ванн, да и просто случайно, когда Сайно переодевался после походов. Но сейчас он вызывал абсолютно другие чувства, чем когда-либо до этого. —Господин, а правдивы ли слухи о ваших размерах? Несколько наложниц даже захаживали ко мне за лекарством, настолько болезненны ночи с вами. —Правда? -у Сайно аж зрачки расширяются, он дышит так тяжело и медленно, что Тигнари приходится прислушиваться — как бы не задохнулся. А Сайно молчит, потому что очарован: и любимыми благовониями, и любимым маслом и любимым Тигнари, в которого он нагло входит одним пальцем, который ранее он испачкал в масле со своей груди. —А правда ли, что у фенеков физиология другая? И принимают они партнёров намного лучше, чем обычные люди? Тигнари отзывается мычанием, краснеет, чуть выгибает спину и на пробу ведет языком по члену, дополнительно слизывая со своих же пальцев масло. Тигнари ждать не любит, он водит скользкими руками сразу быстро и выбивает из Сайно первый стон. Улыбается до того довольно, что если бы Солнце вдруг перестало существовать, то Тигнари заменил бы его и светил ещё ярче. А Сайно, почему-то, хочется мстить. Он спешить, в отличие от Тигнари, не любит, не любит, когда у него не спрашивают разрешение на что-то, только вот Тигнари он готов простить всё это. Хотя не сегодня. Раздаётся громкий шлепок рукой, бархатистая кожа на ягодицах почти моментально приобрела розоватый оттенок, а Тигнари недовольно замычал прямо с членом во рту. Он ослушался императора, виноват, но как же, чёрт возьми, ему понравилось. Хвост фенька абсолютно точно живёт своей жизнью, сначала встаёт колом, а после вальяжно ложится на императорскую руку, которая была сейчас явно занята. Сайно Тигнари почти не щадил, грубо трахал его уже двумя пальцами, а второй рукой давил прямо в основание хвоста. Чёрт-чёрт-чёрт. —Господин, хвост очень чувствительный, прошу вас, не… —Да Тигнари, я знаю. Ты очень хороший мальчик, хорошо сосёшь, не отвлекайся на меня и свой хвост. Ну и как он может не отвлекаться? Когда пальцы одной руки давят прямо на простату, а второй сжимают хвост. Секс с Сайно похож на пытку, наложницы не врали, но кто сказал, что Тигнари такое не нравится? Ему очень нравится давиться своими стонами и чужим членом в самом горле, нравится плакать от невозможности сделать даже вдох, нравится то, как по-свойски тянут его хвост, собирают волосы назад в пучок и давят прямо на затылок, чтобы сосал глубже. Сайно ведёт пальцами по внутренней стороне его ушей, оглаживает серёжки и мысленно отмечает, что бронза Тигнари не идёт совсем, он обязательно подарит ему золотые с каким-нибудь рубином в центре, в награду за хорошие массажи и за превосходный отсос. —Хватит с тебя, -резко прерывает его Сайно, тащит за волосы и не может перестать любоваться мокрыми и розовыми щеками напротив. Император оглаживает влажный подбородок, смотрит на ниточку то ли слюны то ли предэякулята на чужих губах и залезает пальцем в рот. А Тигнари времени не теряет, хватается за императорскую руку, как за спасательный круг, вылизывает его большой палец и специально прикусывает его клыками. Игривый фенёк. —Что за игривый мальчик, а? -проговаривает Сайно вслух и откидывается на подушки сзади, маня Тигнари к себе одним только взглядом. А он льёт почти половину бутылки масла себе на руку, заводит её себе за спину и мажет по всем ягодицам. Попадает на шерсть хвоста, пару раз входит в себя пальцами и на коленках подползает к Сайно. Разрешение спрашивать уже не нужно — помедлит ещё хоть секунду, и император сам повалит его и трахнет так, как Тигнари даже и не снилось. Заманчиво, но не сейчас. —Хреновое лечение, выходит, -мямлит Сайно сквозь собственные расслабленные вздохи, тянется к ушам Тигнари и принимается гладить их снова, пока он царапает императорский пресс и держится, чтобы не пискнуть от его члена внутри себя. —Любитель же вы отвратительно шутить, -отзывается Тигнари около минуты спустя, трёт тыльной стороной ладони свои намокшие глаза и чуть потряхивает бёдрами сидя на императоре сверху. Сайно спешить не любит, но с Тигнари по-другому невозможно, его ушки и хвост влекут слишком сильно. Тигнари ненавидит долгие прелюдии, но с его величеством по-другому никак, так и хочется подразнить, проучить его за всё хорошее и плохое. Но оба сдаются быстро, отодвигают собственные принципы в сторону находя золотую середину для обоих — Тигнари очень понравилось двигаться самому, захватывая себе весь контроль над членом внутри, а Сайно нравится смотреть на него, мять его ягодицы и бёдра своими сильными руками и нравится считывать с лица Тигнари каждую эмоцию. То, как он облизывает свои губы каждую секунду, как они опухают и краснеют только сильнее, нравится разглядывать пелену в его глазах и нравится наблюдать за тем, как дёргается Тигнари, стоит только обхватить его член рукой. —Господин, я… -Тигнари прерывается на полуслове, хочет упасть на грудь императору, расслабиться хоть на секунду и переждать судороги в ногах лёжа на Сайно, а Сайно блестит янтарными глазами и придерживает за спину, недовольно поднимает брови и одним взглядом спрашивает: «А ты точно уверен, что хочешь?». —Ну? Не собираешься договорить то, о чём начал? Тигнари тут же мотает головой. Сайно губами произносит «Хороший мальчик», знает, как эта фраза влияет на таких гибридов, как Тигнари, который отозвался подтверждающим мычанием. Он так старается быть хорошим, надеется, что Сайно говорит такое только ему одному, и радуется, вспоминая, что в гареме таких, как он больше нет. С большими ушами, где роскошно будет располагаться золотая серёжка, с пышным хвостом, который он причёсывал по несколько раз на дню и обвешивал множеством всяких побрякушек. Тигнари — лисёнок не глупый и выход из затруднительного состояния и «лекарство» от онемевших ног всё же находит. Он нехотя, ещё раз сравнив все «за» и «против» в голове, убирает руки с торса императора, выставляет их за своей спиной и выгибается ей же. Видимо те слухи про лис были совсем не слухами, Сайно обязательно переспросит у него. —Какая прелесть, Тигнари, ах ты бесстыдник. А Тигнари даже не хочет знать, о чём речь, пока не чувствует чужой руки на своём животе, которая охватывает чужой член, выпирающий через худощавый живот. Ему в эту секунду становится по-настоящему плохо, он выстанывает имя господина на все его покои, смущённо ловит свой голос обратно громким эхо и хватается за руку Сайно. —Сам сделал? -внимание с выпирающего через живот члена резко переключилось на небольшую побрякушку в пупке. Глупый вопрос, Тигнари владел иголками лучше всех придворных швей вместе взятых. —И давно? —Месяц. —Прости, и как я раньше не заметил. Сайно сам валит Тигнари на спину, толкается в него пару раз, усмехается, заслышав звон чужих украшений в такт его толчкам и наклоняется, зацеловывая ключицы. Извиняется, глупый. Тигнари куда себя деть совсем не понимает, рукой зачёсывает свою мокрую чёлку назад и улыбается, смотря императору в глаза. У Сайно зрительный контакт — любимый приёмчик, от него девушки пищали, краснели и разбегались по комнатам, а Тигнари нет. Тигнари решает поиграть в гляделки с императором прямо во время секса и выигрывает, когда Сайно кончает в него и на секунду прикрывает глаза, а Тигнари зрительного контакта не разрывает даже тогда, когда кончает следом. Смотрит в самую душу, вгрызается в неё зубами и тяжело дышит, пачкая свой живот спермой. Как же сексуально. Сайно выходит быстро, вытирает свой живот шифоновым балдахином над кроватью, оставляя в Тигнари неприятную пустоту. Тигнари не нравится, он любит спешить, но не сегодня. Сегодня он хочет ещё раз почувствовать в себе его член, хочет ещё раз почувствовать, как в него кончают и послушать ещё немного сладких императорских речей. Мокрый живот Тигнари обдаёт неприятным холодом, он морщится и переворачивается на бок, прислушивается, как Сайно созывает половину двора, чтобы им подготовили лучшую ванну и принесли на смену самую дорогую постель из его коллекции. А Тигнари это всё не важно, ни тёплая ванна, ни постель с позолотой, которая неприятно колется во время сна не заменят внимание императора, которого он снова лишился. —Господин, вы уверены, что мы закончили? Наконец-то он снова на него смотрит, снова подходит ближе, а Тигнари поднимается на локте, игриво ведёт ушком и отводит взгляд. Рукой раздвигает ягодицы, напрягает живот и выпускает из себя императорскую сперму вперемешку с маслом собственного приготовления. Он ведёт пальцем прямо по промежности, входит в себя по первую фалангу и валится на постель обратно, попутно пальцами собирая всё это недоразумение. Пальцы он облизывает, за ними лижет губы и раздвигает похабно ноги, намекая, что, мол, для вас, дорогой император, ещё немного осталось, вы можете успеть мной полакомиться. А Сайно от такого зрелища аж дурно становится, он старается не смотреть, не слышать его вздохи, не слышать те звуки, с которыми его палец входит и выходит обратно, но стоило ему обернуться один раз, как больше взгляда он оторвать не может. И сдерживать себя тоже. —Так жаль, что я не могу вам выносить и родить наследника, правда господин? Вашему семени суждено просто вытечь из меня, так и не сумев оплодотворить. Очень грустно, -и лижет свою руку до локтя и обратно. Питание фруктами пошло здоровью правителя на пользу. —Успеем ещё раз, пока ванна набирается, -и одним махом опускает чужие бёдра на кровать, открывая просто великолепный вид. Тигнари громко смеётся, довольно обхватывает рукой шею императора, а второй тянется к принесённой им недавно тарелке с персиками. —Неужто мне удалось подняться в должности? И с простого лекаря стать фаворитом самого императора? -Тигнари ведёт себя как настоящий лис, улыбается нахально уголками глаз, показывает свои клыки и прямо с персиков во рту лезет целоваться. —После такой терапии ты не только фаворитом станешь, так и до полноценной правой руки недалеко. Глупый император. Кто же распределяет такие важные роли лежа в грязной постели, и целуясь с одним из своих придворных. Но Тигнари не жалуется, он наконец добился того, чего жаждал не один год.