Мясо

***

Страшна не смерть, а бесполезность плоти. Ганнибал Лектер

      — А ты хочешь меня съесть? — Спрашивает Миша, исходя из любопытства, копошащегося в бессовестном мозгу.       Андрей удивлённо поднимает бровь, расплывается в улыбке, невольно демонстрируя зубы. Они немного кривые, отдают желтоватым цветом. Зубы как зубы. Ничего криминального. Ничего необычного. Но так думают все, кроме Миши. Он, наверное, единственный, кто знает, что перед ним сидит не полноценный человек, а его редкий подвид, носящий название «антропофагов». Красивое сочетание букв, если не знать значение. «Антропофагами» называют людей (можно ли их так называть?), пожирающих людскую плоть. Таких во всём мире мало, их принято либо истреблять, либо ставить на учёт и отправлять в специальные колонии. В СССР антропофагов забивали, как скот, а потом на всю страну вещали о том, что территория безопасна. А на деле антропофаги прятались и ели бездомных.       — Андрюха, ёмаё! Я с тобой говорю! — Миша не унимается, его по-мазохистски интересует, насколько вкусным он выглядит.       Извращение высшего вида, но оно естественно, когда уже который год прикрываешь шкуру антропофага, пожирающего то наивных фанаток, то музыкантов из никому неизвестных групп. Работа такая: Миша заманивает, а Андрей сжирает, громко и противно чавкая. Раньше Миша отворачивался, но потом стал замечать в поедании людской плоти особенный вид красоты. Наверное, это защитная реакция, стремящаяся скрыть ужас происходящего и страх стать следующей жертвой. Или же Миша просто больной ублюдок, скармливающий людей в слепой надежде задобрить хищника и не стать его обедом.       — Я тебя не съем, Миша, — коротко отрезает Андрей.       От части он говорит правду, ведь в мыслях уже давно обглодал кости своего «поставщика», распробовал каждую часть тела и насытился этим жёстким мясом. Оно мягким у Миши быть не может: наркотики всё испортили. Иначе бы Андрей определённо перестал сдерживаться и откусил немного от этого худощавого тела. Или же Андрей просто отказывается признаваться себе в том, что сумел полюбить человека, а не просто возжелать его плоти. Легче обвинять Мишу в его «испорченном» мясе.       — Но если бы хотел, то как бы это сделал? — Миша нагло улыбается, чувствуя себя одновременно королём и заложником ситуации.       Он кролик, сумевший обмануть лиса.       — Я бы долго тебя ел, — Андрей всё же поддаётся и втягивается в разговор, но из потаённого желания оттолкнуть от себя «кролика».       Но тот лезет и лезет в пасть «лису».       — А почему? Хочешь смаковать меня? — Смешок.       — Потому что ты очень жёсткий, Миха, — что-то в животе Андрея стягивается болезненным, ноющим узлом.       Просыпается голод, желудочный сок от него бурлит, а во рту вырабатывается слюна. Хочется мяса, пусть и прошлая «порция» была совсем недавно. Кажется, её звали Лизой, её волосы были рыжими, а сама она была мягкой, её мясо прямо-таки таяло во рту, как сладкая вата. Миша таким бы не был, но его хочется съесть.       — Мой гадкий характер влияет на качество мяса, что ли? Ничего себе… Эстетика! — Миша хмурит густые брови.       — То, что ты гандон или там шлюха, не испортит мясо. Оно плохое у тебя, потому что ты по вене пускаешь, — фыркает Андрей.       О наркотиках он обычно не говорит. Он старается держаться нейтралитета, надеясь, что Миша умрёт быстрее, чем интерес и жажда попробовать его окажутся сильнее. Миша умрёт, потому что не уходит от опасности и верит в защиту.       — Всё равно расскажи, как бы ты ел меня. Мне интересно, — Миша нагло садится на колени Андрея, прижимается к нему, дышит ему в ухо и лыбится. — Вот… Всех ты просто заглатываешь. А меня тоже бы заглотил?       — Интересно ему, — хмыкает Андрей, а желудок его ревёт.       — Да, ему интересно, — твёрдо заявляет Миша.       Кролик фактически сидит на лисе, тыкается носом в её шерсть и не понимает, насколько инстинкты хищника сильны.       — Ну… Я бы поступил бы с тобой так же, как и с другими. Нас, конечно, многое связывает, — Андрей укладывает ладонь на спину Миши. — но это не делает твоё тело каким-то особенным. Оно иное исключительно из-за того, что ты наркоман, грязный и твёрдый наркоман. Ты — как старая корова — есть можно, но тяжело, жевать долго придётся. В тебе мало мяса и жира: одни кожа да кости. Смаковать придётся их. Удовольствия мало, кости у наркоманов тоже невкусные. У вас всё мясо гнилое.       — А ты много наркоманов сожрать успел? — Нервный смешок.       — Нет, но твоя Анфиска до сих пор нормально не переварилась, — Андрей сжимает шею Мишу.       Того передёргивает.       Он до сих пор не простил себе смерть Анфисы. Всё верят, будто она сбежала с наркодиллером в неизвестное направление. Лишь Миша знает правду. Он скормил свою жену Андрею, потому что не мог найти другого «обеда», а становиться им не хотелось от слова совсем.       — А ещё тот пацан… Не помню его имени, но мясо тоже было паршивым, — Андрей шумно вздыхает. — Ты такой же наркоман, как и они. Ничего особенного в твоём теле нет. Я бы ел тебя, потом разгрызал кости, высасывал бы оттуда мозг. Правда, думаю — пришлось бы повозиться с твоим сердцем. Это моя любимая часть, но она у тебя гнилая, Миша, как и весь ты, — Андрей целует Мишу в плечо.       Лис вылизывает кролика.       — Я от тебя гнилая понабрался, — фыркает Горшок.       Его сердце вдруг сжалось.       Что-то не позволяет материть Андрея.       — Нет, Миша, гнилым ты был изначально, а со мной просто перестал скрывать это, — Андрей слегка прикусывает чужое плечо.       Миша замирает.

***