дом с мечтой

« я показываю отличные результаты, дядя Стюарт.» Нил быстро напечатал сообщение и успел отправить до звонка на урок. Сейчас история. На этот урок он обычно садился рядом с Кевином. Тот часто подталкивал ему свои конспекты, чтобы сонный из-за учительской, беспрерывной речи Нил мог переписать основные факты. До этого Кевин часто игнорировал существование Нила. Звезда и все такое, но он и сам был новенький в этой школе. Когда Нил не спал на уроке, он рисовал в блокноте. Тем не менее, после парочки набросков Нила, которые смог заметить Дэй тот стал относится к нему мягче. Возможно, дело было совсем не в этом, не в набросках. Кевин ценил упорство и старания в человеке, он был мягок и добродушен в компании незнакомых учеников. Но как только они собирали вещи и шли на уроки искусства, там начинался ад. Каждый неправильный штрих Нила сопровождался громкими вздохами и ругательствами. Казалось, что учитель вовсе не Ваймак. Дэй так был поглощен тем, чтобы научить Нила « как надо», что не заметил как они вдвоем остались на другом конце комнаты, когда как все ушли подальше от них выполнять творческие задания. Один лишь Эндрю остался сидеть рядом на табуретке и глядеть в скетчбук Нила. Рыжий старательно рисовал каждый объект, что показывал ему Кевин, передавая точные пропорции. Позже Кевин и сам принес ему материалы для работы: новые карандаши, кучу листков разных размеров, стирачки. Теперь рыжий был завален работой. Вокруг были наброски: удачные и не очень, детализированные и абстрактные, в цвете и черно-белые. Буквально каждый день это повторялось. Они втроем зависали после уроков даже тогда, когда занятий по рисованию не было. Кевин давал ему задания на дом, а Нил только рад. Благодаря этому он действительно мог забыться на долгий период времени, расслабиться, отдаться чему то, что не имеет границ. И это чувство окрыляло и спасало. Эндрю же все это время просто наблюдал, а после шел с Нилом до остановки. Всегда молча, всегда не глядя друг на друга. Неловкость после их прошлого разговора все еще витала в воздухе, не давая обсудить ни-че-го. Даже такие легкие вопросы как «как дела» казались чем то непреодолимым. Каждый раз, когда Нил открывал рот, чтобы сказать что то блондину выходило только кашлянуть, а в голове пролетала фраза «да ну нахер.» С остальными одногруппниками все складывалось не лучше. Если те, кто шел на контакт очень быстро и могли разговорить Нила, те могли найти даже ту тему, которую сможет поддержать он, то были и те, кому было по большей части все равно на Нила и его существование. Но некоторые, в частности Сет, были совершенно не рады новенькому, показывая это всем своим видом он часто ввязывался в спор с остальными. Впрочем, плевать. Нил никогда не был зависим от мнения других, а уж тем более не загонялся по поводу того, что он кому то там не нравится. Единственное, что он мог сделать это поставить парня на место, но не стоит, вдруг еще вспылит да натворит чего. Веснински предпочитал игнорировать такого рода отношение к нему. Сейчас он сидел на лавке в школьном парке. Все уже ушли, время было ближе к вечеру. Рядом с ним сидит Дэй и внимательно смотрит в его тетрадь. Напротив них, на траве уселся Эндрю. О да, заданием Нила было изобразить сидящего на траве в мельчайших подробностях. Он старательно выводил каждый изгиб, его идеальные ключицы и складки джинс, массивные кроссовки и аккуратные ладони, округлые ушки в пирсинге и колечки на пальцах. Он никогда до этого не позволял себе так тщательно рассмотреть Эндрю. Так, чтобы тот не заметил этого и не принял за вражеский жест, чтобы не подумал, что Нил затевает что то плохое. А Миньярд просто сидит, пока Нил старательно выводит каждую черточку. Сидит и смотрит на него. Было слегка некомфортно ощущать на себе чей то взгляд, такой пристальный и оценивающий, что по телу пробегались мурашки. Такие мурашки, будто тот сам прикасается к Нилу, проводит пальцами по его телу, легкими легкими прикосновениями, еле ощутимыми, но оставляющими яркую полосу этих самых мурашек. Нил вздрогнул лишь от мысли и подобных действиях. Чувство скованности в животе проснулось. Странное чувство. Резко Нил осознает, что Кевин больше не заглядывает в его тетрадь. Он пялит в свой мобильник, быстро бегая глазами по какому то сообщению. — что там? — без всякого интереса спрашивает Эндрю, больше с укором, мол «чего в телефоне сидишь, делом займись», чем по какой либо еще причине. Он был последним, кого интересовали важные новости, а может, он делал лишь вид. Тем не менее. — учитель какой то бред пишет, сам глянь, — и он услужливо протягивает телефон Миньярду. Он берет его и точно так же пробегается глазами по экрану. — это эксплуатация детского труда, — наконец произносит он. — да что там такое, — не выдерживает Нил. Мало того, что его модель совсем уже сменила позу, так еще и обсуждает что то непонятное. — «Ребята, в этом сезоне, в конце осени состоится футбольный матч. В этом году честь проводить его у себя досталась именно нашей школе благодаря блестящей работе команды, в честь этого будет проведен «осенний фестиваль». Каждый кружок должен сделать свой вклад. Мы должны выложиться на полную нарисовав пару десятков плакатов для остальных кружков и разных мероприятий, что будут проведены во время фестиваля. За подробной информацией зайдете ко мне в кабинет в рабочие часы.» — монотонно, без какой либо интонации читает Эндрю, — он хочет нашей смерти, не иначе. — я сбегаю к нему, вы посидите пока тут, — вскакивает Кевин, хватая свои вещи, — нет, Эндрю, я сам. Поэтому Эндрю ничего не приходится как сесть обратно в «позу» и пялиться на Нила. Продолжать это делать, вызывая жгучее ощущение в животе Веснински. черт возьми И Кевин ушел. Ушел, оставив их глядеть друг на друга в полном недоумении. — хай, — пробормотал Нил сквозь зубы, еле слышно. — хай. Пять минут в молчании, на деле оказались лишь парой секунд. Странное ощущение в животе вновь вернулось к Нилу. Он пытался нарисовать еще хоть что то, сделать четче уже готовые линии, но без толку. Идеальный силуэт оставался таким же идеальным, что в реальности, что на бумаге. Нил даже не заметил, как его модель уже сидела рядом с ним. Он смог обратить на живого Эндрю внимание только тогда, когда он уже дымил во всю своей сигаретой. — мои волосы лежат в другую сторону, Нил, — говорит тот, рассматривая собственное изображение, — а футболка у меня длиннее, чем тут. Нил нервно цокнул языком и выхватил сигарету из рук Эндрю. В действительности было очень раздражающе слушать такие пустяки, одновременно задыхаясь в чужих клубах дыма. Эндрю совсем не старался пускать их хотя бы на чуть большем расстоянии от лица Нила, чем на котором были они. А лица их чуть не соприкасались. Эндрю желал рассмотреть рисунок с того же ракурса, с которого на него смотрел Нил. Сейчас легкое удивление одолело вечно бесстрастное лицо Эндрю. Он даже позволил глазам слегка округлиться, когда Нил затянулся его сигаретой. — я художник, я так вижу. — был бы из тебя хороший художник, Кевин бы не взялся за тебя. — был бы из меня плохой художник, тогда бы не взялся, — поправляет его Нил и с удовольствием наблюдает, как парень закатывает глаза. — умник. — он отбирает назад свое, но Нил даже не обращает на это внимание, — скажи ка лучше, как дела с домашними. Тот в ответ лишь пожал плечами. — отец в командировке, а я наконец то предоставлен сам себе. И вот, разговор снова зашел в тупик. — А где ты живешь? — наконец задает скромный вопрос Нил. Он не хочет навязываться, но его и вправду интересовало это, — и с кем? — сам, в однушке, на остановку дальше от тебя, — отвечает Эндрю ничуть не смутившись, — заходи, если захочешь. Глаза Нила от удивления аж округлились. Он похлопал ресницами пару раз, прежде чем переспросить: — серьезно? В ответ Эндрю кивнул. Нил аж просиял, ему было правда приятно, что кто то не против его общества. Не против настолько, что готов пустить за свой порог. Прошло пару минут, а третьего нигде не было видно. Сидеть вот так становилось все скучнее и скучнее. Погода была приятная, уже было не так жарко, как летом, иногда даже наступала прохлада. Прошло достаточно много времени с начала семестра. — расскажи еще что то, — неожиданно произносит Эндрю, давая Нилу новый повод для удивления. — например? — о себе. — я бы рассказал, — тупиться в ноги Нил, — но что взамен? Эндрю понадобилось всего пара секунд для ответа: — правда за правду, я тебе вопрос — ты мне ответ, ты мне вопрос — я тебе ответ. Идея казалась неплохой. Но что Нил может поведать? Правда казалась неприятной, но получить взамен ответы от Эндрю казалось возможностью привлекательной. — тогда мне полагается дополнительный вопрос для тебя. — с чего бы? — в начале года ты спросил меня про синяк на руке, — вспоминает Нил, — а сегодня про дела дома, это как минимум два вопроса, но я тебе уже задал интересующий и остается один. Все было до ужаса логичным, таким логичным, что Эндрю цокнул и откинулся на спинку лавочки. — валяй. — почему ты рисуешь? Странная смесь эмоций, не сильно заметных для посторонних, смешалась на лице Эндрю. Ореховые глаза прищурились, глядя на Нила, разглядывая его и будто обдумывая план по захвату власти. — искусство — это чувства, эмоции переданные на холст, фантазия и жизнь, это то, что нужно выплескивать наружу, то, что можно ощутить. Что насчет тебя? Нил мог бы часами давать ответ на этот вопрос, он знал его, он задавал его себе миллион раз в голове и каждый раз отвечал одинаково: — это бегство от реальности, от жестокости, искусство для меня это создание собственного мира в который можно сбежать в любой момент, но то, насколько хорош твой выдуманный мир зависит от того, как хорошо ты передаешь его на бумагу, как хорошо представляешь его и чувствуешь, — он сделал небольшую паузу, перед тем, как закончить на выдохе, — да, это чувства, ты прав. — так ты бегунок. — отчасти. Эндрю издал странный звук, схожий на смешок. Нил улыбнулся в ответ, не понимая была ли это шутка. Но тут на горизонте появился Кевин. Он шел рассерженный и недовольный. Видимо, худшие подозрения оправдались. Не то, чтобы Нил сейчас особо переживал об этом. Он уже второй раз успел прокрутить в голове свой диалог с блондином. Жгучее чувство сменилось на приятное, теплое покалывание. Даже, если Кевин начинает приставать, трясти их не понимая почему парни не встревожены объемом работы, Нил просто показывает ему средний палец, с улыбочкой аля Мона Лиза.