Страшно не то, что Хельмут был самым аморальным человеком. Нет, Джеймса ужасала не эта сталь в глазах и не хладнокровие в действиях, а то, что Хельмут Земо, несмотря на всю свою гнилую натуру, оставаясь единственным, кто смог принять и Баки, и Зимнего Солдата, и Джеймса, не вычёркивая никого.

Джеймс "Баки" Барнс — известный гонщик, чья картера уже стремительно близится к закату, пенсию ему предвещают уже все, кому не лень. Баки отмахивается, он уверен, что сил в нём хоть отбавляй, он ветеран, он проводит на "покой" многих коллег, но сам униматься не планирует. А потом Джеймса начинает корёжить, когда ему в напарники ставят другого пилота на место ушедшего Стива — Хельмута Земо.

Однако осенью тысяча девятьсот восемьдесят девятого, когда Фридриху уже было шестнадцать, перемены грянули сами и перевернули всё с ног на голову. Во-первых, Берлинская стена «пала» (подробностей Фридрих так и не понял) и изоляция от мира, светящегося неоновым цветом и пахнущего самой изысканной едой больше нет. Во-вторых, почти все соседи Ваймеров устремились в западную Германию, побросав вещи и не попрощавшись.

Макс поджимает ноги к груди и рвано вздыхает. Плакать хочется невыносимо. Джорджа Рассела не будет на гонке. От этого больно почти что физически. Снова горло Макса неприятно сжимается, будто это поможет, будто это не напоминает о пожизненном уродстве.

Позже он скажет: "Я не обижаюсь и не злюсь, Валентино. Просто как раньше уже не будет". Улыбка не сползёт с его губ, но будет выглядеть такой сдержанной и "профессиональной", что затошнит. Глупо было ожидать прежнего восхищения, но Росси почему-то надеялся на что-то другое. Например, на то, что Марк будет охотнее отвечать на сообщения.