Алый закат

      — Пха-…       Вэй Усянь резко закашлялся, вынырнув на поверхность, однако всего через пару мгновений вновь ушел обратно под воду, дико размахивая руками и изо всех сил пытаясь снова всплыть. После нескольких попыток мальчик выбрался на берег, откашливая воду и тяжело переводя дыхание.       — Тц. Как ты собираешься жить здесь, если даже не умеешь плавать?       С берега послышалась усмешка. Мальчик лет двенадцати в плотной фиолетовой мантии стоял на причале, нахмурившись и сложив руки перед грудью.       — Молодой господин Цзян… Может быть, сначала вам нужно было бы научить меня плавать. Как видите, я едва не утонул.       — Почему бы тебе самому не научиться? Плавание это простой базовый навык. Даже новорожденные дети это могут!       — Молодой господин Цзян, некоторые люди действительно не умеют плавать с рождения. Разве не поэтому существуют водяные гули? Они умерли, утонув, потому что не умели плавать.       — Это потому, что они были убиты в воде! Тьфу. Неважно. Придумай, как научиться самостоятельно. Не показывайся мне на глаза, пока не сможешь проплыть хотя бы на противоположную сторону озера. Отец сказал только помочь тебе, а не размусоливать все как младенцу. Как ты вообще попал в орден Юньмэн Цзян, если не знаешь даже таких простых вещей?       Усмехнувшись, Цзян Ваньинь развернулся и ушел, а Вэй Усянь в изнеможении лег на берегу. Прошла почти неделя с тех пор, как он начал жить в Пристани Лотоса. Неожиданно мальчик вспомнил, как его представили семье Цзян в его первый день нахождения здесь.

***

      После небольшой экскурсии по пристани, Цзян Фэнмянь повел его по деревянному мосту к небольшому деревянному павильону, построенному на берегу озера и окруженному многочисленными цветами лотоса. Внутри павильона стоял большой обеденный стол, вокруг которого сидело три человека: женщина, одетая в изысканные фиолетовые ткани, с суровым и мрачным выражением лица и два ребенка — девочка, на пару лет старше Вэй Усяня, и мальчик примерно его возраста.       — Отец! Почему ты забрал моих собак?! Я хочу их вернуть!       Мальчик в фиолетовой мантии яростно закричал, увидев отца, и хлопнул рукой по круглому столу, вскочив на ноги.       — А-Чэн, я просто отправил их в дом твоей матери в Мэйшане. Ты в любой момент можешь навестить их, — тихо сказал Цзян Фэнмянь своему сыну. Цзян Ваньинь обиженно фыркнул.       — Зачем тебе отправлять их в мой дом? Это собаки твоего сына, а твой сын живет здесь, — резко сказала женщина, презрительно сощурившись. Ее голос был подобен взмаху меча, мощным и устрашающим.       Вэй Усянь вздрогнул, заметив, как взгляд женщины переместился на него, и неловко отвернулся. Это заставило Юй Цзыюань недовольно нахмуриться.       — Моя госпожа… У меня для этого свои причины, я позже все объясню. А сейчас у меня есть кое-кто, с кем я хотел бы вас всех познакомить, — Цзян Фэнмянь положил руку на плечо Вэй Усяню и подтолкнул мальчика немного вперед. — Это Вэй Ин, Вэй Усянь. Он — сын моего старого друга Вэй Чанцзе и Цансэ Саньжэнь.       Услышав имя его родителей, Юй Цзыюань нахмурилась еще больше.       — Почему этот паршивец оказался здесь? Разве ты не говорил, что он остался жить в каком-то старом храме?       — Так и было. Однако настоятелю храма пришлось срочно уехать, поэтому он попросил меня какое-то время присматривать за А-Сянем.       — Какое-то время? На сколько именно?       — Он не сказал конкретно, может быть, несколько лет.       — Ха. Он просто сбросил этого ребенка на тебя, потому что ему надоело его воспитывать.       — Моя госпожа!       Обычно нежный и мягкий тон Цзян Фэнмяня в момент стал резким и серьезным. Глава Цзян был известен своим уравновешенным и спокойным характером и тем, что практически никогда не повышал голос и всегда был предельно мягок в общении. Поэтому, услышав из уст мужа подобное твердое предупреждение, Юй Цзыюань сжала губы в тонкую полосу и недоверчиво перевела взгляд с мужчины на мальчика. Внутри нее стал волнами разрастаться гнев, и она резко подскочила со стула, возмущенно смотря на мужа.       — Нет. Мои родители не бросили меня, они обязательно вернутся.       Прежде чем кто-либо из взрослых успел открыть рот, Вэй Усянь неожиданно вышел вперед и заговорил, бесстрашно смотря прямо в глаза разъяренной женщине. Его голос не дрогнул под чужим суровым взглядом, и весь вид мальчика выражал его полную уверенность в собственных словах.       — В таком случае ты можешь пока что остаться здесь, — Юй Цзыюань бросила на него мимолетный взгляд, после чего отвела глаза. Ее ярость начала медленно отступать. — Где, по-твоему, ты можешь пригодиться? В нашем поместье недостатка в прислуге нет, однако ты можешь помогать людям на пирсе чинить лодки или прибирать палубы.       — Моя госпожа, А-Сянь не слуга. Ты не можешь обращаться с ним подобным образом, — твердо заявил Цзян Фэнмянь.       — Не слуга? Что ты хочешь этим сказать? Он все еще сын слуги, кем бы там не был его приемный отец. Пусть тот будет хоть чиновником, хоть старшим настоятелем храма, это не меняет происхождения этого мальчика!       — Вэй Усянь — приглашенный ученик ордена Юньмэн Цзян, и на этом наш разговор окончен, — строго отрезал Цзян Фэнмянь, четко выговаривая каждое слово.       — Что?! — Юй Цзыюань возмущенно фыркнула. — Ты хочешь, чтобы я относилась к этому мальчишке как к одному из почетных гостей?! Это смешно! Я отказываюсь это принимать. Он запятнает имя нашего клана!       — Моя госпожа, я уже сказал, что это окончательное решение. Нравится оно тебе или нет, все уже решено.       — Глава ордена Цзян. Ты забыл предупреждения наших предков? «Когда все призраки и демоны, от мала до велика, соберутся у проклятой горы, чтобы начать смертельную бойню, вскоре нас постигнет великая катастрофа». Знаешь ли ты, что за последний месяц все призраки и монстры в округе исчезли один за другим? Сейчас не то время, когда мы можем позволить себе быть беспечными. В прошлом в такие моменты рождались ужасающие Короли Призраков. Наши предки четко предупреждали нас о том, чтобы мы не принимали подозрительных учеников, и оставались начеку, собирая силы для защиты!       — Моя госпожа, не стоит предавать такого большого значения расплывчатым предсказаниям столетней давности. Призраки могли исчезнуть просто потому, что наши ученики выследили их. И, что еще более важно, А-Сянь не подозрительный человек, я ручаюсь за него.       — Ты правда не собираешься меня слушать, да?.. Хорошо, — Юй Цзыюань усмехнулась. — Я закрою на это глаза, но позаботься о том, чтобы этот паршивец никогда не появлялся передо мной дольше положенного.       Сказав это, женщина в ярости покинула павильон, громко топая ногами и краснея от распирающего ее гнева.       — Мама! — Цзян Ваньинь вскрикнул и побежал за ней, однако на узком деревянном мосту он столкнулся лоб в лоб с Вэй Усянем и гневно рявкнул:       — Уйди с дороги!       Сказав это, он с силой толкнул другого мальчика в грудь и выбежал из павильона. Если бы в тот момент Вэй Усянь не стоял на деревянном полу твердо и устойчиво, он бы наверняка упал в озеро и вряд ли смог бы выбраться самостоятельно, потому что не умел плавать.       Цзян Фэнмянь, заметив это, устало вздохнул и поднял на Вэй Усяня извиняющийся взгляд.       — Дядя Цзян, не волнуйся. Со мной все в порядке. Тебе не нужно ничего мне говорить. Скорее это я должен принести извинения за то, что доставил столько проблем.       — Не нужно, А-Сянь, все хорошо. Моя жена и сын просто… немного вспыльчивые. Я их успокою, так что не беспокойся об этом. Ах, мне еще нужно познакомить тебя с моей дочерью. А-Ли, это Вэй Усянь, сын моего покойного друга. А-Сянь, это Цзян Яньли, моя дочь.       — Приятно познакомиться, молодой господин Вэй, — Цзян Яньли вежливо поклонилась и поприветствовала Вэй Усяня, широко улыбаясь ему, как дорогому гостю.       — Мне тоже приятно познакомиться, юная госпожа Цзян, — слегка кивнул в ответ Вэй Усянь и вдруг его осенило. Он на мгновение забыл об этикете, поскольку слишком привык к неформальным приветствиям в Призрачном городе, когда его называли «молодым господином» или «юным принцем».       — Мне очень жаль. Простите, госпожа Цзян. Я совсем забыл про манеры. Пожалуйста, извините меня, — Вэй Усянь растерялся и поспешно поклонился, смущенно отводя взгляд. Но, даже несмотря на то, что он был в небольшой панике, его поза была правильной. Возможно, его поклон не был идеальным, однако выполнен он был безусловно элегантно и хорошо. Цзян Фэнмянь мысленно отдал дань уважения его учителю, и одобрительно кивнул.       — Все в порядке, молодой господин Вэй. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, — Цзян Яньли тихо хихикнула в ответ, показывая, что ее ничуть не обидела легкая бестактность с его стороны. Только тогда Вэй Усянь поднял голову и смог, наконец, внимательно рассмотреть ее. У этой девушки был мягкий и добрый характер, как у ее отца, хотя внешне она была очень похожа на мать со своими утонченными чертами лица и изящными изгибам бровей и губ, а своим светящимся от радости видом напоминала мальчику маленькую птицу счастья. Эта девушка выглядела немногим старше его, однако, когда Вэй Усянь узнал, что Цзян Яньли в этом году исполнялось уже шестнадцать лет, он шокировано замер. Она оказалась намного старше, чем казалось на первый взгляд, и Вэй Усянь быстро отказался от мысли обращаться с ней как со своей сверстницей.

***

      Помимо беспокойной встречи с семьей Цзян, Вэй Усянь был представлен всем остальным адептам и мастерам ордена Юньмэн Цзян в качестве приглашенного ученика и почетного гостя. Однако привелегии, которые ему предоставил Цзян Фэнмянь, обычно были недоступны приглашенным заклинателям — мальчик мог спокойно использовать тренировочные площадки, имел доступ ко всей внутренней библиотеке и сокровищнице артефактов, а также мог учиться секретным техникам ордена. Это делало его положение почти сравнимым с молодым господином и наследником, и многим адептам это не нравилось. Они постоянно заваливали главу ордена жалобами, однако тот терпеливо и спокойно отклонял их все одну за другой.       Однако помимо недовольства, появление Вэй Усяня вызвало также большую волну любопытных шепотков и взглядов. Для многих адептов видеть, как глава ордена проводил экскурсию неизвестному мальчику и мягко ему улыбался, было непривычно, потому что Цзян Фэнмянь был отстраненным и замкнутым человеком, несмотря на всю свою доброжелательность.       Кроме того, Вэй Усяню предоставили роскошные жилые помещения. Они находились прямо рядом с комнатой сына главы ордена, и из них открывался великолепный вид на лотосовое озеро. Узнав об этом, Цзян Ваньинь недовольно поморщился и весь день после этой новости пребывал в отвратительном настроении, но поскольку Цзян Фэнмянь настаивал на том, чтобы Вэй Усянь жил там, мальчику пришлось смириться. Не зная, что происходило на уме у его сына, глава Цзян был только рад видеть, что тот согласился позволить Вэй Усяню остаться, и поэтому, надеясь, что это помогло бы мальчикам подружиться, мужчина попросил Цзян Ваньиня научить их гостя плавать.

***

      С того момента прошло семь дней, а Вэй Усянь все еще тонул почти каждый раз, когда оказывался на глубине. Понимая, что просто лежать на берегу и рыдать в такой ситуации было бесполезно, мальчик с тяжелым вздохом поднялся на ноги и медленно побрел к тому месту, где оставил свою одежду. Однако, подойдя поближе, он к своему ужасу понял, что ее нигде не было.       Вэй Усянь был уверен, что его мантии должны были лежать там и деваться им было некуда. Не могли же у одежды вырасти ноги? Закусив губу, мальчик внимательно осмотрелся вокруг.       — Ха! Бессовестный ублюдок.       Неподалеку послышался гадкий смех. На берегу в нескольких шагах от Вэй Усянь стояла группа мальчиков примерно шестнадцати-семнадцати лет в клановых одеждах ордена Юньмэн Цзян, которые в открытую насмехались над ним. Они были старшими учениками, приехавшими из города Мэйшань, родного города мадам Юй. Их привела сама Юй Цзыюань, и они были одними из самых талантливых учеников ордена Цзян. Из-за этого они были особенно оскорблены присутствием Вэй Усяня и последние несколько дней исподтишка издевались над ним, высмеивая и подстрекая. При этом они старались не попасться на глаза Цзян Фэнмяню или Цзян Яньли, зная, как те заботились о приглашенном ученике.       Цзян Ваньинь же все это видел, однако ничего не говорил и не делал для того, чтобы остановить такое безобразие. Подобное бездействие только подстегивало задир на более радикальные действия, потому что они воспринимали его как молчаливое одобрение. Для них издевательство над Вэй Усянем было просто способом «восстановить справедливость» и очистить доброе имя ордена от подобной личности.       — Этот придурок ходит без одежды средь бела дня! Даже простые слуги не так бесстыдны, как он.       — Да, по крайней мере, они знают, как правильно прикрываться. Ха-ха-ха.       Ученики вновь рассмеялись, показывая пальцами на мальчика, стоявшего на берегу в одних только нательных штанах и с оголенной грудью, с которой ручьями стекала вода. Вэй Усянь ничего не сказал им в ответ, продолжая слушать оскорбления в свою сторону со странным выражением лица, после чего, небрежно отжав волосы, направился к ним.       — Ты бессовестная сволочь! Неужели у тебя нет никакого чувства достоинства?! Как ты можешь ходить полуголым у всех на виду! — крикнул один из учеников, отшатнувшись от подошедшего Вэй Усяня.       На это мальчик лишь усмехнулся.       — Насколько я знаю, вы спокойно плаваете в озере полуголыми. Тогда почему, в таком случае, я не могу ходить в таком виде по земле? Никто из вас, ребята, никогда не работал в полях, поэтому не удивительно, что вы не знаете, однако во время сбора урожая или посева снимать верхнюю одежду нормально — иначе она может порваться или испачкаться. Здесь нечего стыдиться.       Вэй Усянь сказал это по существу, подходя к ученикам ближе и размахивая волосами, брызгая в них каплями воды.       — Ты! ТЫ! — главный заводила этой компании отступил назад. Его лицо исказилось от гнева и отвращения, будто он угодил ногой в собачьи экскременты.       Вэй Усянь тем временем нахально ухмыльнулся.       — Мне бы очень хотелось погулять полуголым подольше, однако неужели эти добрые молодые господа не вернут мне мои одежды? Это подарок моих родителей, поэтому я бы хотел получить их обратно.       — Хех. Ну ладно. Как хочешь, — отрезал заводила и бросил Вэй Усяню комок белых тканей. Тот развернул его, однако вместо привычной мантии там лежали скомканые и разодранные на куски халаты, щедро обвалянные в грязи. Руки мальчика мелко задрожали, когда он взял их в руки.       Окружившие его ученики громко рассмеялись при виде этого, хватаясь за свои животы.       — Таким оборванцам, как ты, лучше всего ходить в лохмотьях, тебе не кажется? Ха-ха-ха-ха! Кгх-?!..       Тяжелый кулак врезал по лицу заводиле раньше, чем тот успел договорить, и мальчик с громким визгом отлетел на несколько метров.       — Этот парень сошел с ума!       — Думаешь, ты сможешь победить нас всех в одиночку?!       — Ты-! Как ты посмел ударить меня по лицу! Я сломаю тебе обе руки, ты, чертов кусок дерьма!       Ученики начали яростно нападать на Вэй Усяня, а заводила, все еще утирающий кровь из разбитого носа, орал в его сторону оскорбления и угрозы. Мальчик изо всех сил старался противостоять группе из шести или семи старших парней, однако его сил не хватало на такую толпу. Вскоре их крики привлекли внимание нескольких человек из ордена Цзян, и драка была прервана после того, как к ним подоспели старшие ученики и мастера.

***

      В ордене Цзян в Юньмэне был поражающий своим размахом зал предков. Там стояли таблички с именами предков клана Цзян и место для подношений, а вдоль стен располагались полки со свитками и артефактам, которые клан Цзян собирал на протяжении всей своей истории. Обычно в залах предков было тихо и умиротворенно — туда заходили только для того, чтобы возложить дары и зажечь благовония. Однако у родового зала ордена Юньмэн Цзян было еще одно предназначение — служить местом для наказания провинившихся учеников.       Вэй Усянь стоял на коленях на одной стороне зала, а группа учеников, дравшаяся с ним, стояла в таких же позах в противоположной. Глава ордена Цзян Фэнмянь стоял между ними с серьезным выражением лица. Он внимательно посмотрел на приглашенного ученика и остальных мальчиков. Вэй Усяню было всего тринадцать, а его избила группа, состоявшая из шестнадцати и семнадцатилетних парней, уже давно обучавшихся самосовершенствованию. Было не удивительно, что все они были покрыты синяками и ссадинами, однако, если Вэй Усянь отделался только несколькими гематомами и парой царапин, то у некоторых старших учеников были сломаны руки, ноги или ребра, а несколько сидели с выбитыми зубами и кровоточащими носами.       Вдруг дверь в зал с грохотом открылась и внутрь гордо вошла Юй Цзыюань.       — Что здесь происходит?       — Моя госпожа, мальчики недавно подрались и…       — Подождите, глава ордена Цзян. Дисциплина и наказания — это моя ответственность. Я сама буду судить о ситуации.       Жестом остановив Цзян Фэнмяня, Юй Цзыюань прошла мимо него и села на стул, принесенный ее служанками. Женщина строго посмотрела на избитых учеников и потребовала объяснений.       — Этот ублюдок первым на нас напал! — крикнул заводила, указывая на младшего ученика пальцем. Помимо разбитого носа у него на щеке краснел довольно большой ужасного вида синяк.       — Правда ли то, что сказал Лянфань, Вэй Усянь? — спросила Юй Цзыюань, крутя на пальце серебряно-пурпурное кольцо с замысловатым узором. От этих действий Цзыдянь мелко искрился в ее руках.       — Формально это правда… Но! Но я сделал это потому, что они порвали мою мантию!       — Порвали твою мантию?       Юй Цзыюань многозначительно посмотрела на помятые и грязные куски белой ткани, которые Вэй Усянь держал в руках. На тело мальчика при этом была накинута большая ему фиолетовая мантия, на которой был вышит символ девятилепесткового лотоса и которую имел право носить только глава ордена. Женщина недовольно нахмурилась.       Другой ученик вдруг протестующе закричал:       — Это неправда! Мы просто пошли вернуть ему одежду, а он напал на нас!       Вэй Усянь возмутился.       — Что ты имеешь в виду?! Ребята, вы испортили мантии, которые мне подарили родители!       — Заткнитесь все! — гневно сказала Юй Цзыюань, и фиолетовые искры из ее кольца начали угрожающе потрескивать.       В зале мгновенно воцарилась тишина.       — Есть ли доказательства того, что именно Лянфань и его группа испортили твою одежду? — спросила Юй Цзыюань у Вэй Усяня.       — Д-… — начал было мальчик, но неожиданно прервался. Сюй Лянфань и его друзья всю последнюю неделю издевались над Вэй Усянем — постоянно мешали ему на тренировках, отбирали у него еду и распускали слухи за его спиной. Поэтому для него было очевидно, что именно старшие ученики были виноваты. Однако напав на них, Вэй Усянь был настолько вне себя от гнева, что забыл, что у него не было весомых доказательств своих слов, потому что, кроме него, никто не знал об их издевательствах. — Нет…       Юй Цзыюань в ответ усмехнулась и заявила:       — Вэй Усянь начал драку со старшими учениками без веской на то причины и довел их до такого состояния. Ему не хватило дисциплины, и тем самым он посеял хаос в нашем ордене Юньмэн Цзян. Поэтому он должен быть наказан соответственно. Двадцать ударов ферулами!       — Моя госпожа, это слишком! Он еще ребенок…       — Он начал бессмысленную драку в нашем ордене и навредил своим шисюнам. Как госпожа ордена Цзян я назначила соответствующее наказание за его действия. Ты против этого?       Цзян Фэнмянь мог только тяжело вздохнуть под взглядом этой печально известной суровой женщины с именем Пурпурной паучихи.

***

      В тот вечер Вэй Усянь лежал лицом вниз в своей комнате. Цзян Яньли заботливо обрабатывала его раны, полученными как в бою, так и в результате наказания, в то время как мальчик просто играл с красной лентой в своих руках. Он всегда завязывал ею волосы, и она была единственным неповрежденным куском ткани, оставшимся от комплекта одежды, подаренного Се Лянем и Хуа Чэном.       — Молодой господин Вэй… у Вас больше ничего не болит? На Вашем теле так много ран. Возможно, Вы не сможете встать с постели следующие несколько дней… — вдруг виновато сказала Цзян Яньли, как будто это она, а не ее мать, назначила суровое наказание, игнорируя тот факт, что мальчик уже был ранен. Девушка в извинении склонила голову.       — Ну что Вы, со мной все в порядке. Раны в любом случае заживут. Юной госпоже Цзян не о чем беспокоиться, — ответил Вэй Усянь с жизнерадостной улыбкой.       — Спасибо за Вашу доброту. Пожалуйста, зовите меня просто Цзян-цзе или Ли-цзе. Молодая госпожа Цзян слишком длинно, не так ли?       — Ха-ха. Хорошо, шицзе. Ты тоже можешь называть меня просто А-Сянем.       Цзян Яньли тихо хихикнула.       — Хорошо, А-Сянь. Можешь немного сесть? Мне нужно перевязать тебе спину.       Сказав это, девушка аккуратно помогла Вэй Усяню приподняться, когда дверь в комнату резко распахнулась. Увидев посетителя, Цзян Яньли удивленно сказала:       — А-Чэн? Ты пришел проверить А-Сяня?       Цзян Ваньинь, при виде сестры шокировано замер в проходе, держа что-то в руках.       — Это лекарство для А-Сяня?              — Это… Я… я просто нашел его по дороге. М-можешь воспользоваться им, мне все равно. Просто… делай, что хочешь       Спотыкаясь, он сунул коробку в руку Цзян Яньли.       — А-Чэн… Это мамино лекарство. Она знает, что ты его взял? — тихо спросила девушка. Она была удивлена, увидев драгоценное снадобье, которое хранила ее мать. Цзян Яньли видела его всего дважды — один раз, когда отец был серьезно ранен на ночной охоте, и другой, когда ее брат упал в канаву и чуть не разбил себе голову. Юй Цзыюань никогда бы не вынула это средство, если бы не пострадал член ее семьи.       Цзян Ваньинь в ответ отвернулся и тихо пробормотал:       — Нет…       — Ха-ха, не волнуйся. Я быстро использую его и отнесу обратно в мамину комнату, — подмигнув брату, сказала Цзян Яньли.       После этих слов Цзян Ваньинь облегченно выдохнул. Он был удивлен, узнав, что его мать наказала Вэй Усяня двадцатью ударами, потому что понимал, что это было несправедливо. В тот момент мальчик не осмелился заговорить со своей матерью, но правда была в том, что он был там, когда началась драка. Цзян Ваньинь слышал, как Сюй Лянфань и старшие насмехались над Вэй Усянем, и понял по разговорам, что они специально испортили одежду младшего ученика. Однако ни у него, ни у Вэй Усяня не было веских доказательств, подтверждающих это. Даже если бы Цзян Ваньинь выступил в поддержку другого мальчика, он вряд ли смог бы ему помочь. Поэтому просто промолчал. Однако, увидев кровавые раны на спине Вэй Усяня, когда того несли обратно в его комнату, молодой господин Цзян не смог подавить в себе чувство вины и решился на отчаянный и рискованный поступок — кражу лекарства из комнаты Юй Цзыюань. Если бы кто-нибудь когда-нибудь узнал об этом, его ждали бы серьезные неприятности и огромный скандал. И все же он сделал это.       — Не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы никто об этом не узнал, — сказал Вэй Усянь с усмешкой.       — Пф, делай, что хочешь. Я принес тебе лекарство, чтобы ты быстрее восстановился и продолжил уроки плавания. Отец велел мне научить тебя и мне нужно выполнить свой долг.       — Пха-ха-ха. Как скажешь, Цзян Чэн!       — Эй! Кого это ты называешь Цзян Чэном?! Зови меня молодым господином Цзян. Я твой шисюн и наследник ордена!       — Да-да. Конечно, Цзян Чэн.       — Эй! Ты меня вообще слушаешь?!       — Ха-ха-ха!       Чужой заразительный смех мгновенно наполнил комнату.

***

      После того, как раны Вэй Усяня зажили, Цзян Фэнмянь повел детей на рынок, покупая им все, что они хотели. С тех пор отношения между братом и сестрой Цзян и Вэй Усянем постепенно улучшались.       Вэй Усянь все равно продолжал попадать в массу неприятностей, — спорил со старшими, не следовал правилам ордена, воровал куриц, употреблял алкоголь, дрался и многое другое. В наказания ему приходилось часами стоять на коленях в родовом зале и думать о своем поведении, однако после того, как время наказания заканчивалось, Цзян Фэнмянь позволял ему делать все, что вздумается. Мальчик мог беспрепятственно ходить по рынку и покупать себе еды за счет главы ордена или спокойно охотиться в свое удовольствие. Юй Цзыюань была в ярости, понимая, что ее муж позволял Вэй Усяню делать все, что мальчик только хотел, и всегда игнорировал его проступки. Таким образом, всякий раз, когда у нее появлялась возможность наказать его, приговор, который она выносила Вэй Усяню, становился все более суровым. И чем жестче становились наказания, тем больше свободы действий давал ему Цзян Фэнмянь. Это был ужасный замкнутый круг.       Но Вэй Усянь знал, что мог это пережить. Он несколько лет жил на улице, когда ему нечего было есть и приходилось постоянно драться с бродячими собаками. По сравнению с этим, жизнь в ордене Цзян была отличной. В конце концов здесь у него была вкусная еда — десятки самых разнообразных специй и куча острых блюд, крыша над головой и теплая мягкая постель. В отличие от старших, относившихся к мальчику с презрением и смотревших свысока, младшие шиди были от него без ума, и постоянно носились за ним, как утята за мамой уткой. Это было не удивительно, потому что Усянь был умным, общительным, остроумным и талантливым человеком. Он всегда был готов на авантюры и с радостью помогал во всем, о чем бы его не просили. Благодаря этому его популярность среди более юных учеников взлетела в мгновение ока.       Однако, несмотря на быструю адаптацию к новому образу жизни, не было ни дня, чтобы Вэй Усянь не скучал по Се Ляню и Хуа Чэну. Он не мог им написать или связаться еще каким-нибудь другим способом, как и они не могли связаться с ним в ответ. Мальчик не знал, все ли у них было хорошо… и когда они собирались возвращаться. Но Вэй Усянь верил, что их новая встреча была неизбежна, что рано или поздно его родители вернутся. С этой надеждой, непрерывно горящей внутри него, подобно магическому огню, он продолжал уверенно улыбаться и жить в Юньмэне — как приглашенный ученик и почетный гость ордена Цзян.