лучше торта

Обычный день, обычный вторник, обычный октябрь… А на деле ничего обычного. Школа пацанок, куча съемок, камеры, люди… Правильная еда в контейнерах и девочки, с которыми иногда происходят стычки. Маша обманывает себя, когда думает, что ничего особенного нет. На самом деле все особенное и… она тоже. Романова смотрит в сторону девочек и не знает, говорить ли им, что сегодня у неё день рождения. По сути, это самый обычный день, разве нет? Может… Может сказать? Испытания проходят тяжело, на съемках Романова безумно устаёт и просто хочет быстрее лечь спать. Где-то рядом что-то говорит яркая Диана, которая в окружающей обстановке выглядит как неоновое солнце. Маша трёт глаза и идёт на кухню, но там, неожиданно для неё, не тишина. Она слышит громкое: — С днем рождения! Машка, с днем рождения! Её резко берут на руки и она вскрикивает, обнимая за шею Машу Сёмину. Та улыбается, как и съемочная площадка, как и мама Даша, у которой в руке шоколадный тортик, а на столе куча вкусностей. Романова улыбается, смущается и говорит: — Эй, ну… Не стоило, что ли… Алина закатывает глаза: — Ага. Мы бы торт не ели, если бы не узнали, что у тебя сегодня днюха. Девочки смеются, к Романовой подходит Карина и произносит: — А ты знаешь, что тебя нужно за уши подтянуть двадцать один раз? Слышится свист, Маша краснеет и мотает головой: — Ну не-е, ребят, не! Долиашвили смеётся и ловко хватает Романову за уши. Тянет не сильно, но ощутимо, заставляет сильно покраснеть и забормотать: — Да вы че-е… Когда её отпускают, Маша трёт красные уши и вздыхает. Диана ведёт её к столу и говорит с широкой улыбкой: — С днем рождения тебя! Тортик будешь? Шоколадный! Мама Даша специально ездила в город, чтобы купить его. Твой любимый же, да? Романова кивает и бросает взгляд на Поцелуеву, которой однажды рассказала, что любит всё шоколадное. Та улыбается и отводит взгляд, делая вид, что ничего не знает. И… Да. Им иногда приходится делать вид, будто они не любят засыпать в обнимку, будто не любят целоваться по ночам и держаться за руки. Наверное, многие не поймут. — Да, мой любимый. Девочки, мама Даша… Всем огромное спасибо, у меня, ну, никогда не было такого прекрасного дня рождения. В глазах слезы, её тут же обнимает Диана и гладит по спине, а их самый близкий человек на проекте гладит по голове. — Ну-у, малышка, ну все хорошо! Мы с тобой. Давай уже кушать! И потом подарки откроем. Для неё уже подарок то, что её поздравили. Подарок то, что рядом с ней куча прекрасных людей… Романова уже чувствует себя безумно счастливой и радостной. Они едят торт. Девочки переговариваются, что-то кричат и смеются, ей суют игрушечного медведя, утку, суют красивые трусы и носки, заставляя хохотать до боли в животе. Диана обещает подарить «на воле» вибратор и Маша переглядывается с Поцелуевой, думая, что ей никакие вибраторы теперь не нужны. Романова, вся затисканная и счастливая, поднимается на второй этаж и собирается идти спать, как её хватают за талию и тянут в туалет. Маша знает, кто это, поэтому смеётся тихо и лишь вздыхает, слыша щелчок замка. — Маш… Ты прости, я знаю, что ты не хотела, чтобы все знали, но типа… Типа бля, это же твой праздник, ну… Ты злишься? Даша смотрит виновато, на что Романова качает головой и, подойдя ближе, целует, встав на носочки. Она шепчет: — Нет. Даш… Не извиняйся. Спасибо тебе. Мне было неловко говорить про то, что у меня праздник сегодня, да я и не чувствовала этой атмосферы, но благодаря тебе и девочкам я ощутила это. Впервые за всю жизнь, наверное. Поцелуева выдыхает и улыбается. Она гладит пухлые щёчки, совершенно очаровательные и безумно привлекательные, оставляет на них аккуратные поцелуи и шепчет: — Хорошо. Я рада, что смогла тебе помочь. Хочу подарить тебе ещё и удовольствие. Я заняла ванную, не переживай. Мы тут часа три можем пробыть. Романова смеётся, кивает, облизывает губы, понимая, что это значит. Они могут побыть наедине больше времени, чем обычно. Могут целоваться, обниматься и заниматься даже интимными вещами, не боясь, что их застукают. Им дали добро. Даша ведёт за руку Машу к ванной и включает тёплую воду. Наполняет ею ванну и шепчет, вытаскивая из-под неё бутылочку спрайта. Романова смеётся снова и спрашивает: — Вместо шампанского? Поцелуева кивает и достает красивые бокалы, которые тоже выпросила. Она также ставит на широкий бортик ванны баночку с… Маша краснеет, а Даша поясняет: — Это смазка на водной основе, если вдруг мы захотим, типа… Заняться сексом прямо в воде. Романова улыбается смущённо, кивает, а после шокированно открывает рот, видя, как худенькие руки стягивают с неё рубашку, а после прикусывает нижнюю губу, потому что она за пару минут остаётся в одном нижнем белье. — Ты… Ты охуеть красивая, Маш… Пиздец какая. Мне нравятся все твои изгибы. Поцелуева обводит тонкую талию, обводит мягкие прекрасные бедра, скользит к аккуратной груди средних размеров. Романова тяжело дышит, уже возбужденная, она ведь с Дашей словно спичка загорается. Маша сама стягивает с себя топ и дрожит от горячего взгляда, что пробегается по груди с твердыми розовыми сосками. Ладонь сжимается на мягком полушарии, хриплый голос шепчет: — Хорошая… Очень хорошая. Красивая девочка. От того, как Даша хвалит… От этого Романова сжимает сильно бедра, ведь между ними мокро. Поцелуева это тоже знает. Она улыбается красиво, мягко, совершенно не так, как на камеру. Маша ойкает, оказываясь на бортике ванны. Её белье уже валяется где-то у двери, а ноги широко разводятся под напором холодных рук. — Даш… Сама и не знает, что сказать, ничего не знает. Она лишь вскидывает таз умоляюще. Поцелуева тихо смеётся, целует круглые колени, целует нежные голые бедра, скользит языком к влажным половым губам. Романова тихо стонет, сжимает светлые пряди в пальцах, прижимает ближе к себе, пока за спиной медленно наполняется ванна. Она чувствует спиной пар и всхлипывает. Юркий язык слизывает обильную смазку, скользит по напряженному клитору. Маша слышит причмокивания, видит светлые глаза, что смотрят с явной любовью. Романова гладит светлые волосы и бормочет: — Я тебя люблю, Даш. Поцелуева поднимает ладони и обхватывает грудь Маши. Сжимает нежно, перекручивает соски, толкается языком внутрь мокрого тела. Тело дрожит, обласканное и любимое. Оно двигается навстречу языку с пирсингом, что давит на комочек нервов совершенно потрясающе. — Хочешь пальцы? Поцелуева отодвигается и её щеки так сильно блестят от смазки, что неловко. Маша кивает и самостоятельно тянет чужую руку к себе вниз. Хрипло просит: — Поднимись и поцелуй, пожалуйста. Даша всегда слушает. Она встает, хрустит коленками и, придерживая аккуратно, выключает воду, потому что ванна полная. Поцелуева касается полных губ нежно, аккуратно, облизывает самый вкусный рот, пока её пальцы скользят по мокрым складочкам и пока сразу два проникает глубоко внутрь. Хлюпанье громкое, Маша буквально течет от всего происходящего. На шее влажные поцелуи, Даша медленно вбивается в податливое тело, добивается все более громких стонов и царапин на спине. — Давай, Маш… Машенька, давай. Только наедине друг с другом они могут быть такими нежными. Только когда они настолько близки выскальзывают ласковые «Машенька» и «Дашенька». Толчки ускоряются, большой палец давит на клитор, губы вбирают в рот соски поочерёдно и, черт возьми, это прекрасно. Маша вскрикивает спустя пару минут, потому что пальцы сгибаются внутрь абсолютно правильно. Она жмурится и сильно дрожит. Мягкие поцелуи на плече и улыбка. Поцелуева сажает Романову через несколько минут в тёплую воду и, быстро раздевшись, опускается рядом. Они пьют сок прямо из горла, бокалы брать слишком лень, Даша смеётся: — Никогда никому я не отлизывала на день рождения. Тебе зашло? Маша фыркает и вытягивает ноги, укладывая их по бокам от Поцелуевой: — Я кончила, значит да. Безумно понравилось. Даш… Давай, если все получится, съедемся после проекта? Даша смотрит внимательно, пододвигается и касается лба Маши своим: — А ты хочешь? Типа… Бля… Я для тебя больше, чем, ну… Знаешь… Чтобы не скучать здесь? Романова вздыхает, закатывает глаза и резко сажает Поцелуеву к себе на колени. Она шлепает её по заднице и шепчет: — Ты сидела на моём лице. Это значит, что ты охуеть как много для меня значишь. Поэтому да, черт возьми, я хочу съехаться с тобой после проекта и праздновать свои дни рождения так. И твои тоже. Хочешь вибратор? Даша смеётся, обнимает Машу и шумно вздыхает, стоит той пальцами скользнуть по клитору. Она бормочет: — Мне достаточно… Тебя. Но если мы захотим, то хочу Романова улыбается, кивает и медленно ласкает Поцелуеву. Маша признается: — Ты намного лучше тортика, Даш… Ты мой самый лучший подарок. Позже Поцелуеву заставляют опереться на раковину и отлизывают, будто это у неё праздник. Смешки девочек на следующий день смущают, но не так сильно. Не смущает и то, что они теперь спят всегда вместе и больше не стесняются целоваться. А спустя несколько месяцев Маша и Даша празднуют новый год вместе в одной квартире. У Романовой милый свитер с оленями, а у Поцелуевой ободок с ушками. И… Наверное, это и есть счастье.