Дневник Воспоминаний

Империя Поланка; Город N; 4 ноября; 9:32 Я уже и не вспомню как отошёл от шока, лёг в кровать, уснул. Вчерашнее задержание на глазах полностью шокировало, дестабилизировало меня настолько, что мысли были полностью заполнены теми сценами, криками жандармов и шумом стрельбы. Меня изнутри пожирала паника, сжигала все остальные эмоции, оставляя лишь безжизненный взгляд и страх: А вдруг эта книжка станет причиной моего заключения? Может, лучше избавиться от неё? Нет, это будет неправильно, я ведь должен узнать правду, да? Не могу я оставить всё так. Не могу оставить это вопросом на всю оставшуюся жизнь. Да и, кажется, у меня даже нет выбора — пока не узнаю правду или хотя бы не отдам тетрадку владельцу, спокойно жить не смогу. Но, размышления резко прервал будильник, начав звенеть на всю квартиру. А значит конец лежанию в тёплой кровати с закрытыми глазами и размышлениям. Пора действовать. Далее не следовало ничего особо интересного: Процедуры личной гигиены, натягивание домашней одежды, готовка, а затем и завтрак с включённым телевизором в углу комнаты. Ничего необычного по новостям: снова «новые промышленные вершины», «политические успехи» и подобное. Но из-за последней новости в горле комом встало. «Безумный террорист застрелил ветерана войны. Вчера, в районе Нильферг, происходило задержание подозреваемого в террористическом акте 28ого октября. В ходе задержания подозреваемый открыл огонь из ружья, застрелив держащего шокер офицера жандармерии Николя Джонсона. Стреляющего удалось задержать. А сейчас ситуацию опишет юный командир отряда, выдающийся младший офицер Жан Мишель: «Скажу честно, я совершенно не ожидал от этого задержания чего-то опасного. В протоколе были лишь сообщения о неоднократных попытках суицида, но нападения за ним — не одного. Я даже не верил что это он устроил 28ое, честно говоря. Отправив своих ребят по протоколу, осуществлять задержание, я спустился на этаж ниже, что бы опросить соседа, который мог его знать чуть лучше. Но, не успел я задать даже пару вопросов, как прозвучал выстрел из ружья. Николь скончался на месте от раны в груди, я отдал приказ использовать свето-шумовую, а затем вызвал скорую и подкрепление. Благо, мои ребята смогли его повязать, хотя Николя скорая так и не вытащила с того света». Казнь задержанного прошла сегодня, в 7 часов 30 минут утра. Следствие проводит осмотр его квартиры и возможных улик, связанных с недавним террористическим актом. Родственников у убийцы нет, в отличии от погибшего Николя, семье которого принесены соболезнования. Предположительно, у террориста была группа соучастников. Просим сообщать полиции о подозрительных и опасных для общества действиях. За сокрытие подозреваемых или улик вы будете считаться соучастником. Вместе мы обезопасим наш город!» Получается, он уже мёртв, а буквально этажом выше обыскивают его квартиру жандармы, в поисках любых улик… Улика. 28ое. Жёлтый листок с красным текстом. Блять. У меня в квартире, с моими отпечатками и следами ДНК, лежит главная улика против убийцы, информацию о котором сейчас вся жандармерия ищет. А я, получается, становлюсь соучастником. Прекрасное начало дня! Ещё и идти прям в гнездо жандармов, на «опрос». День обещает быть тяжёлым и опасным. Но, ясно одно — от тетради надо избавиться. Пока я собирался и мыл посуду, за окнами послышались крики. Не буду их пересказывать, главное тут то, что двое пьяниц не поделили то-ли пачку сигарет, то-ли пакетик чего посерьёзнее. Кажется, вскоре их разняли правопорядочники, используя дубинки. Впрочем, это была бытовая сценка: большинство ветеранов последних пару войн не то что бы не получили от императора наград, так ещё и застали как их сослуживцы начали военный мятеж. Те, кто поддержали его, вероятнее всего стали чиновниками или жандармами, живут на льготах и повышенных правах. Ну а те, кто старался им сопротивляться — они оказались на улице. При чём, их не выгоняли. Большинство тех, кто сейчас выбился вверх, без новой должности вполне могли быть на их месте. Некоторые успели понять что происходит и поддержали новое правительство, а кто-то остался верен присяге и оказался не нужным человеком. И я в разряд вторых попадать не собираюсь, слишком дорога мне моя квартира, мои вещи, права и нормальная жизнь. Сегодня разберусь со всей этой ситуации с Петровичем, избавлюсь от тетрадки и найду себе новую работу. Главное не посылать босса куда подальше, как на прошлой… В любимой меховой шубе, я вскоре оказался за дверью своей квартиры. Подъём наверх, где находилась лишь квартира Петровича, был опечатан, а за жёлтой лентой роились детективы, жандармы и ещё куча разных «служителей закона». Спускаясь по лестнице, я резко услышал топот ног за своей спиной — кто-то очень активно спускался вниз. Стараясь не особо выделяться, я лишь сжал руку в шубе покрепче, заталкивая тетрадку, взятую с собой, поглубже в карман. К счастью, жандарм просто пробежал вниз, не обратив на меня внимания. Служебные машины у подъезда, идущие мимо то́лпы, серые массивы зданий и скука — обычное дело для будничной столицы. По пути в участок не произошло ничего необычного, я лишь шёл и искал место, где можно выбросить тетрадь. К сожалению, ничего кроме забитого доверху мусорного бака я найти не смог. Впрочем, кто будет в поиске улик проверять мусорный бак с другого района? Закинув тетрадь поглубже и на всякий случай накрыв сверху парой пакетов, я продолжил свой путь к офицеру Мишелю сквозь жилые кварталы, спустя пару минут оказавшись напротив нужного здания. Передо мной стояла лестница в невысокое здание, почти не защищённое, похожее скорее на культурную достопримечательность. Сбоку, у дороги, в кучу сложены строй материалы, среди которых была даже колючая проволока. Ранее, как ни странно, полицейские учреждения не огораживались какими либо стенами, что приводило к уже далеко не одному теракту. Это показывали как знак доверия к народу, аля «Мы не ограждаемся от народа, мы с ним — одно целое». Видимо, недовольный властью народ решил что лучше бы жандармам отгородиться. Мраморная лестница к стальным, бронированным, но декорированным дверям, кои являются главным входом внутрь. Несколько секунд я смотрел на ручку, думая убежать. Несколько других не решался схватиться за нее и открыть дверь. За это небольшое время я решился, что раз вызвали меня только опросить по поводу Петровича, не скрутили ещё вчера вечером или утром, значит все будет хорошо, даже прекрасно. Расскажу о Петровиче то, что знал перед нахождением дневника и продолжу спокойную жизнь. В конце концов, всё будет хорошо. С этими мыслями я дёрнул за ручку, смело шагая навстречу, надеюсь, не долгим приключениям! И почти сразу меня прервал старческий, дряхлый, но напирающий голос, раздающийся из динамика слева от меня. — Стоять! Назовите причину посещения, пожалуйста. Дернувшись от резкости неестественно громкого вопроса, я обернулся в сторону шума. За стеклянным окошком, над которым висел динамик, сидел высокий, худой старичок, на фуражке которого большими, золотыми буквами вышито «Аркадий Золотников». — Я к Жану… Мишелю, его так ведь? По поводу вчерашнего задержания в Нильферге. — Ответил я достаточно уверенно, хоть по венам и бил адреналин. В ответ снова писк из динамика, бьющий по ушам — А, Даниэль Арконий. Третий кабинет справа, вас уже ждут. С этими словами контроллёр нажал на кнопку, и подобие шлагбаума передо мной ушло под землю, давая пройти дальше по коридору. Кивнув, я выдохнул и насколько возможно в такой ситуации ровным шагом двинул к нужному кабинету, сразу открывая дверь и чуть ли не вламываясь внутрь. Надо ведь казаться увереннее! Небольшая комната со стенами из мрамора, где-то 4 на 3 метра, посреди которой стоит аккуратный и ухоженный стол, забитый папками с личными делами. За столом, сгорбившись и не замечая меня, несмотря на шум, сидел невысокий, широкоплечий блондин в жандармской фуражке. Вентилятор, активно работая под потолком, мешал сосредоточиться, создавая пассивный и неприятный шум. Стараясь выглядеть поспокойнее, я сел за стул напротив и прочистил горло: — Жан? Вы, собственно, просили меня прийти на опрос. Подняв глаза, мой собеседник изрядно удивился, осмотрел меня и приятно улыбнулся — Ох, мистер Арконий, не ожидал что вы решите прийти. Впрочем, это хорошо. Кофе или чай? — Вопросительно поднял бровь Жан — Предпочёл бы кофе. — Хорошо. — Он поднял трубку телефона, быстро набрал трёхзначный номер и попросил «Нелли» на другом конце звонка принести кофе и чая, а также «Дело 5467», видимо, дело Петровича. Пару раз кивнув и подтвердив все, жандарм положил трубку и снова обратился ко мне, поправляя края синего жилета с золотыми нитками — Ну а теперь, давайте поговорим о вашем соседе. Как вы можете описать его, в паре предложений? Прожигаемый взглядом Жана, я призадумался, поставив локти на стол, собрав ладони в кулак и приподняв их к подбородку, а затем начал отвечать: — Где-то слышал что он ветеран и герой северной войны. Хотя, никогда бы не подумал что вроде такой обычный, знаете, типичный сосед пьяница, был военным-героем. Однажды он у себя чуть не застрелился, долгая была ночь. Ну а то, что произошло вчера, вы сами прекрасно знаете. Некогда бы не подумал что может выстрелить в кого-то помимо себя… Жандарм лишь хмыкнул, записал что-то на небольшой листок и кивнул, давая знак что бы я продолжал. Пару секунд посидев с притупленным взглядом, пытаясь что-то вспомнить, я продолжил. — Ну, ещё он иногда распевал военные песни. Никогда не придавал этому значения, на самом деле, считал что он у своих друзей наслушался. — То есть, он чуть не застрелился с боевого оружия, пел военные песни, но вы и подумать не могли что он был военный? — Кхем… Ну, я и не задумывался. Ебанутый сосед сверху, вот и всё что я тогда о нём заключил. Кстати, то, что передавали утром по новостям — правда? — Да, абсолютно верно. Он главный подозреваемый в организации Октябрьской стрельбы. Даже больше, есть подозрения что в ходе этого страшного дня было убито с его винтовки около 15 жандармов. Так что, именно благодаря ему у нас ввели чрезвычайные полномочия. В этот момент в дверь постучалась, а затем и зашла девушка в красной, офицерской форме, сразу начав грызться с Мишелем — Мой дорогой Жан, ещё раз ты попросишь меня принести тебе кофейку, я его вылью на твои папки и заставлю всё переписывать. Понимаю конечно, что в твоей маленькой головушке я ещё секретарь, но я, блять, твоя начальница уже 3 дня как! Но кофе она принесла, и чай, и даже ту папку что он попросил — Нелли, мне же нужно как-то показывать свою важность при допросе, понимаешь? Это требуется для эффективности! Офицер посмотрела на меня, вздохнула и развернулась — Вот ты… Теперь за каждый такой «вызов» с тебя должок. Жёсткий должок. — Услышав эти слова, Жан нервно оттянул воротник. Кажется, слова о «должке» его даже напугали. Молча, мы взяли свои напитки, сделали пару глотков пока девушка выходила из комнаты, а затем он продолжил, как ни в чём не бывало, ухмыльнувшись — Что вы уже узнали из дневника? Тонкие струнки моих нервов после этих слов порвались, голос задрожал, заодно с коленками и взглядом — А-а? Вы о чём? Как-кой дневник? Улыбка не слезала с лица жандарма. В добивку он потянулся рукой в папку, нащупал там небольшой пакетик, вытащил и разложил его содержимое на столе, не оставляя мне и шанса: это были фотографии с камер магазина, детально показывающие, как я осматриваю и забираю злосчастную тетрадку. — Этот дневник. Помните же, что говорили про сокрытие улик? Это — Он ударил пальцем по папке — Дело не Петровича, а ваше. И знаете, благодаря сверх полномочиям, я могу задержать вас прямо здесь, прямо сейчас, даже без ордера. Трясущимися руками, я поправил очки, нервно стуча пяткой по полу. Худшие опасения сбылись. Я выходит, сам зашёл в их ловушку. — Ну я… Я не знал что там написано. Даже не сразу понял чей это дневник, понимаете? А-а когда осознал, произошёл… вчерашний вечер. — По какой причине вы тогда говорили что ничего особого о нём не знаете? Да и как я могу верить в то, что вы не прочли какую-то секретную информацию оттуда? Вы ведь могли, если не хотели скрывать факт нахождения тетради, отнести её мне сразу. Но вы это не сделали, верно? Значит, вам понадобилось скрыть наличие у вас тетради, я верно понимаю? Вы, можно сказать, добровольно задержали себя сами… — Молчание. Мне было нечего сказать, нечем парировать. Возможно, я мог придумать что-то, мог как-то отмазаться, но в голове было пусто. С каждой секундой тишины давление увеличивалось, а ситуация казалось отчаянней и безысходней. Сделав глоток чая, Жан, наконец, продолжил: —… Добровольно задержали себя сами, но Я вас задерживать НЕ собираюсь. Понимаете ли, разведка поручила нашему отделу узнать информацию о том, как прошла последняя операция вашего соседа, но, по требованию полевых жандармов Петровича казнили, а информацию о миссии так и не узнали, идиоты. А так как для поддержания порядка требуется все больше рук, заниматься этим… Ну, некому. Вижу, да и по досье на вас знаю, человек вы хороший, хоть и не собранный. — Выдержав паузу, жандарм сделал глоток — В общем, дневник ведь у вас? У вас. Значит, я могу предложить вам узнать, что произошло с отрядом Бета-3 на миссии «Горный пик». В случае требуемых расходов, обращайтесь ко мне и получите нужные средства. В пределах разумного, естественно. Не могу вам точно обещать, но если в ходе вашей работы у нас появятся лишние средства, выделим как премию для добровольческой миссии. Вопросы? Если подводить итоги, ситуация сначала стала до ужаса хуже, а затем оказалась интересной возможностью. Сидевший напротив меня блондин, распивая чай, всматривался в меня своими карими глазами, ожидая ответа также нетерпеливо, как прошлым вечером. — Получается, вы не только освобождаете меня, но и работу даёте? (Тут я хотел добавить, что это не очень похоже на жандармов, но решил воздержаться — не хотелось, ибо мне ещё слишком дорога свобода, чтобы ругать улей, сидя в его центре) — Верно, всё так. Но работа, поверьте, будет нелегка. Если не сможете принести мне достаточно информации, открывающую глаза на обстоятельства краха операции, попадёте за решётку. И тоже самое произойдет, если вы попытаетесь сбежать: выехать за границу области, не согласовав со мной; скрыться в тёмных районах; или тому подобный бред. Помните, скрыться вы не сможете. Как бы вы не пытались, я вас найду. В конце своей речи, парень встал во весь рост, подошёл ко мне со спокойной, ровной походкой и положил прямо у левой руки набитый конверт, через тонкую бумагу которого легко можно было разглядеть не малые своим номиналом купюры. — С такими деньгами… Почему вы не могли просто нанять частного детектива? — Ох, видите ли, дело безумно деликатное, и доверять его, по факту, наемникам я не собираюсь. Ах, да, никаким органам правопорядка, кроме агентуры разведки и Нелли, знать о нашей работе совершенно не надо. Для вашей же безопасности. Если кто-то ещё узнает о наличии у вас книги — вас посадят, а то и казнят. И в следующий раз я вас спасать НЕ собираюсь. После этих слов, он таким же шагом подошёл к двери, открывая её и жестом предлагая выйти — Через неделю придите ко мне, расскажете о находках и полученной информации. Я поднялся на ноги и вышел из комнаты, словно часовой механизм идя вдоль коридора, КПП и пары улочек, пока мысли не вернулись ко мне обратно. Опираясь правой рукой о холодную, красно-кирпичную стену, я выдохнул и начал размышлять — Так… Обычные жандармы не будут знать, что я работаю на Мишеля. Они могут меня арестовать, если узнают о моих делах. Если не найду нужную информацию — попаду уже по полной. Так ещё и тетрадь выбросил в мусорку. З-значит, надо достать тетрадь, прийти домой и по полной заняться её анализом. Помнится, что-то в дневнике говорилось об университете имени Елизаветы Минчи. Может, это мне пригодится. Ещё пару минут мне понадобилось на то, что бы перевести дух. Напоследок, я встал максимально ровно и ударил тыльной стороной кулака по кирпичам в стене, придавая себе уверенности. Но, неожиданно для меня, кирпичи в стене с треском выпали внутрь здания, обнажив небольшое полое пространство за ними, словно во время постройки кто-то специально ограничил небольшую пустую зону кирпичами. Спрашивается, зачем? Но, пока я с крайним интересом осматривал открытую мне «коробочку», сзади послышался недовольный голос маленькой девочки: — Дяденька, вы зачем мой тайный ящичек сломали?! — Сказала она, стукнув ногой по луже и запачкав мои штаны. — А-а? — С непониманием спросил я, обернувшись — Постой, эта дыра в стене — твой тайник? — Да! — Ещё недовольней сказала девочка, махнув головой со свисающими на ней длинными косичками — Я-я всё папе и маме васскажу! Мне целый месяц нужен был что бы поствоить это, а вы сломали! — Постой-постой, ты сама поставила тут все эти кирпичи? Даже изнутри? — Я не особо верил ей, говоря начистоту. — Нет, только с этой стовоны… Но это было оочеень сложно! Вас аве…авестуют! Мои папа и мама — жандавмы! — Постой, сейчас я всё починю, не волнуйся! С этими словами я начал аккуратно собирать кирпичи в прежнюю форму, словно детский конструктор. Несмотря на возгласы девочки о сложности работы, спустя пару минуток все кирпичи стояли в той же форме, что и до удара. Закончив со стеной, я отошёл в сторону, показывая выжидающей девочке результат. — Вау! Даже лучше чем было! — Радостно воскликнула кареглазая девочка. — Секунду, можете, пожалуйста, вытащить один кивпичик? Я кивнул и аккуратно вытащил один, наблюдая как девочка вытаскивала из своих блондинистых волос заколку, клала внутрь бумажку с именем, написанным детским почерком, а затем закидывала заколку внутрь — Готово! Можете заквывать! Тепевь все будут знать что это мой тайничок, верно? Я радостно кивнул, вытирая свои штаны от воды, выплеснутой девочкой на мою ногу. — Ну, я тогда пошёл. Хорошего тебе дня! Попрощавшись с девочкой, я, после пары минут ходьбы, оказался напротив мусорки, в которой ещё недавно прятал тетрадь, надеясь забыть про неё навеки. Сам спрятал — сам вытащил. К сожалению, при вытаскивании тетради руки пачкаются также, как и при прятании, если не больше. Прорываясь сквозь овощные остатки, мешки с отвратительным запахом и какие-то ржавые гвозди правой рукой, я наконец смог нащупать и вытащить дневник, сразу начав оттирать его от любых загрязнений, коих было немало. Путь обратно сопровождался музыкой в наушниках, лёгким, моросящим дождём и проезжающими мимо редкими машинами. Мысли приходили в норму, пока сознание тщательно обдумывало и сочиняло план: 1) Прочитать тетрадь от «а» до «я», желательно не один раз. 2) Определить возможные зацепки (Пока это только название отряда, операции, имена оперативников ну и институт) и работать с ними 3) О полученной информации отчитаться дорогому Жану. Может быть, даже смогу узнать всё нужное из дневника. И вот, я дома. Положив тетрадь на столе, я отхожу помыть руки, погреться и переодеться, а затем возвращаюсь к тетради, снова открывая первую страницу. Почему-то, именно сейчас у меня появилось понимание — я держу дневник мертвеца, террориста, убийцы, хронического алкоголика и просто человека, из-за которого я попал в эту ситуацию. После таких размышлений, думаю, понятно что моя симпатия к Петровичу поубавилась. Впрочем, мне в любом случае надо разбираться в его прошлом, выбора нет. Ох, кажется, первую страницу мусор всё же запачкал слишком сильно, уже ничего не видно… И вторую… Третью, четвертую, пятую! Я в панике перебираю страницы, смотря как каждую из них запачкала отвратительная желтушная жидкость, впитавшаяся в строки и размазав чернила настолько, что невозможно понять и слова. Дрожащими руками я подпираю голову, смотря на мой главный билет к свободной жизни, только что потерянный из-за моего же тупого действия. «Это полный пиздец» — тихо и нечётко произношу я, пытаясь сдержать слёзы. «Меня изнутри пожирала паника, сжигала все остальные эмоции, оставляя лишь безжизненный взгляд и страх» «Да и, кажется, у меня даже нет выбора — пока не узнаю правду или хотя бы не отдам тетрадку владельцу, спокойно жить не смогу»