Они никогда не были врагами. Ну и что, что отец Фремине приложил руку к тому, что Линн потерял всё? Ну и что, что Линн состоял в рядах местных заговорщиков против его отца? Ну и что с того, что императорский сын и революционер с поддельными документами вели уже как год личные переписки?

Второе лето, вторая смена, всё те же комары, всё та же Скарамучча — вечно недовольная вожатая младшего отряда. И всё та же Тарталья, которая снова опаздывает, снова глупо улыбается, и опять зачем-то тащит ей мороженое перед самым отъездом за детьми. Они встречались год назад, в этом году — увиделись снова. Но с чего вообще начинается лето? С постиранного белья, инструктажа, скрипучих кроватей. Или с чужого любимого эскимо?

[Тару-идиотка] ・9:30 Представляешь, как было бы хорошо, если бы ты сейчас была рядом? Без отчетов, наших тупых коллег, только я, ты и мой язык ;р Скарамучча моментально вжимается в кресло, сжимает бёдра и на пару секунд задерживает дыхание, продолжая глупо пялиться в монитор. Сообщения также остаются висеть без ответа, но губы чуть подрагивают от еле сдерживаемой усмешки. Или злости, или желания. Она сама уже не уверена. Но внутри всё предательски жжёт и требует ещё.

Бороться с ней бывало слишком тяжело, их друзья были уверены, что невозможно. Её сокомандники уже начинали ставить реальные деньги на то, что она держит всю родню в страхе. Может быть, но не Каэдэхару, которая лезет руками под её и так растянутую футболку, оглаживая грудь совсем невесомо, но так, чтобы на неё обратили внимание.

—Клемми, я буду твоими парарапа, слышишь? Я хочу быть твоими парарапа! —Ты будешь, только если…- Коул молча позволяет, позволяет снять маску, обнажить душу и вывернуть её почти что наизнанку, позволяет дёрнуть за каждую ниточку, позволяет вести себя на поводу. Им это искренне нравится, и Сеймур только с интересом наблюдает за дальнейшим развитием событий. —Только если позволишь мне быть твоими лалала, и без разрыва зрительного контакта Клементин снимает собственную маску и целует чужую.