Всё ещё не конец

Дань Хэн стоит поодаль и всё равно всё видит. Туман окольцовывает это место, скрывая ото всех глаз, волны в волнении и страхе бьются о берега, а ветер порывами толкает одежды, пытаясь оттолкнуть насовсем. Бьёт в спину, желая уберечь Дань Хэна и Цзин Юаня от боли, отвести их отсюда подальше. Дань Хэн не знает, что чувствует Цзин Юань. Ему больнее, наверное. Учитель и друг, они пытаются уничтожить друг друга на его глазах, не жалея сил, не жалея самих себя, не жалея даже своих когда-то близких друзей. Но Дань Хэну тоже больно. Он не знает почему, что же он здесь забыл, зачем пришёл? Увидеть гибель любимого? Он поднимает глаза, осознавая свой страх. Почти подрывается с места, но только сжимает одежды на груди, пытаясь выхватить глазами силуэт Блэйда. На его руках уже есть глубокие порезы, из которых льются ручьи красной густой крови, Дань Хэна начинает ощутимо и слишком сильно трясти от волнения. Ему так страшно… В голове вспышками возникают воспоминания. Последняя улыбка, собственный оглушительный крик, светлые волосы в луже крови. Но ведь это не его жизнь… Не его трясущиеся окровавленные руки, не его любовь, умирающая на глазах. Блэйд ему не дорог, уже нет, но всё равно страшно смотреть, как его беспощадно рубят, как острый клинок Цзинлю рассекает плоть, как она разрывается от меча, оголяя чуть ли не кости. На ней самой увечий мало, Блэйд слабее. Дань Хэн понимает, что долго он так не протянет, Блэйд уже устаёт, его движения тяжёлые, рваные, он еле успевает закрыться от очередного нападения. Они замирают друг напротив друга, и Цзинлю выпрямляет спину, изящно принимая стойку. Блэйд не может сделать также, он тяжело дышит, зажимая рану на плече. Затишье перед последним рывком? Победитель определится сейчас. Дань Хэн шагает ближе, и видит, как Цзин Юань сжимает руки в кулаки, пытаясь не сорваться с места. Сердце болезненно сжимается, громко бьётся о грудную клетку, глаза сами по себе слезятся, а пальцы сильнее стискивают одежду. Цзинлю срывается с места, беспрерывно нанося удары, от которых Блэйд еле успевает отбиться. Её клинок леденеет, вокруг начинают витать снежинки, холодный ветер царапает кожу, пальцы покрываются корочкой льда. Остальное происходит будто в замедленном действии, будто не с Дань Хэном вовсе. Он не может сдвинуться с места, когда каждый из них сжимает рукоять меча и наносит свой последний удар. Туман застилает глаза, всё затихает. Дань Хэн пытается разглядеть хоть что-то, слыша бешеный стук сердца в ушах. Всё застыло, словно ничего и не было, даже волны и ветер будто успокоились, оглушая внезапно обрушившейся тишиной. Когда пыль опускается, Дань Хэн начинает различать фигуры. Блэйд… жив. Но стоит на ногах совсем неуверенно, опирается о меч, пытаясь не упасть. Он дышит тяжело, изо рта капает кровь, одежда уже вся ей пропиталась, страшно смотреть, но Дань Хэн с непонятным облегчением выдыхает, он хотя бы жив. Но это не конец. Цзинлю снова замахивается, она попадёт, она убьёт его. Её клинок никогда не знал пощады, особенно для Инсина, теперь уже для Блэйда. Остриё меча точно направлено в горло, чтобы перерубить все кости с хрящами, все мышцы, чтобы на этот раз не просто вонзить клинок в сердце, а лишить головы. Дань Хэн задыхается в страхе и не успевает оценить ситуацию, не успевает мыслями за своими движениями. Пальцы сами сжимают тяжёлое копьё, тело само действует, неподвластное рациональному разуму. Ледяной клинок вылетает из изящных холодных рук, сбитый копьём. Цзинлю действительно удивляется, впиваясь алыми, пропитанными кровью глазами, в фигуру Дань Хэна. В её взгляде можно увидеть истеричный смешок, полное недоумение. — Вздумал мешать нам, Иньюэ-цзюнь? — угрожающе тихо, но ровно спрашивает Цзинлю, от её такого тона всегда становилось страшно. Она с безразличием наблюдает за тем, как, перепуганный, Дань Хэн подбегает к упавшему на колени Блэйду и опускается рядом. Он прижимает его голову к своей груди, позволяя навалиться всем телом, немного отдохнуть. — Я не позволю ему умереть, — не веря самому себе, шепчет Дань Хэн, — я не могу допустить это снова. Цзинлю усмехается, своим хриплым бархатным голосом вгоняет в ещё больший страх. Она всё ещё не понимала чувств видьядхара. Такая самоотверженная, сильная любовь. Байхэн могла научить её тому же, Цзинлю чувствовала это, благодаря ей она почти научилась, но её отобрали. Так же, как у Дань Фэна отобрали Инсина. Только вот.. тот получил ещё один шанс на жизнь, которого у Байхэн не было. Но искусный, заточенный льдом клинок совершил справедливость, пока не в полной мере, но это ещё не конец. — Когда-нибудь наше сражение завершится, Блэйд, — единственное, что Цзинлю сказала, уходя только ей известной дорогой. Цзин Юань не стал преследовать её. Лишь взглянул в лазурные глаза некогда близкого друга и прошептал ему позаботиться о Блэйде. Здесь он уже был лишним, пусть и переживал всё это время не меньше. Дань Хэн ощущал, как дрожат его пальцы, внутренности, как сердце сжимается от страха, всё ещё окутывающего всё его существо. Блэйд был в сознании, но ничего не делал и не говорил, только дышал ужасно хрипло, почти задыхаясь от ледяного воздуха и крови, периодично капающей с подбородка. Он изредка моргал, смотря перед собой затуманенным взглядом. Он не хотел жить, но, вопреки желаниям, его тело медленно восстанавливалось. Раны затягивались мучительно, с невероятно ощутимой болью. Дань Хэн обладал малейшими знаниями о целительных способностях видьядхара, но он должен был хотя бы попытаться облегчить восстановление Блэйда, хотя бы чуть-чуть. Пальцы сложились в давно забытом жесте, с губ сорвались неуверенные слова. Дань Хэн не знал что делать точно, но, кажется, действовал правильно. Блэйд почти выровнял дыхание, и взгляд его стал более ясным. Только вот это было для него не подарком, он до сих пор жив. Снова Дань Хэн вытаскивает его из желанных рук смерти. Блэйд слишком устал, чтобы злиться и ненавидеть, поэтому лишь расслабляется во всё ещё дрожащих руках, лбом утыкаясь в грудь. Он чувствует бешеное трепетание чужого сердца, неужели это страх за него? Становится снова больно, но теперь в груди. — Почему? — Я не смог бы снова смотреть на то, как ты умираешь, — Дань Хэн удобней обнимает Блэйда, поглаживая аккуратно по голове, вкладывая в этот жест все свои чувства, — я не мог не вмешаться. Блэйд чувствует как начинают скапливаться слёзы в глазах, но не позволяет им пролиться. Он никогда бы не подумал, что сможет почувствовать родные руки, нежно прижимающие ближе, на своём теле вновь. Никогда бы не подумал, что кого-то может волновать его жизнь, особенно того, кому он принёс столько боли. На меч, лежащий у ног, даже смотреть не хочется, столько раз он ранил им дорогого человека. — Рядом с тобой, — неуверенно и очень тихо начинает Блэйд, словно боясь, что его действительно услышат, — я чувствую себя лучше. Дань Хэн роняет несколько слезинок и чувствует, что испытывает слишком много. Столько чувств, что его почти разрывает на части. Блэйд никогда не был для него врагом, никогда не был кошмаром, его всегда хотелось прижимать к себе с сильной любовью, целовать каждый шрам, каждую царапину, защищать от каждого, кто хотел причинить боль, даже от него самого. Хотелось подарить ему хоть немного счастья в такой мучительной жизни. Дань Хэн хотел бы этого больше всего на свете. — Прости меня, — жалко вырывается у Дань Хэна, — я ужасный эгоист, я недостоин был твоей любви, я… Блэйд не даёт ему больше винить себя, устало накрывая его ладонь своей и чуть сжимая. У Дань Хэна снова холодные руки и ненависть к себе, он снова возлагает всю вину на себя, снова видит минусы лишь в себе, возникает приятное дежавю, жаль только, что сейчас обстоятельства совсем другие. Блэйд, как и тогда, прижимается губами к чужим пальцам, только сейчас пачкает их собственной кровью. — Хватит извинений, — хмурясь от боли, произносит Блэйд, — наверное, я никогда и не винил тебя по-настоящему. Дань Хэн впервые на своей памяти так сильно плачет. Он прижимается лбом к чужому, пытаясь через прикосновения показать свои чувства, забрать хоть часть боли, что испытывает сейчас Блэйд. Он чувствует на своих щеках чужие дрожащие пальцы, поэтому прикасается к запястьям, придерживая его руки. Блэйд пытается стереть его слёзы, оставляя на коже кровавые следы. Ему жаль, что так выходит, но он не может смотреть на чужие рыдания просто так. Он всё ещё влюблён в Пожирателя Луны, Дань Фэна, Дань Хэна. Каким бы он обликом не предстал перед ним, Блэйд будет любить. Желать его внимания, его прикосновений, его поцелуев, его любви. Он обязательно скажет об этом, когда силы снова вернутся, когда он проснётся не на холодной земле, а рядом с возлюбленным. Когда они оба наконец поймут.