Алый закат

      — Молодой господин Вэй, я понимаю, что Вас очень тревожит эта ситуация. Клан Лань обязательно займется расследованием этого дела и предоставит надлежащие объяснение произошедших событий. Но до тех пор могу ли я попросить молодых мастеров помочь нам?       Из-за спин учеников раздался мягкий, но авторитетный голос, принадлежащий никому иному, как Лань Сичэню. Его обычно безупречные и сияющие одежды теперь были испачканы пятнами крови и брызгами грязи, а на левой руке был глубокий порез. Заметив это, ученики почувствовали холод, медленно ползущий по их спинам. Если даже самый выдающийся молодой заклинатель своего поколения был доведен до такого состояния, дело было нешуточное.       — Мы понимаем, Цзэу-цзюнь.       Все присутствующие ученики, вместе с Вэй Усянем и Цзян Ваньинем, уважительно склонились перед Лань Сичэнем, показывая, что готовы следовать его указаниям.       — Старейшины решили сыграть «Ясность», чтобы успокоить всех мертвецов разом. Старшие ученики и мы с Ванцзи присоединимся к ним, — сказав это, Лань Сичэнь сжал в руках свою флейту — Лебин.       «Ясность» была самым мощным атакующим заклинанием, которое использовал орден Гусу Лань. Оно было очень сложным в исполнении, однако обладало невероятной силой, позволявшей адепту Лань сражаться с большим количеством противников одновременно. Во время исполнения этой мелодии заклинатель наполнял свой музыкальный инструмент духовной энергией и создавал барьер вокруг выбранной жертвы, который одновременно сдерживал ее и истощал силы. Против огромной толпы восставших мертвецов это было лучшим оружием.       — Если адепты Лань и старейшины сыграют одновременно, эффект «Ясности» будет просто невероятен. Мы сможем расправиться с этими трупами в кратчайшие сроки, — взволнованно произнес Цзян Ваньинь. В истории было очень мало случаев, когда такое количество мастеров собиралось в одном месте для создания массивного заклинания.       Обычно совершенствующиеся отправлялись на ночные охоты маленькими группами, в которых было не больше пол дюжины человек. Создание общего массива в таких случаях не было редкостью, однако заклинатели все равно старались не доводить до подобного, потому что последствия были непредсказуемы. Из-за резкого всплеска духовной энергии в местах применения таких заклинаний часто случались небольшие бедствия, от которых, в первую очередь, страдал простой народ — земля становилась сухой и неплодородной, неделями не шли дожди или, наоборот, реки выходили из берегов и затапливали всю округу. Сейчас же, когда для массива собралось почти полсотни первоклассных мастеров, последствия были непредсказуемы.       Цзян Ваньинь и несколько учеников из других орденов застыли на месте от волнения и нетерпения, пока в их глазах сверкали искры интереса и благоговения. Они прекрасно понимали, что были свидетелями невероятного события, которое, наверняка, вошло бы в историю, однако вместе с этим всех адептов сковывал страх. В конце концов одна единственная ошибка могла лишить их жизни меньше, чем за секунду, или привести к ужасающей катастрофе.       Вэй Усянь, однако, не разделял ни всеобщего волнения, ни страха, испытывая лишь легкую заинтересованность. Он ведь был сыном Собирателя цветов под кровавым дождем, одного из сильнейших существующих существ на данный момент, и Бога войны в короне из цветов, поэтому давно привык к такой большой концентрации энергии. Его сестра была советницей Баньюэ и являлась одним из сильнейших призраков Свирепого ранга, также как и его товарищи по играм — Сю Ли и Сю Си, которые совсем немного отставали от девушки. Его баба, Се Лянь, редко использовал свои духовные силы, однако юноша был уверен, что тот был способен легко победить сразу нескольких Свирепых, даже не напрягаясь.       Вэй Усянь также не боялся того, что что-то могло пойти не так. Его духовный инструмент, лента, который был создан лично Се Лянем и Хуа Чэном, был способен выдержать удар, равный по силе удару Непревзойденного. Впрочем, у этого была также и обратная сторона — если бы лента получила слишком большой урон, то мгновенно перенесла бы его в Призрачный город, поэтому использовать ее можно было всего один раз.       Массив же, который создавали Лани, при неудачном исходе мог бы разрушить город, что было сравнимо лишь с призраком Свирепого ранга. Поэтому Вэй Усянь абсолютно не переживал, по крайней мере, за себя. Было даже забавно, что такой знаменательный и исторический момент в мире самосовершенствования, который могли видеть лишь единицы, был для Молодого принца Призрачного города менее захватывающим, чем какой-нибудь неожиданный бой Хуа Чэна и Се Ляня.       Вдруг в далеке вспыхнул сигнальный фейерверк, и Вэй Усянь отвлекся от своих мыслей. В следующее мгновение звуки цитры, гуциня, сяо и других музыкальных инструментов плавно разнеслись по всем Облачным Глубинам. «Ясность» начала стремительно набирать силу.

***

      Жители окрестных деревень и городов еще долго вспоминали ту ночь, описывая ее как «Сотрясение мира», «Перерождение земли» или «Очищение мира».       Огромное количество духовной энергии сформировалось в барьер, накрывший весь лес и разом ударивший по тысячам восставших мертвецов. Сотни трупов, с пустыми глазницами и стеклянными глазами, хватались за головы, когда те, неожиданно, взрывались, будто разорванные изнутри, в то время как другие замертво падали на землю, скручиваясь подобно иссохнувшим листьям, пока мелодия разрывала их тела. Какофония нечеловеческих криков и стонов вскоре наполнила всю территорию Гусу, смешиваясь с музыкой Ланей, превращая ее в пугающую и завораживающую мелодию разрушения.       Говорят, эта песнь «Ясности» и истошный вой мертвецов прокатились по всей Поднебесной, достигнув даже ее противоположного конца.       Посреди всего этого хаоса адепты Лань и ученики, приглашенные из других орденов, работали вместе, чтобы создать массив.

***

      В отдаленной части леса на поляне сидел прекрасный молодой заклинатель в белых одеждах и лобной ленте, украшенной узором плывущих облаков, который спокойно и размеренно играл на лежащем на коленях гуцине. И хотя ему было всего шестнадцать, его способности в музыкальном заклинательстве и игре на цине были на уровне старейшин его ордена.       Юношу со всех сторон окружали восставшие мертвецы, но он ни на секунду не отвлекался от своего инструмента, потому что рядом с ним стоял другой заклинатель в темной мантии, который не позволял никому приблизиться к адепту Лань. Пока Лань Ванцзи играл, заставляя трупы замедляться и стонать от боли, Вэй Усянь одним взмахом меча сносил им головы. Мелодия гуциня и звон меча слились в одну гармоничную песнь, потому что юноши работали так слаженно, что им не нужно было даже говорить.       Однако, несмотря на то, что ситуация была под контролем, сердца этих двоих начали тревожиться. Трупов было слишком много.       — Второй молодой господин Лань, тебе не стоит беспокоиться о нападающих. У каждого из нас своя роль. Просто доверься мне, — сказал с успокаивающей улыбкой Вэй Усянь, заметив мимолетные взгляды, которые другой юноша бросал на окружающую их толпу.       Лань Ванцзи, услышав эти слова, показательно нахмурился, не понимая, как юноша смог заметить его колебания, пока был сосредоточен на бое. Впрочем, его волнение действительно слегка уменьшилось. Даже если молодой Лань не хотел верить чужим словам, он должен был поверить в чужие навыки. К тому же, за все то время, что Лань Ванцзи играл, ни один труп не смог приблизиться к нему ближе, чем на два чжана. И все благодаря Вэй Усяню.       По задумке ордена Лань, каждый заклинатель, умеющий играть «Ясность», должен был распределиться по всей территории Облачных Глубин и образовать замкнутый круг, чтобы эффект мелодии проявился сильнее. Остальным ученикам и адептам было приказано защищать играющих любой ценой, чтобы не дать массиву распасться, ведь даже малейшая брешь в барьере делала его уязвимым.       Одного мастера в среднем охраняло от трех до пяти учеников, однако Вэй Усянь гарантировал, что мог справиться с защитой в одиночку. Его способности подтвердил молодой господин Цзян, Цзян Ваньинь, поэтому старшие адепты, ответственные за распределение позиций, скрипя зубами, все же доверили ему одному защиту Лань Ванцзи. Тот располагался в одной из наиболее труднодоступных и отдаленных точек, которая, однако, являлась одной из самых главных, так как охватывала большую территорию.       И хотя большая часть восставших мертвецов была сосредоточенна с центре массива, количество трупов, с которыми столкнулись юноши, было немаленьким. Их было, по меньшей мере, несколько десятков. Первое время Лань Ванцзи искренне беспокоился за их с Вэй Усянем безопасность, однако, чем больше он смотрел, тем больший трепет возникал в сердце от представшей перед ним картины.       Прошло уже несколько часов с момента формирования заклинания, и ни Вэй Усянь, ни Лань Ванцзи за это время ни на секунду не остановились, однако Второй Нефрит невольно заглядывался на другого ученика время от времени и был полностью очарован пластикой.       За все это время Вэй Усянь не переставал двигаться и продолжал рубить мертвецов, идеально распределяя духовную энергию по телу на протяжении всего боя. И хотя его приемы были достаточно простыми, такой точности и плавности Лань Ванцзи не видел даже у своего брата, Лань Сичэня, который считался лучшим в своем поколении. Молодой Лань практически видел, как юноша, защищающий его, стремительно преображался в его глазах и мыслях, становясь будто другим человеком.       Небожитель… он выглядел словно бог, сошедший с Небес…

***

      К счастью, спустя два часа количество трупов значительно уменьшилось и их атаки стало легче отражать, так как не нужно было беспокоиться о защите тыла. Отрубив последним мертвецам головы, Вэй Усянь со стоном повалился на землю и жалобно протянул:       — Ууух, наконец-то… я думал, что лишусь рук…       — …       Лань Ванцзи в этот момент отвел взгляд от юноши и слегка нахмурился, ощущая себя так, будто в его вкуснейший суп, которым он наслаждался, кинули ком грязи. Молодой Лань вновь обратил все свое внимание на гуцинь, хотя в этом не было особой необходимости, потому что его руки играли отработанную до совершенства и мозолей мелодию по памяти, не нуждаясь в контроле. Мотнув головой, юноша поспешил сосредоточиться на действительно важных вещах.       Хотя большая часть восставших мертвецов уже была обезврежена, Лань Ванцзи не мог перестать играть. «Ясность» не только ослабляла темную энергию и сдерживала нечисть, но и очищала землю от последствий воздействия демонической ци. Благодаря этому неразложившиеся трупы быстро превращались в труху и пепел, возвращаясь в землю и препятствуя их повторному появлению.       Вэй Усянь, тем временем, доковылял до ближайшего дерева и устало прислонился к нему, медленно скатываясь по стволу к земле и наблюдая за тем, как горы тел перед ним постепенно распадались. Обычному заклинателю было бы сложно правильно контролировать свои внутренние энергии для того, чтобы воздействовать даже на десять подобных мертвецов, а тем более заниматься этим несколько часов без перерыва. Лань Ванцзи же смог справиться почти с сотней и продолжал это делать до сих пор, никак не показывая своей усталости.       Конечно, массив тоже сыграл в этом немаловажную роль, но упорство и выносливость сидящего перед ним человека не могли не восхитить и не удивить Вэй Усяня.       — Лань Чжань, ты невероятно талантлив. Не думаю, что я смог бы просидеть на одном месте столько времени, играя при этом на таком сложном музыкальном инструменте.       И Вэй Усянь не лгал и не льстил. Он действительно не мог. Се Лянь когда-то пробовал научить его игре на флейте, однако юноши хватало лишь на несколько мелодий, после чего он быстро терял интерес и убегал играть или тренироваться. Из-за этого Се Ляню и Хуа Чэну приходилось постоянно контролировать занятия сына, но тот все равно сбегал, отрепетировав лишь несколько строк. Небожитель, смотря на это, лишь вздыхал и довольствовался тем, что научил Вэй Ина хотя бы основам.       — То же самое я могу сказать и о молодом господине Вэе, — спокойно сказал Лань Ванцзи, пристально взглянув на юношу перед собой. Он хотел знать, насколько сильным тот был. Хотел знать, сколько своей силы тот скрыл во время их предыдущих боев. Хотел знать, сколько еще тайн хранил этот человек.       Впервые в жизни второго молодого господина Ланя настолько переполняло любопытство, поэтому он не смог удержать на лице свою маску безразличия. Вэй Усянь же неловко улыбнулся, не зная, как стоило ответить на горящий взгляд, которым его одарил ранее холодный и безэмоциональный Второй Нефрит. От этих золотых глаз почему-то слабели ноги, а в голове мутнело.       — Спасибо, ха-ха. Ну… я думаю, я и правда неплох в обращении с мечом.       — В таком случае, не против ли молодой господин Вэй стать моим партнером на следующем уроке фехтования?       На этих словах глаза Вэй Усяня удивленно расширились, и он усмехнулся. Однако только он открыл рот, чтобы дать ответ, как они оба почувствовали, что земля под ними дрогнула. Юноши мгновенно насторожились, и юноша в черной мантии вновь обнажил меч.       — Что это было? — тихо пробормотал себе под нос Вэй Усянь, внимательно всматриваясь в окружение, но не увидел ничего кроме мрака леса и продолжающих разлагаться трупов. Тишина вокруг давила, и юноша нахмурился, чувствуя, как его нервы натянулись до предела. У него было очень плохое предчувствие.       — Я не знаю.       Лань Ванцзи нервно сжал губы и бросил взгляд на свой меч, однако продолжил играть. Его точка была одной из основных, поэтому, если бы он резко прекратил, массив сразу бы рухнул, и непобитые мертвецы восстали бы с новой силой. К тому же из-за структуры массива заклинатели находились далеко друг от друга, поэтому помощь в случае необходимости могла вовремя не прийти.       — Сосредоточься на игре, Лань Чжань, — твердо сказал Вэй Усянь и с невозмутимым выражением лица начал что-то тихо шептать себе под нос, рисуя на земле круг вокруг себя и Лань Ванцзи. Стоило ему закончить, как линия тут же засияла, наполненная духовным светом, и он удовлетворенно хмыкнул. Обернувшись, чтобы проверить обстановку, Вэй Усянь увидел перед собой прекрасного юношу, сидящего в центре круга с закрытыми глазами, который был сосредоточен на своем гуцине. Он полностью передал свою безопасность в чужие руки, и Вэй Усянь, поняв это, счастливо улыбнулся.       «Не беспокойся. Я не позволю даже самому маленькому волоску упасть с твоей головы!»       С такими мыслями Вэй Усянь воткнул свой меч в землю в самом центре нарисованного круга, который, засияв золотым светом, образовал вокруг них барьер. Судя по дрожанию земли и злобной ауре, к ним приближался не просто восставший мертвец или слабый гуль, а что-то посильнее. А с неизвестной опасностью лучше было столкнуться подготовленными и защищенными.       Вэй Усянь крепко держался за рукоять меча, вливая в барьер духовную силу, и внимательно рассматривал окружение. К нему в душу закралось очень нехорошее предчувствие, и вскоре оно оправдалось, когда из тени деревьев показалось шесть размытых гуманоидных фигур. Юноша нахмурился, закусив губу.       С виду эти фигуры отдаленно напоминали людей, однако они двигались очень неестественно, будто состояли из какой-то мягкой черной массы, напоминавшей слизь. Медленно «подплыв» к нескольким неразложившимся трупам, они стали стремительно обволакивать их тела и затекать внутрь через открытые раны, после чего полностью в них растворились. Сначала ничего не происходило, но потом шесть ранее неподвижно лежащих трупов резко дернулись и стали подниматься. Вены на их телах вздулись и потемнели, а на месте голов появилась та же самая черная масса, бурлящая и деформирующаяся.       Настороженность и недоумение, при взгляде на эту картину, смешались в Вэй Усяне с отвращением. Увиденное сильно выбило его из колеи, однако у него не было времени приходить в себя, потому что трупы неожиданно развернулись в их с Лань Ванцзи сторону и удивительно быстро и сноровисто врезались в установленный барьер.       Купол при этом ударе мелко затрясся, и Вэй Усянь мог поклясться, что слышал тихий треск. Юноша нервно сглотнул, впервые ощутив как у него мурашки побежали по спине. Он учился создавать этот барьер лично у Се Ляня, и за все это время успел уже несколько раз убедиться в его прочности. Обычно никакие внешние воздействия никак на нем не отражались, что уж говорить о том, чтобы заставить барьер дрожать или трескаться. Поэтому сила, с которой повторно восставшие мертвецы били по нему, не могла не пугать. Вэй Усянь надеялся, что их тела не выдержат такого напряжения, однако каждый раз, когда какая-либо из их конечностей разрушалась, ее заменяла уже знакомая черная масса.       Некоторое время наблюдая за ними, юноша заметил, что эти темные твари или были разумны, или, по крайней мере, имели хорошее чутье, потому что их действия вскоре скоординировались, и все шесть монстров начали бить в одну и ту же точку на барьере. Это сильно отличалось от обычных восставших мертвецов, которые не отличались умом и могли лишь рычать и ковылять за своей добычей, попадаясь в простейшие ловушки. Эти же намеренно стремились разрушить барьер.       И стоило Вэй Усяню об этом подумать, как в барьере появилась длинная трещина.       «Это плохо…»       Юноша начал ломать голову над тем, как им выжить в этой ситуации. За себя он не боялся, потому что его защищала лента, подаренная Се Лянем и Хуа Чэном, однако что насчет Лань Ванцзи? Лента была создана только для защиты Вэй Усяня, и если бы он ее активировал, то она защитила бы другого юношу всего на секунду, прежде чем переместила бы его в Призрачный город. Но что было бы в таком случае с Лань Чжанем?       К тому же Вэй Усянь действительно не хотел использовать свою ленту в такой ситуации. Он все еще стремился сохранить свою личность в тайне, а яркая вспышка в небе и призрачные бабочки вокруг вряд ли поспособствовали бы этому. Это было крайнее средство.       Но все-таки, что же делать? Вызвать подкрепление? Возможно, если бы Вэй Усянь использовал сигнальный фейерверк, другие заклинатели смогли бы прийти к ним на помощь. Однако для этого нужно было снять барьер, что в их случае было равносильно самоубийству.       Пока Вэй Усянь думал, от усердия даже закусив губу, краем глаза он заметил быструю светящуюся точку, которая загорелась голубым пламенем и с тихим свистом полетела вверх, взорвавшись в небе сотней огней, формирующих символ ордена Гусу Лань. Сигнал о помощи.       Вэй Усянь в шоке застыл и посмотрел на Лань Ванцзи, который все еще сидел с закрытыми глазами и играл на гуцине. Его пальцы все также непринужденно щипали струны, а на лице не дернулся ни один мускул, так что юноша сначала подумал, что тот был не при чем. Однако затем он заметил место, откуда запустили сигнальный фейерверк.       Оно находилось между деревьев совсем рядом с ними, но не попадало под действие барьера и явно было выбрано специально. И давно.       «Этот парень! Он заранее все установил. Наверняка думал, что я облажаюсь!»       По какой-то причине юноша в черном, подумав об этом, вспыхнул от ярости и обиды. Неужели Лань Ванцзи настолько в него не верил? Не верил в то, что Вэй Усянь мог защитить его сам?! Неужто за все время их знакомства он так и не проникся к нему доверием?       Мрачно усмехнувшись, Вэй Усянь пообещал себе позже обязательно напомнить Второму Нефриту об этом случае, съязвив, что тот определенно смог бы справиться со всем сам. Без помощи, без прикрытия, а полностью самостоятельно. И что Вэй Усянь совершенно ему не помогал все это время.       Однако не успел юноша закончить свою мысль, как его вернул в реальность ужасающий треск и хруст. Его взгляд тут же метнулся к тому месту, куда били черные трупы, но…       Оно было нетронуто.       Тогда откуда?       За время короткой передышки Вэй Усянь влил больше сил в барьер и затянул образовавшиеся трещины, укрепив его при этом в несколько раз. Он пытался найти хоть одну брешь, хоть какой-то скол, однако купол был полностью цел. С каждой прошедшей секундой напряжение в юноше стремительно нарастало, когда он пытался определить источник звука. И вдруг его глаза шокировано раскрылись.       — Лань Чжань, снизу! — изо всех сил крикнул Вэй Усянь и в этот момент земля, на которой они стояли, с грохотом взорвалась, взметнув в небо облако пыли и грязи.