Jackpot / Джекпот

Та вещь, которой Эмма Свон никогда не ожидала, — это что она будет лежать на Реджине Миллс на диване в кабинете мэра. Это само по себе было абсолютным шоком, не говоря уже о том, что они были захвачены жарким поцелуем, и нога Реджины периодически поднималась, обхватывая бедро Эммы и притягивая её ближе. Блондинку это забавляло, потому что, казалось, Реджина каждые три минуты осознавала, что делает, и опускала ногу, но менее чем через две минуты снова обхватывала ей Эмму. Если честно, из-за этого Эмме было очень трудно держать руки под контролем: каждый раз, когда Реджина поднимала ногу, её юбка задиралась на бёдрах немного выше, и Эмма не могла поверить, что Реджина этого не замечала. Но она очень надеялась, что Реджина не заметила, как её руки на несколько секунд скользнули вниз по бёдрам, прежде чем Эмма спохватилась и вернула их на талию. Они занимались этим всего несколько дней, но Эмма знала, что уже подсела. Это не выходило за рамки обычных поцелуев: как правило, либо в офисе Реджины, либо на заднем сиденье машины Эммы, в зависимости от того, какое место в данный момент оказывалось более уединённым. Эмма определённо не ожидала, что Реджина станет проявлять такой энтузиазм, где бы они ни находились. Брюнетка часто являлась причиной того, что их взаимодействие становилось всё более жарким, и они практически оказывались под одеждой друг друга, хотя на самом деле не раздевались. Сегодняшний день ничем не отличался. Реджина покусывала и посасывала нижнюю губу Эммы, её нога всё поднималась, обхватывая бедро Эммы, и Эмма больше не могла этому сопротивляться: её губы скользнули за пределы губ Реджины, спускаясь по гладкой коже челюсти, пока не оказались за ухом, и она экспериментально лизнула кожу за ним, а когда Реджина тихо вздохнула, сделала это снова. Однако последнее, чего она ожидала, — это того, что Реджина внезапно зарылась пальцами в её волосы и прижалась бёдрами к её животу, пока Эмма спускалась вниз по шее. Приподняв брови, она повторила действие, сомкнув губы на коже сбоку от челюсти и слегка посасывая, прежде чем оставить небольшие поцелуи в этой области. Тихий стон — первый настоящий звук, который Эмма когда-либо слышала из уст мэра во время этих их занятий — был ей ответом, а также лёгкое дёрганье за её волосы. Джекпот, — радостно подумала Эмма, проводя языком по шее Реджины, и Реджина снова выгнулась ей навстречу, откинув голову назад, чтобы ещё больше открыть свою кожу для блуждающих губ и языка. Когда пальцы Реджины вцепились в её волосы и потянули вниз, сильнее прижимая к своей шее, Эмма с удовольствием обхватила губами плоть и снова пососала. Одно это простое действие, по-видимому, усилило в Реджине какое-то чувство, и, о боже, в следующий момент она уже тёрлась о нижнюю часть живота Эммы. Кто, чёрт возьми, мог знать, что Реджине Миллс нравится, когда её целуют в шею, — рассеянно подумала Эмма, продолжая нежными, медленными движениями губ целовать другую сторону шеи Реджины, и повторила посасывание, на этот раз в точке пульса. — Чёрт, Эмма, — простонала Реджина, и Эмма в ответ нежно прикусила её кожу. Она сдалась, теперь сжимая руками бёдра Реджины, прижимая её к своему животу, в то же время продолжая прокладывать дорожку поцелуев вверх по шее и за ухом. — Не знала, что тебе так легко угодить, — выдохнула Эмма, и бёдра Реджины ещё сильнее прижались к её животу. Наслаждаясь этим ощущением, Эмма поцеловала впадинку на шее, а затем провела по ней языком, и последовавший за этим стон стоил больше той лекции, которую она получит позже за то, что позволила всему зайти так далеко. — Ты меня раскусила, — пробормотала Реджина в волосы Эммы, впиваясь ногтями в кожу её головы. — Теперь не… останавливайся… Боги… — Очевидно, ей было немного трудно говорить, когда её шею облизывали языком и прикусывали зубами. Эмма нисколько не сожалела. Если уж на то пошло, она была в восторге от того, что наконец узнала, что заводит Реджину Миллс.