Согреешь меня?

Серое небо, из которого шёл снег. Сибирь встречает своих новых гостей с распростертыми, но холодными объятиями. Новые люди, культуры, искусства, конечно, круто, но зима в этих краях… и правда суровая. Труппа актёров сидела в уже обогретом автобусе, спасаясь от пробивающегося до костей мороза. — В рот ебал этот мороз, — пробубнил себе под нос Антон, укрываясь шарфом сильнее, что виднелись только глаза. Он успел занять место в конце, так ещё и около окна — комбо. Остальные расселись кто куда, но Шаст даже не обратил на это внимание. В автобусе после его комментария послышалось мычание, означавшее полное согласие. — Мы скоро доедем, поэтому харэ ныть, — громко, на весь автобус, прокричал Дима, незаметно закатывая глаза. За окном жарко танцевали снежинки, приклеиваясь друг к другу. Заснеженный город завораживал большинство туристов, кто привык к слякоти и грязи, а здесь всё белым-бело… Аж глазам больно. Антон тяжело выдохнул, начиная, наконец, согреваться. Ещё вчера они сюда приехали, и им дали денёк, чтобы отдохнуть, но этого оказалось очень мало. Из-за разных часовых поясов веки закрывались, а усталость теперь правила не только телом, но и головой. Прикрыв глаза, Шаст начал потихоньку засыпать, но в этот момент автобус резко остановился, и он чуть не влетел лбом о переднее кресло. — Пора на сцену, — на лице Поза была слабая ухмылка, но и этого было достаточно, чтобы немного зарядиться перед выступлением. Все парни быстро ринулись к зданию, не желая хоть ещё немного отморозить всё на свете и сильнее ослепнуть от этого уже надоевшего белого покрывала. Даже не рассмотрев здание, многие толпились у входа, пытаясь протиснуться. Слышались объёмные и самые различные маты от Серёги, которому, по его же словам, хуже всего, ведь он «восточный мужчина». Антон кое-как пролез внутрь, и в него тут же полетел поток тёплого воздуха. Задержавшись под теплом какое-то время, он всё же отошёл, начиная активно тереть руки друг об друга. Смотреть на эти покраснения было страшно, а перчатки были забыты в номере, что очень некстати. — Замёрз? Будучи очень занятым своим делом, Антон не заметил, как к нему подошли, поэтому тело среагировало по традиции, то есть вздрогнуло. Повернув голову направо, где как раз и был обладатель приятного голоса, он наткнулся на Арса. — Нет, блять, жарко, — полушёпотом ответил Шаст. Почему-то уверен, что у него губы синие, но за шарфом благо этого не видно. Спрятав руки в карманы, он покосился на коллегу, нечаянно задержав взгляд на чужих голубых глазах. — Снимешь, когда согреешься, — Арсений стянул со своих рук чёрные перчатки без пальцев и буквально всунул их Шасту, а после быстро подошёл к остальным, которые попросили побыстрее шевелить булками. Нужно ещё подготовить актёров перед выступлением, иначе все зрители будут неприятно удивлены, увидев большие мешки под глазами, что можно в них хранить картошку. Антон ещё секунду стоял посреди помещения, не зная, как реагировать. Но всё же быстро надел ткань, которая хранила тепло своего хозяина. Уголки губ слегка приподнялись, но он тут же помотал головой, чтобы убрать такие ненужные мысли. *** Проговорив последнюю фразу, все пятеро помахали зрителям напоследок и скрылись за кулисами. Их гостья тут же побежала на следующую съёмку, имея довольно загруженный график. Конечно, все поблагодарили её за довольно неплохую игру. Зрители остались довольными, а их улыбки заряжали Антона новой энергией. Но её хватило ровно до гримёрки. Зайдя в неё с помощью ключ-карты, он заметил, как Позов с Матвиенко, уже одетые в тёплую одежду, быстрыми шагами ушли. Мысленно пожав плечами, Шаст закрыл дверь и упал лицом вниз прямо в мягкий диван винного цвета. Как же хорошо просто лежать и ничего не делать. Веки будто наполнились свинцом, начиная закрываться, а Антон лишь поддался минутной слабости, начиная вновь засыпать. Тело теперь стало лёгким, а в мыслях были тёплые перчатки, в которых он снимался. *** Хлопок в плечо, тык в бок, поглаживание по волосам. Стоп, что? Шастун резко повернулся на спину, распахивая глаза, но всё равно была полнейшая темнота. — Я ослеп?! — тут же паника накатила, а комната, что до этого была приятно тёплой, стала некомфортной. — Проснулся. Мне уже было подумалось… — Арсений сидел на краю, убрав резко свою руку к себе. — Не ослеп. Свет выключили по всему зданию, — Попов глубоко выдохнул, протерев переносицу, но, конечно, Антон не смог ничего разглядеть. — Ну так пошли. Конечно, проблематично найти вещи, но фонарик-то есть, — Шаст тут же принял сидячие положение, начиная хлопать по карманам черных джинс, ощущая лишь насмехавшуюся пустоту. — Телефоны в куртках, забыл? — Арс откинулся на спинку довольно удобного дивана, приблизительно смотря на собеседника. — Блять, — ругань сама вырвалась из уст, но так точно описывала внутреннее состояние, — А с дверью что? — Автоматическая. При выключении света их нельзя ни открыть, ни закрыть, — брюнет пожал плечами. — Короче, либо мы умрём здесь от переохлаждения, либо дождёмся, когда включат свет. Звать на помощь смысла нет — я уже пытался. — Блять! — Антон резко встал, но у головы были свои планы на этот счёт, поэтому ему пришлось сесть обратно, иначе глупо упадёт в обморок. В темноте. В закрытом помещении. С Арсением. Осознание тут же пришибло в мозг. Сердце пропустило удар, а после начало биться с новой силой, то и дело, что ускоряясь. — Антон? — резко прервал тишину Попов, что повисла между ними. — Всё в порядке? — Да всё охуенно, — Шаст тут же откинулся назад, а после ощутил чужое тепло и ровное дыхание рядом с собой. Неужели они сидели настолько близко?! Сглотнув слюну, он слегка отодвинулся, начиная ощущать холод. — А ты как сюда попал? — Я пришёл забрать свои перчатки. Зашёл, дверь сзади меня хлопнулась, я увидел тебя и подошёл. В этот момент был слышен щелчок, и всё! Теперь везде одна темнота. — Подожди секунду, — Антон уже зацепился за свои запястья, чтобы снять ткань, но был остановлен чужой рукой, которая одним мягким и бережным движением схватился за ладонь. — Говорил же, — недовольно прошептал Арс, крепче сжав. — Пока не согреешься — не возвращаешь. У тебя руки ледяные, словно снег трогаю. Шаст слегка замялся, ощущая легкое смущение из-за абсурдной ситуации. Зато руки в тепле будут! В комнате стало вновь тихо, и это неслабо давило. Руку так никто не осмелился убрать, словно в этом ничего нет. — Мне кажется, или стало ещё холодней? — сквозь стучащие зубы промямлил Антон, решаясь переплести пальцы с другом, чтобы ощущать ещё тёплую кожу. — Батареи теряют своё тепло. Я надеюсь, ты в толстовке? — Я сегодня в футболке выступал же. — Сука, — Арс, по всей видимости, придвинулся ближе, а потом… провёл свободной рукой по локтю Шастуна и почувствовал лишь его кожу. — Кто тебя тянул именно сегодня пойти в грёбанной футболке? — Не знаю! Высшие силы, — он закатил глаза. — Лучше бы придумал, как согреться, а не лапать меня, — слова сорвались с языка быстрее, чем мозг смог понять смысл. — Сто-ой. Ты хочешь сказать, что простое касание — это лапание? — Попов тут же выпрямился. — Если я сделаю вот так, — он тут же положил ладонь на внутреннюю часть бедра Антона. — то это уже считается за лапание. Если бы тут был свет, то Шаст проклял всё на свете. Но, в радость всем, он проклял лишь эту гримёрку, холод и Арсения. Кожу в этом месте обожгло, а этот засранец даже не торопится её убирать. Щёки стали красными, а дыхание сбилось. — Кажется, я придумал, — Арс резким движением встал с дивана и ловко поднял Антона за собой. Последний склонил голову набок, задавая немой вопрос, а потом вспомнил, что здесь темно. — И что же? — Залезай под мой свитер, — голос звучал твёрдо, серьёзно и уверенно, от чего шатен поперхнулся воздухом от такого предложения. — Чего-чего? — Согреться хочешь? Хочешь. Свитер у меня тёплый. Залезай, — говорил, будто это в порядке вещей. Но Антон, взвесив все «за» и «против», тут же нащупал мягкую ткань, кажется, зелёного цвета и, приподняв её конец снизу, нагнулся, залезая внутрь. Невольно он щекой дотронулся до горячей оголенной груди, когда поднимался, и зажмурил очи. Стыд накрыл его волной, а руки начали трястись. — Вот и всё, молодец, — когда тот «вынырнул», Арсений потрепал Шаста по шелковистым волосам, невольно оттягивая их назад. Он представлял себе, как при дневном свете дёргался кадык, как выглядит открытая для любых действий шея. — Арс, — жалобно проговорил одними губами Антон. Попов сильно сжал его волосы, отдавшись фантазиям и забыв про парня перед собой. — Мать твою, Шаст, прости! — тут же попытаясь извиниться, Арсений аккуратными движениями поглаживал по волосам. — Сильно больно было? — Нет, — шёпотом ответил он, стыдясь правильного ответа. — Мне жарко стало, я, наверное, вылезу… — Кто же тебя отпустит? — сладкий шёпотом заставил Шаста покрыться мурашками во второй раз, а тело будто ударило зарядом тока. Глаза распахнуты широко, а зубы вцепились в нижнюю губу. Арсений незамысловатыми движениями спустил рукава, освободив свои руки, что теперь находились под свитером. Но буквально спустя секунду обвили на вид хрупкое тело Антона, прижав сильнее к себе. В ответ получил что-то нечленораздельное, а на плечах теперь чувствовался холодок от ладоней шатена, пальцы которого сжимали кожу, покрытую созвездиями родинок. Арс начал блуждать по спине сквозь черную ткань футболки, что была такой лишней в этой обстановке. — Ответь мне, Тош, — брюнет вновь одной рукой зарылся в такие мягкие волосы. — Почему при виде тебя моё сердце бьётся, как бешеное? — Попов взялся за чужое запястье и прислонил его на левую грудь. Антон прекрасно чувствовал, как стучит орган друга вместе с его в унисон, а ещё чувствовал знакомую тяжесть внизу живота. Волнение, паника за свою жизнь, холод — всё это ушло на второй план. Нет, в самый-самый дальний. Антон не мог поверить своим ушам всё, что сказал Арс. Он уверен, что сейчас в голубых глазах дольки страха, но вместе с этим любовь с неким волнением. Интересно, а как сам Шаст на него смотрит? — Я… не знаю, — через двадцать секунд выдавил из себя шатен, начиная большим пальцем рисовать только ему понятные рисунки на мягкой коже. От такой близости голова пошла кругом, а в помещении почему-то стало жарко. Снова тишина, разбавленная громко стучащими сердцами двоих парней в темноте. Сбросив все тормоза, Антон начал щупать лицо Арса, коснувшись пальцами мягких губ, посчитал до трёх и приблизился к ним. Полноценным поцелуем назвать это тяжело— просто касание уст. В висках от такого выпада начало гудеть, а страх заставил трястись. Арсений стоял на месте ни живой ни мёртвый, пытаясь переваривать случившегося. На губах осталось еле уловимое ощущение, потому мозг начал бить тревогу. Хотелось большего. Он быстро приблизился, но столкнулся сначала с носом, хихикнув про себя, но со второй попытки попал прямо в цель и жадно впился в уста такого дорогого ему человека, руками начиная блуждать по телу, не забыв залезть под футболку. Каждое касание отдавалось током, тело под сильными руками извивалось, требуя ещё. И ещё. И ещё. Шастун положил ладони на тёплую шею, грея до конца свои пальцы. Он чувствовал, как чужая кожа покрывалась мурашками, а от поцелуя почва ушла из-под ног. Весь мир пропал для них, оставляя наедине. Совпадение ли это? А может, злая шутка? Или подарок судьбы? Уже ничего не имеет значения, когда твои чувства взаимные. И желание, которое разделяете. Арсений на пробу толкнулся языком и встретился с преградой в виде зубов. Шаст сразу же понял, в чём дело, и приоткрыл специально для него зубы, отдавая всю инициативу. Язык Попова творил такие невероятные трюки, что Антон готов отдаться прямо здесь и сейчас, не пожалев об этом решении до конца своей жизни. Но оба прекрасно понимают, что сейчас не то место и не то время для такого рода деятельности. Неподходящие условия. Кончиками пальцев Арс прошёлся по груди, отдавая всю свою любовь и ласку, спускаясь ниже. Обвёл впалый живот, рисуя спирали, и дошёл до препятствия в виде штанов. Пара секунд и он спускает нижнюю часть одежды вместе с бельём, дотрагиваясь аккуратно, на пробу, основание члена. Реакция не стала себя долго ждать — Шаст разорвал поцелуй и уткнулся лбом о крепкое плечо брюнета, подрагивая от ноющих ощущений. — Не медли, пожалуйста… — жалобно прошептал шатен. Его слова были услышаны, а Арсений стал активнее вести рукой, не забывая уделять внимание и головке. Сладкие стоны в самое ухо заставляли лишь больше отдаваться процессу, наслаждаясь каждым мигом, проведенным именно с ним. — Тош, ты самый замечательный… Этой фразы хватило, чтобы белёсая жидкость вырвалась наружу, пачкая животы обоих. Оба загнанно дышали, пытаясь восстановить дыхание. Шастун еле стоял на ватных ногах, находясь в какой-то прострации. Перед глазами различные звёздочки, что соединяются в целые созвездия. Футболка взмокла от пота, неприятно начиная липнуть. — Ты умница, — Арс, не растерявшись, поцеловал парня в висок, носом зарываясь в вкусно пахнущие вишней шампунем. Он думал, что Антона бы стоило уложить обратно на диван и найти его толстовку, чтобы снять вспотевшую футболку, но планы поменялись, когда на бугорок его тёмно-синих джинс легла рука в его же, блять, перчатке. Непослушные пальцы кое-как расстегнули ширинку, доставая пульсирующий орган. Весь воздух из легких Попова тут же выбился, а тело его напрягалось, словно по струне. Сбиваясь с темпа, Шаст правда старался его сохранять, но получалось отнюдь плохо: рука то и дело, что соскальзывала, или перчатка неприятно натирала, заставляя брюнета прошипеть сквозь зубы. Антон начал покрывать заманчивую шею мимолетными поцелуями, плавно перетекающие в полноценные засосы и укусы, оставляя на полотне свой след в виде красной краски. Конечно, рисовать в темноте ему не доводилось, но Шаст уверен, что разукрасил он очень красиво. Арс отзывался на каждое касание мягких и пухлых из-за поцелуев до этого губ. То глаза закатывал, то шумно выдыхал, то полноценно стонал. Было видно невооруженным глазом, что тот сдерживал себя, что хватало сил. Рука его оттянула Антона назад и протянула к своему лицу, начиная нежно покрывать личико парня мягкими-мягкими поцелуями, но после вновь грубо схватился за нижнюю губу шатена, начиная покусывать до маленьких ранок, получая в ответ не менее жадного Шастуна. Пару движений, и с протяжным стоном вторая порция спермы вышла, но теперь с члена Арсения. Когда Антон умудрился вылезти из свитера, они оба упали обессилено на холодный диван. Два разгорячённых тела глубоко и громко дышали, чуть ли языком не глотая необходимый воздух. В помещении так и чувствовался запах крепких, тёплых чувств вперемешку с эротикой и пошлятиной. Секунда и свет озарил гримёрку, заставив зажмуриться сразу двоих парней. — То есть, чтобы включили свет, надо было кончить? — с насмешкой в голосе произнёс Арс, кое-как пытаясь привыкнуть к яркому освещению. — Наши члены волшебные, понятно, — кинул в ответ Шаст, пытаясь найти чёрную толстовку, но в него уже что-то прилетело. — Спасибо. Быстро надев, он поднялся с места, начиная рассматривать Арса, который ещё отходил от разрядки. Голова запрокинута назад, волосы взъерошены, лоб блестит капельками пота, а на шее красовались следы зубов и губ. Зубов и губ Антона. Улыбка полезла сама на лицо, и это заметил Попов, подозрительно сощурив глаза. — Хитрый лис. А я не успел, — с наигранной интонацией. Арс застегнул ширинку обратно и подошёл к зеркалу, начиная себя рассматривать и оценивать. — Хорошо постарались. — Тебе идёт, — тихо прокомментировал Шаст, но его прекрасно услышали. Забросив ту затею, Арсений подошёл к нему и положил на щёки обе руки, целуя в лоб. — Согреть тебя ещё раз? — Если это намёк на продолжение, то я согласен. — Я тебя люблю. — … и я тебя.