Синтез

Молодые люди, переезжая в другой город, сильно грустят. Им приходится расставятся со старыми знакомыми, привыкать к новой школе, знакомится с одноклассниками. Троцкого не беспокоили новая школа и непривычная обстановка. Он весьма быстро адаптировался. Ещё с раннего детства, Лёвушка быстро привыкал к новым местам, а с людьми не чувствовал себя скованно. Мать часто водила его в гости. Маленький Троцкий без раздумий заговаривал с хозяевами дома, первым. Всех восхищал такой ребёнок. Правда, становясь старше, ему становилось скучно в гостях. Его скучающий и немного высокомерный вид, отводил намерения других начать беседу. В новом классе Лев не обращал ни на кого внимания, уделял всё своё внимание учёбе. Половина одноклассников невзлюбила новенького из-за его заносчивости. Он сам выбрал себе парту, за которой будет сидеть, отсадив старого хозяина Витю Холмогорова. Последний всё равно учился без особого желания, радуясь тройкам. Теперь Лев сидел за второй партой, рядом с Оксаной, отличницей класса. Казалось, что его всё удовлетворяло. Но не было ни дня, чтобы Троцкий не думал о человеке, который как клещ вцепился в его душу. Он с трудом, но признавал, как сильно скучал по Сталину. Лев даже завидовал Наде, что она могла быть рядом с Иосифом, а он нет. Как-то на уроке Троцкий, забывшись, разрисовал тетрадный листок. Изображалось как девушка, очень напоминающая Надю, случайно поскальзывается на кожуре банана и падает с лестницы. Следующая картинка, её уже хоронят, среди собравшихся стоит парень с подписью «C» и произносит « как жаль». Финальная часть, парень хорошо отрисованный, с красивой причёской, и в смокинге, особое старание автора указывает на то, что изображает он себя. Он подходит к якобы Сталину, надевает солнцезащитные очки и говорит: «Это лучшее, что ты могла сделать». Разумеется, Троцкий сам понимал, что рисунок жестокий, и после уроков его порвал. Но такие моменты немного его подбадривали. Сегодня у Льва наступил день рождения. Он стал теперь семнадцатилетним. Хотя ощущал он себя тридцатилетним. Для него это был обычный день. Если бы не поздравления с утра, Троцкий бы и забыл про свой день рождения. Пятница сама по себе, как небольшой праздник, не только для Троцкого. На лицах многих можно было прочесть: «Осталось потерпеть ещё немного». В школе все были особо нетерпеливы, в ожидании звонка с последних уроков. В классе Троцкого шёл последний урок геометрии. И когда наконец звонок прозвенел, все спешно закинули учебники и тетради в рюкзаки, и начали собирается. Холмогоров, выждав, когда выйдет учитель Борисов, подорвался с места и двинулся к выходу. Но из-за невнимательности он споткнулся об ногу Троцкого, едва ли не упав лицом вниз. Покраснев от неожиданности, Витя повернулся лицом ко Льву. — Ты офигел? — с тяжёлым выдохом произнёс Витька, хлопнув рукой по парте. Коренастый, круглощёкий паренёк, пыхтя носом, смотрел нерадивому однокласснику в глаза. Троцкий быстро рассмотрел недовольного с ног до головы. Типичное быдло, — подумал Лев. — Если только от твоей тупости, — брезгливо ответил Троцкий, оттолкнув Холмогорова в сторону, — мне пора. Не дождавшись ответа, он вышел из класса. Холмогоров мог бы огрызнутся, но за это время не придумал ничего подходящего. И к тому же Троцкий воспринимался как «элита». А с такими иметь дело особо не хотелось. Когда Лев вышел из школы, ему как-то представилось, как мы на месте Витьки поступил бы Сталин. Ведь они тоже когда-то цапались. Иосиф точно бы так просто не сдался. Сказал бы что-нибудь едкое. Возле школы стояла машина Анны Львовны. Сегодня она решила заехать за именинником лично. Но Троцкий, увидев мать, недовольно покачал головой. — Мне что снова десять? — вслух сказал он. Опустив голову, он поплёлся к машине. Чтобы не тянуть время, Троцкий быстро сел на заднее сиденье. Анна Львовна прекрасно выглядела, впрочем, как и всегда. Любительница дорогих нарядов, не обходилась без посещения еженедельного похода в салон красоты. — Я бы и сам добрался, — безрадостно проговорил Лёвушка, обтряхнув свои брюки. — Знаю милый, но сегодня особенный день, — женщина оглянулась. На лице засверкала улыбка. — Ты уже меня сегодня поздравила, — Троцкий чуть улыбнулся, стараясь не расстраивать маму. — Я готова поздравлять тебя хоть весь день, — немного помпезно произнесла Анна Львовна. После этих слов наступило молчание. Троцкие по пути домой заехали в итальянский ресторан. Они неспешно пообедали. Анна Львовна проговорила с подругой по телефону минут двадцать, Лев тем временем разглядывал других просителей. Он словно выслеживал кого-то. Но никого чуда не произошло, хотя было бы глупо на это рассчитывать. Через час мать и сын приехали домой. Глава семейства был ещё на работе. С переездом в Москву Давид стал реже бывать дома. Для Льва это не было проблемой, он даже был этому рад. В последнее время общаться с отцом ему было тяжело. А вот супруга печалилась. Лев поднялся в свою комнату, скучающе вздохнув, убрал рюкзак в шкаф. В комнате был порядок, но почему-то этот вид его раздражал. Словно всё вокруг чужое. На компьютерном столе лежала открытка от тёти Антонины Альбертовны. Она единственная, кто смог повеселить Льва. Поздравление было написано от руки, красивым почерком: « Лёвушка, хоть ты и не идеальный племянник, но радуешь ты меня чаще, чем расстраиваешь. Лучшее всегда тебе желаю, а ты выбери, что нужней. Люблю тебя, гадкого такого». Троцкий, улыбнувшись, убрал открытку в тумбочку. Как только он сел в кресло, послышался телефонный звонок. На экране высветился вызов от Сталина. Троцкий немного занервничал. Он выждал минуту. — Да? — наконец ответил Лев. — Привет, — радушно произнёс Сталин, — наверное заждался моего звонка? — Правду сказать или обидишься? -тихо усмехнулся Лев. Троцкий тут же повеселел. На лице почти не спадала улыбка, хоть и старался, он говорит сдержанно. — Да ладно, скучал же, — подразнивал Иосиф, — и, кстати, я это могу легко проверить. — Как же? — Троцкий удивлённо нахмурился. — В глазки тебе загляну. — А я видеозвонок принимать не буду, — с издёвкой сказал Лёвушка. — Видеозвонок? — послышался тихий смешок, — примитивно, есть и другой способ. Троцкий нервно засмеялся, поглядывая по сторонам. Он даже не знал, что предположить. — Да, короче в окно посмотри, — Сталин не стал сохранять интригу. На самом деле он стоял перед окнами дома Троцкого. Правда, он не знал, где находилась его комната, но, доверясь интуиции, угадал. Лев быстро подскочил с места и подошёл к окну. На улице наступил вечер, но было относительно светло. Сталин, заметив Троцкого лишь, кивнул. На нём была красное худи и чёрные джинсы. Троцкий понял, что так сильно скучал по этому человеку. Он даже был готов сам спуститься к нему. Не гордо пробежать расстояние. Квартира Троцкого находилась на третьем этаже. — Мне не стоит к тебе заходить, так что лучше будет, если ты выйдешь, — предложил Сталин. — Отца нет дома, а мама не будет против, — начал бодро Троцкий. — Нет, я так не хочу, — оборвал Сталин, — я хочу, чтобы это было только наше время. — Ладно, а если ты тихо зайдёшь в мою комнату, пока мама на кухне, — решил настоять Лев. Ему хотелось, чтобы они были только вдвоём, и никто их не видел. Несмотря на сомнения, Сталин всё же решил согласиться. Обрадованный Троцкий рванул в прихожую. Квартира была большой, что было хорошо для конспирологии. Анна Львовна была в это время на кухни, наливая себе вино. Через три минуты Сталин был уже в комнате Троцкого. Гость разглядывал комнату, убрав руки в карман. Троцкий же смотрел только на своё сокровище. Ему казалось, что он словно пират, который нашёл драгоценности. — Не хило, — прокомментировал Иосиф, — хорошая комната. — Да, пойдёт, — согласился Лев. — Если честно, я чувствую себя как в логове у маньяка, — в шутку сказал Сталин. — Это почему же? — Закрыл меня здесь и смотришь так, — гость подошёл к столу. — Как так? — протянул Троцкий. — Как на жертву, — усмехнулся Сталин, сев в тёплое кресло. — Не думал, что мы такие, пугливые, — Лев, начал подкрадывается к брюнету. Сталин хитро улыбался. Он напротив провоцировал Тоцкого на подобный настрой. За время расставание Сталин набрал немного мышечной массы и немного возмужал. Он снова начал заниматься спортом, только вместо фехтования, перешёл на бокс. Правда, травма не давала ему заниматься этим всерьез. — Ой как боюсь, — Сталин наигранно задрожал. — Ага, где мой подарок? — вдруг отвлечено спросил Троцкий. — В честь чего? — непонимающе проговорил Иосиф. Лев обошел своего гостя и остановился за его спиной. Тихо вздохнув, он положил руки Сталину на плечи. — Сегодня мой день рождения, — просто выговорил Лев. — Поздравляю, — Иосиф закинул голову назад, чтобы посмотреть на своего друга, — видишь, я приехал к тебе, разве не подарок? Он ласково всматривался в чужие глаза. Сталин тоже скучал. Ни с кем он не чувствовал себя так свободно. Казалось, он мог говорить ему что угодно. Даже если Троцкий мог язвить, на самом деле ему самому нравилось манера их общения. — Такой себе подарок, — фыркнул Лев, прижав пальцы к вискам парня, — тебя не съешь, на полку не поставишь, совсем мало толку. — Теоретически меня съесть можно, — игриво произнёс Сталин, — но это противозаконно. — Ну да, яда в тебе много, отравиться можно, — Троцкий запустил руку в мягкие волосы Иосифа, с наслаждением прикрыв глаза. Чтобы быть счастливым в этот день, ему всего лишь нужно было увидеть этого чудака. Он даже мысленно усмехнулся, думая об этом. — Давай чаю попьём? — вдруг предложил Лев. — Не хочется, давай лучше погуляем, — не стал соглашаться гость, — как в клетке сидим. Троцкий не сильно обхватил Сталина за шею, делая вид, что душит. Под пальцами он ощущал чужой пульс, такой живой и размеренный. Ничего необычного, но почему-то сердце Льва затрепетало. — Вот почему, ты такой вредный, — довольно проговорил Троцкий, прищурив глаза. — От вредины слышу, — Сталин перехватил чужие руки и потянул Льва на себя и слабо чмокнул его в щёку.