While True

Гарри опаздывала. Она не понимала, как так вышло, но время в Цикле внезапно стало иметь значение. Стоило признать, Волдеморт в очередной раз сделал невозможное, и она не была уверена, радоваться ли ей по этому поводу или бить тревогу. В тот памятный вечер у камина, разморенная ванной, сытая и оттого излишне самоуверенная, Гарри посчитала, что если она пережила вражду с Лордом, то и дружбу как-нибудь переживет. Что ж, самомнение наказуемо: довольно скоро до нее дошло, что Волдеморт попросту не знаком с концепцией близких личных отношений. Человеческие потребности были ему чужды: он не отдыхал, ел немного, а жил за счет нервов — нервов окружающих его людей. Может, для того, чтобы оставаться в злобном тонусе, он и отказывался от еды, но там, где Волдеморт видел уязвимость, Гарри видела возможность и потому каждый день вытаскивала его в какое-нибудь красивое место на ланч. А вот с фильмами дела пока шли не очень: по непонятной ей причине проектор Лорд воспринимал как личного врага. Ничего, вода камень точит, думала Гарри, компенсируя отсутствие киносеансов вечерними посиделками у камина. Что может быть лучше, чем пропустить бокальчик сливово-черничной наливки в приятной компании? Ну… условно приятной.

***

— Было бы круто, если бы ты использовал мое имя не только в контексте угроз. Типа: «Гарри, не могла бы ты достать мне эту книжку?» Или: «Нет, Гарри, сегодня я не хочу пиццу, мы едим ее уже вторую неделю.» — Полагаю, обращаться друг к другу по имени входит в концепцию дружбы, — сухо предположил Волдеморт, не отрываясь от очередного пыльного трактата. Мнение Гарри о том, что читать в свободное от чтения время — дико и противоестественно, он игнорировал. — В точку. С тобой, правда, сложно. Когда тебя зовешь по имени, ты начинаешь швырятся Авадами. — В точку. — Ну и как тебя называть? — Предпочитаю «Милорд», «Повелитель» и «Господин». — Извини, но это перебор. У меня ощущение, что мы на БДСМ-пати. — Не представляю, что это за дрянь, и представлять не желаю. Но, возможно, тебе стоит сходить туда вместо того, чтобы докучать мне. Ну уж нет, с Лордом гораздо прикольнее, чем на шабаше извращенцев. — Вообще не понимаю, что тебе в своем имени не нравится. Такое загадочное… — Гарри… Еще не угроза, но явное предупреждение. — Вот! Ты опять это сделал! Ее возмущенный возглас пропал всуе. Волдеморт даже взгляда от книги не поднял: прозрачный намек на то, что ее компания не приветствуется. Не то чтобы Гарри это останавливало. Возможно, она и вела себя навязчиво, но кто мог ее упрекнуть? После столь долгой вражды она искренне наслаждалась каждым кусочком отвоеванного мира. К тому же, она знала, когда ей действительно не рады, и сейчас был не такой случай. — Серьезно, меня вообще пацанским именем назвали, и ничего, хожу, — забросила Гарри удочку в надежде оживить беседу. На удивление, это сработало, и она удостоилась лениво приподнятой брови. — К слову, почему? — О, а тебе Люциус не рассказывал? Все из-за него. Дверь приоткрылась, и в комнату, игриво покачиваясь, вплыла призванная минутой назад из малфоевского погреба бутылка вина (наливку Гарри к тому моменту уже прикончила). Если так подумать, может, Лорд и прав насчет алкоголизма… Но опять же, надо же ей как-то справляться со стрессом от всех произошедших за последнее время изменений. Закончив с чисто формальным самооправданием, Гарри налила себе еще бокальчик. — Как-то раз, когда папа еще учился на первых курсах, у него произошла стычка с Малфоем. Не помню подробностей, но в итоге тот наехал на отца из-за «дурацкого маггловского имени», а отец сказал, что это у аристократов имена как у пыльных антикварных табуреток, и пообещал, что своего ребенка назовет нормально. Люциус спросил: «Вроде Джона, Билла или, не приведи Мерлин, Гарри?» Папа ответил: «Спасибо за отличную идею, придурок», — и поклялся, что именно так первенца и назовет. Реально поклялся, честью рода или чем-то таким. Когда выяснилось, что первенец — девочка, было поздно что-то менять. Мама его чуть не прибила. На лице Волдеморта отразилось сдержанное озарение человека, который наконец понял, в кого пошел его умственно отсталый собеседник. Он возвратился к трактату, небрежно бросив: — Если бы я знал, что у Поттеров родилась дочь, выбрал бы второго ребенка. Гарри поперхнулась вином. — Что? То есть ты не знал, что я девочка?! — Каким образом? Дамблдор скрывал тебя, как свою ориентацию. — А Петтигрю? — Кажется, он использовал слово «ребенок». В любом случае, я не особенно вслушивался в его бормотание. — И… и когда же ты узнал? — В детской. Твоя мать кричала: «Не трогай мою дочь». — Что? Что?! — Я подумал, это какая-то ошибка. Что надо было идти к Лонгботтомам. — Но… но ты ведь все равно ее убил и попытался убить меня! — Не зря же я проделал столь долгий путь, — повел плечом Лорд, как ни в чем не бывало перелистывая страницу. Гарри уставилась на него, не веря своим ушам. — Но ты бы не пришел, если бы знал, что я девочка?! Почему?! — Женщина не равна мужчине по определению. Примерно минута потребовалась Гарри, чтобы справиться с желанием огреть Лорда кочергой. — Ты даже не представляешь, на скольких уровнях меня возмущает эта история, — глухо произнесла она, поднимаясь и направляясь к двери. — Уже уходишь? — в голосе Волдеморта отчетливо слышались нотки злорадства. — Вся моя жизнь пошла соплохвосту под жало из-за одной сексистской ошибки. Я должна это переварить.

***

Несмотря на все тяготы, сопутствующие общению с нарциссичным психопатом без единой унции эмпатии, Гарри не опускала руки и весьма успешно строила мосты (через источающую серные испарения реку ртути, полную кровожадных инферналов). Очевидно, ее упорство начало давать плоды — как минимум, Волдеморт больше не лелеял планы по ее убийству. Но не успела Гарри порадоваться, что он признал-таки за ней право на существование, как выяснилось, что это право автоматически налагало на нее целую кучу обязанностей и обязательств. С некоторыми, вроде командной работы над выходом из петли, она была согласна. С другими, вроде требования не забираться с ногами в кресло — не особо. Но была одна вещь, с которой она была не согласна очень сильно. Уроки. Волдеморт был жаден до знаний, и Гарри с радостью делилась всей доступной ей информацией. Подаренную энциклопедию науки и техники за ХХ век, несмотря на нескрываемое отвращение, он изучил вдоль и поперек и после этого пару недель был мрачен и тих, продумывая, видимо, как истребить магглов с учетом открывшихся обстоятельств. Правда, он наотрез отказался верить, что магглы высадились на Луну. Гарри подбодрила его, сказав, что в этом он не одинок. А еще есть плоскоземельщики и фанаты альтернативной истории. Она даже хотела дать ему адрес их форума, но интуиция подсказывала, что до знакомства с интернетом Лорд еще не дозрел. Также она провела Лорду экспресс-курс эльфийской аппарации. Знания он схватывал на лету и вскоре мог спокойно аппарировать в Хогвартс, каждый раз появляясь рядом со Снейпом, чем доводил того до нервного срыва (Гарри подозревала, что Лорд делал это специально). К несчастью, этим дело не закончилось. Волдеморт желал не только учиться, но и учить, от чего Гарри была, мягко говоря, не в восторге. Темп ее жизни в последние пару тысячелетий можно было описать словом «устоявшийся». Она жила как сонная муха: долгие эпизоды кататонического ступора перемежались яркими, но редкими творческими периодами. Прибытие Лорда вдохнуло жизнь в ее полуавтоматическое существование, и за это она была ему неизмеримо благодарна, однако всему есть предел. Свалившиеся как снег на голову ежедневные лекции и уроки по колдомедицине вызывали в ней сильный внутренний протест. Гарри не привыкла и не хотела привыкать к такой нагрузке. Кроме того, учителем Волдеморт был специфическим. С одной стороны, он действительно любил и умел преподавать. Он с легкостью доносил материал любой сложности и мастерски держал внимание даже при объяснении совсем уж нудных вещей. Проблемы начинались, когда дело доходило до практики. — Без тренировки не победить в сражении, — пояснял Волдеморт, ломая ей очередную конечность, с ленивым равнодушием следя за тем, как она пытается себя исцелить. В каком еще, на хрен, сражении? Единственный человек, с кем она могла сражаться в петле, был он сам!

***

То утро Гарри провела за перебором своих старых дневников. Волдеморт все же добрался до ее личного архива, и Гарри это не радовало. Дружба дружбой, но делиться кое-какими подробностями своей биографии она пока не была готова и потому воспользовалась отсутствием соседа, чтобы подчистить улики. Хотя Лорд и обосновался в хранилище, как у себя дома, далеко не все его тайны были ему известны. Например, он не знал, что Гарри, окончательно заблудившаяся в свое время в разросшейся библиотеке, вдохновилась маггловскими технологиями и создала что-то вроде интернет-поисковика. Крохотные механизмы, невидимые глазу, но подчинённые её воле, заняли место перенесенных куда-то в мезозой пылевых клещей. В отличие от органических, робоклещи не вызывали аллергию, зато легко ориентировались в архиве: они находили в дневниках каждое упоминание нужного слова и по необходимости удаляли его — попросту выгрызая чернила со страницы. Делали они это с такой чудовищной скоростью и эффективностью, что Гарри невольно задумалась: а что было бы, напади они на человека? Тянуло на сюжет какого-то фантастического триллера с иронично-жутковатым названием, типа «Тишина в библиотеке». Так, полка за полкой, шкаф за шкафом, Гарри довольно быстро зачистила весь личный раздел. Закончив, она посмотрела на часы. Десять минут одиннадцатого. Внутренности сжались в тревожный комочек. Проклиная все на свете, Гарри бросилась к выходу. Песок не облегчал задачу: злорадно шурша, он собирался под ногами, подсовывал бархан за барханом, заставляя практически на четвереньках преодолевать узкие проходы. Связь, обычно награждавшая ее адской мигренью при малейшем опоздании, зловеще молчала, и это только усиливало панику. Едва выбравшись за порог, Гарри сразу переместилась к классу защиты и только там притормозила — отдышаться и привести себя в порядок. Она честно попыталась вытряхнуть песок из капюшона и карманов, но это оказалось не так просто: золотистая пыль зависла в воздухе, окружив ее мерцающим перламутровым облаком, укорачивая и без того стремительно ускользающие секунды. Плюнув на попытки, Гарри стянула толстовку и отбросила ее прочь, оставшись в майке. Не рваная, почти чистая. Сойдет. Вдох… выдох. Она расправила плечи и постучала. Дверь беззвучно распахнулась. Гарри осторожно шагнула вперед, внутренне группируясь, готовясь уклоняться от пыточных, кровопускательных, костедробильных и… Никого. Просачиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, лучи утреннего солнца падали узкими полосами на пол и парты, разрезали класс на сектора, оставляя большую часть комнаты в приятном полумраке. — Э-э-э… Волдеморт? — нерешительно позвала Гарри. — Ты опоздала. Услышав знакомый голос прямо за спиной, она вздрогнула, в последний момент остановив себя от прыжка с перекатом. Ничего страшного, еще какая-то пара сотен лет, и она привыкнет к этой его привычке подкрадываться… — Эм, да. Прости. Просто… — Гарри обернулась, пытаясь на ходу придумать уважительную причину. — Оправдания ни к чему. По лицу Волдеморта невозможно было определить, что он задумал. В пальцах покачивалась палочка — Бузинная, с облегчением отметила Гарри. Он скользнул взглядом по ее перекрученной, сбившейся на одно плечо майке, взлохмаченным волосам, раскрасневшемуся от бега лицу и молча приподнял бровь. — Пришлось победить дракона, чтобы добраться до тебя, — не удержалась Гарри. — Умоляю, скажи, что мой принц в этом замке. Волдеморт с подозрением прищурился. — Ты что, снова пила? — Э-э-э… нет. Это шутка такая… Неважно. Так, что у нас в программе? Лицо Волдеморта снова сделалось непроницаемым. Легкое движение палочки — и парты беззвучно взмыли в воздух, разлетелись к стенам, освободив центр комнаты. Оставалось надеяться, что это не было подготовкой к очередному избиению под видом дуэли. — Концепция изменилась. Отныне наши занятия будут проходить здесь. Гарри кивнула: здесь так здесь. Она не стала уточнять причину, но про себя решила, что таким образом Волдеморт закрывает юношеский гештальт. Помедлив, Лорд добавил: — Кроме того… пока мы в Хогвартсе, ты будешь называть меня Учитель. Что ж, это подтверждало ее гипотезу. Гарри не особо понимала концепцию ролевых игр, но почему бы и нет. Если для чего петля и годилась, так это для отыгрыша нереализованных сценариев. — Может, «профессор»? Все-таки привычнее. — Нет, именно Учитель, — с нажимом повторил Волдеморт. Гарри пожала плечами. — Ладно, как хочешь. Шрам предупреждающе кольнуло. — …как хочешь, учитель. Глаза Волдеморта довольно блеснули. — Молодец… Гарри. Ого! Гарри не удержалась от радостной улыбки. Похоже, в их дружбе наметился прогресс. — Вероятно, ты задаешься вопросом, что мы будем делать сегодня? Волдеморт двинулся вперед, медленно обходя ее по кругу. Его шаги были легкими и беззвучными, голос тихим, гипнотизирующим. Его магия не давила на плечи, как обычно, но медленно обвивала Гарри, виток за витком, подобно невидимой змее. Гарри не напрягалась, уже привыкнув к излучаемой им ауре, как привыкают к старому шерстяному пледу, который колется и периодически бьет током, но все равно согревает. И все же ее немного тревожило, что она не слышала его эмоций: те были надежно скрыты, лишь иногда сквозь щиты просачивалось что-то нетерпеливое, густое, почти хищное. На миг ей почудился шелест листьев и запах земли на кончике языка. — Ты уже изучила, как лечить раны, переломы, ожоги и инфекции, научилась снимать сглазы и проклятия. Гарри передернуло. Воспоминания о том, как ей пришлось испытать все вышеперечисленное на своей шкуре, были еще слишком свежи. Волдеморт сделал полукруг и остановился позади нее. Его тихий ясный голос звучал совсем близко — настолько, что волосы на затылке зашевелились. — Но порой самые страшные травмы не видны глазу. Да, например, психологические травмы от их занятий. — Я имею в виду травмы разума. Почти угадала. — Так мы будем изучать ментальную магию? Типа окклюменции? — уточнила Гарри. Оглянувшись, она попыталась разглядеть фигуру мага за спиной. — Не совсем, — холодные пальцы легли на виски, фиксируя голову. — Окклюменция защищает разум от вторжения извне. Тебе же надо научиться защищать разум от себя самой. Прикосновение пропало, и что-то внутри тоскливо потянулось вслед. Опять этот тактильный голод. Надо завтра подольше пообниматься с Гермионой, прежде чем усыпить ее… Внезапно Волдеморт возник перед ней и мягко подцепил ее подбородок. Гарри застыла, как олень, пойманный в свет фар. Обычно Лорд инициировал физический контакт только в критические моменты или когда пытался ее задушить. Сегодня же он вел себя… не как обычно. Это было мило или тревожно? Гарри не понимала. И то, и то. Она почувствовала легкую щекотку на краю сознания: гость у порога. Расслабься, Гарри… Пусти меня. В горле пересохло. Лезть к ней в голову — плохая идея, но Гарри не могла подобрать ни единого связного контраргумента: близость Волдеморта в сочетании с его вкрадчивым шипящим голосом оказывали гипнотически-отупляющий эффект. Она сглотнула. — Это может плохо закочиться, — пробормотала она неубедительно. Усмешка зазмеилась по тонким губам. — Не в этот раз, — указательный палец успокаивающе погладил ее под подбородком, и сердце Гарри сделало тройное сальто. Она вдруг почувствовала невесть откуда взявшееся неуместное, но крайне навязчивое желание бросить мир к его ногам. — Ну же… Плевать. Будь что будет, подумала Гарри и сняла блок. В ту же секунду выжидающая у порога тьма ворвалась внутрь, подхватила ее и столкнула спиной вперед в пустоту.