дом с мечтой

Школа — самое отвратительное место, в котором только находился Эндрю. Сейчас, идя сквозь коридоры и встречая кучу знакомых лиц, которые его даже не замечали, он направлялся наконец-то домой, если удастся отвертеться от занятий. Завернув за угол, он наткнулся на среднеклассников, видимо, зашедших из соседней школы. Он знал их, благодаря их старшим братьям и сестрам, что учились в этой школе. Они часто ошивались тут, поэтому он лишь цыкнул на них и те в панике разбежались. Никого даже не смущал тот факт, что Миньярд был ниже их на голову. Никого также не смущало, что ни драк ни чего либо еще он не затевал. Такой себе, хороший мальчик. Ни к кому не лезет, но полезь ты к нему — сухим из воды не выйдешь. Главным правилом было не приставать к братьям Миньярдам, даже, если Аарон и казался «нормальным близнецом», он был совсем точно не подарком. В конце прохода Эндрю видит товарища. Кевин подходит к нему с какими то бумажками и они молча идут дальше. Вот, уже и лестница. Эндрю резко чувствует усталость по всему телу. Ему так не хочется на дополнительные занятия, поэтому он принимает самое быстрое решение в своей жизни - прогулять. Хочется лишь закурить с какими то младшеклассниками за гаражами. Кевин что то говорит про новые работы его любимого диджитал художника. Миньярд слушает в пол уха. Так и вышли из здания школы, направляясь в отведенный им «капсульный» корпус. Там, внутри новенького здания было несколько классных комнат, художественные помещения, какие-то использовал трудовик. На улице же, под навесом, раскинулся двор. До начала занятия еще было достаточно времени, поэтому Эндрю просто разлегся на диванчике. Ему было о чем подумать. Множество вопросов крутилось в голове и не давало покоя, например, а он выключил плиту, выходя из дома утром..? Нет, это были не те мысли. Домой возвращаться не очень хотелось, если конечно эту мелкую квартирку на краю города можно было назвать домом. Дом, это ведь место, где его обитатель чувствует себя спокойно, в безопасности, да? Тогда то место точно не могло стать для Эндрю домом. Там он испытывал лишь одиночество. Он никогда не приглашал туда друзей или даже своих братьев: Аарона или Ники. Они были там всего по разу, но даже в тот момент парням было не до того, чтобы порассматривать квартиру Эндрю. Дальше нахлынуло еще больше угнетающих мыслей. А почему он вообще оказался здесь, окруженный стеллажами с кучей материалов для работы, в которой он даже не заинтересован. Чего он, собственно, собирается здесь достичь? стать художником, получить приглашение в университет и уехать отсюда? Последнее казалось самой приятной перспективой. Пока что ничто не держало его здесь, он был волен уехать куда хочет. Но привязываться к другому месту не хотелось. Он должен был доучиться здесь, а потом поедет куда то, возможно, даже за границу. Может быть даже в Германию. Много всего казалось в жизни Эндрю неправильным. От начала и до конца. Каждый шрам или порез. Каждая новая таблетка и каждый кризис. Да, даже у Эндрю бывают «кризисы». Те самые моменты, когда он просто не понимает как вылезти со дна, когда ощущение потерянности и отвращение к себе начинает бороться с желанием найти хоть немного радости в жизни. Эндрю не улыбается. Он не может подарить кому то свою улыбку. недоверие и страх вытеснило все остальное. Теперь он наедине с собой, в маленькой квартирке, борется с одиночеством и скукой. Стоит один, против всего мира. Но что действительно поможет чувствовать себя лучше? Обычно с этим справляется сигаретный дым, затуманивая его разум и отстраняя всю тревожность на задний план. Но когда эйфория пройдет, он вновь погрузится в проблемы, но теперь их масштаб возрастет. Но какая-то частичка его души все еще мечтала. Мечтала о доме, доме с мечтой. Кем то, кто будет любить, кто не сделает больно. Кем то, кто утешит его, не даст навредить самому себе. С кем-то, кто поможет выплыть со дна. И эти мечты, приходящие и уходящие, словно вода в море, делали еще больнее. Сколько всего пережил Эндрю. Ох, милый Эндрю. От предательства до адской боли, не успев закончить школу. Лишь пара человек знала о том, через что пришлось проходить Миньярду и все они поклялись хранить молчание. Он не хотел, чтобы его жалели. Он так же не пытался вызвать сочувствие, лишь понимание и рамки, через которые выходить не следует. И те, кто знал эти рамки старались их соблюдать. Эндрю знал об этом, он знал, что эти люди не станут делать так, как те, из прошлого. Поэтому и смог открыть кому то эту тайну. Не все, он не рассказывал все. Множество вещей остались в секрете. Хорошо, большая часть. Он доверил им лишь самое сокровенное — чувства, что пережил тогда. « я ненавидел жить так — быть игрушкой, от которой можно отказаться в любой момент, выкинуть, если не понравится, ведь именно таковым я был для каждого «родителя», для всех я был лишь вещью.» Он познакомился с Кевином всего год назад. Год назад, а казалось, так давно. Забитый Кевин со сломанной рукой, художник на грани обрыва, вот вот упадет вниз, сын «искусства». Но запуганный, боявшийся сказать лишнее слово мальчишка, запивающий чувства алкоголем. Эндрю взял его под свое крыло и с тех пор не выпускал « теперь, у меня есть кто-то.» — писал Эндрю в своем дневнике, — « он зануда, помешанный на истории искусств, но так-то, неплохой.» Дэй показался Эндрю первым, кто имел чувства. Кто мог чувствовать больше, чем нормальные люди. Даже, если Миньярд и отрицал свою способность чувствовать, отрицал имение чувств, он был более человечным и чувствительным, чем большинство из вас. Сейчас, когда Эндрю лежит на диванчике у стены, дверь открывается и большая часть одногруппников Эндрю ввалилась в зал, болтая и смеясь. Вместе с ними зашла Рене и улыбнулась ему. Элисон что-то очень активно рассказывала ей, а она лишь добавляла какие-то фразы. Наконец то она протянула новый холст, что только что достала с полки, Эндрю и он поднялся, взял его и поставил на ближайший разложенный мольберт. Она принесла положила возле его импровизированного рабочую его места свой пенал. Там было множество карандашей разной мягкости и твердости грифеля. Прошло еще пару минут, когда дверь вновь открылась и в комнату вошел еще один человек, незнакомый. Невысок, худ. С темными, рыжими волосами и сумкой через плечо он не выделялся абсолютно ничем. Эндрю даже не видел его тут никогда. Странный малый. Отчужденный вид давал понять, что он тут впервые, не местный. Эндрю подскочил. Парень впереди заметил это, но не успел что либо сделать. Он получил удар, не сильный, но сбивающий с ног. Блондин понятия не имел кто этот незнакомец. Странно выглядевший, ни разу не замеченный Эндрю в школе, что еще думать? Как смеет чужак залезать на его, Эндрю, территорию. Но, парня, как оказалось, зовут Нил. Вызывающий подозрение незнакомец, казалось, ничуть не ощутил боль. Будто бы его чуть сильнее обычного хлопнули по плечу. Да, он упал, но дыхание, сбитое из-за удара сразу же восстановилось. Он не возмущался, просто встал. И в глазах его читалось смирение, Эндрю сразу понял. он привык. *** — что он сделал, стерпел удар? — спрашивает Рене, попутно заплетая волосы Элисон в косичку. Та, с маской на лице была только рада такой заботе, сидя в своей постели в пижаме. — о, да, Рене, он стерпел, он ни выразил желания дать сдачи, он просто стерпел! Что он, черт подери, вообще делал на этих сраных, дополнительных занятиях? будто туда кто то ходит, кроме фриков. — уж точно не тебя искал, — парирует Элисон. Рене легонько поглаживает по плечу, пока Эндрю лишь закатывает глаза от такого. Элисон всегда бросала колкие фразы, от которых нормальных человек уже давно был бы в ярости или как минимум расстроился бы.. — говоришь, никогда раньше не видел его? — спрашивает Рене, наконец то натягивая резинку на конец косички. — это не странно, ведь ты видел хотя бы раз, но каждого ученика, а он новенький. — не знаю я, кто он, не хочу даже знать, чудак какой то. — вдруг, у бедняжки нету дома? — страдальческим голосом проговаривает Элли. — мгм, конечно. — да ладно тебе, — хихикает Рене, — чего мы вообще к бедному парню прицепились? Эндрю, принеси ка из морозилки мороженое, — и видя ленивые потуги блондина, добавила: — давай-давай, маленький детектив. И Эндрю благополучно выкинул это из головы. Больше его не волновал тот странный мальчишка. Не-а, пока тот не появился вновь. Идя сквозь темные переулки ночного города, Эндрю шел к автобусной остановке. Еще минуту назад он обменялся с братом парой сообщений и сейчас прибрал мобилку в карман, как вдруг на остановке увидел его. Рыжего, сидящего на лавке и курящего сигарету. Странное чувство, вроде дежавю ощутил Миньярд. Но незнакомец не обратил на него внимания и тот сел рядом. Табло говорило, что до следующего автобуса ждать пятнадцать минут. Пятнадцать минут в окружении парня, который вызывал у Эндрю миллионы знаков вопроса. Он еще никогда так не интересовался никем, возможно, это была чуйка, что подсказывала ему: « узнай, кто это, любой ценой.» —хай — не принужденным тоном здоровается с ним Эндрю. На голос Нил поворачивает голову и смотрит на него, своими щенячьими глазками, будто олененок в свете фар. Но тут же взгляд его становится холодней, когда он осознает кто перед ним. — хай, — грустным, почти страдальческим голосом отвечает тот. Эндрю замечает его растянутую водолазку, слегка перетянутую на одну сторону, будто ее одевали в спешке и не успели поправить. От этого один рукав был чуть длиннее второго. Видимо, Нил понял, как заинтересовал Эндрю его одеждой, поэтому тут же поправил неаккуратность и уставился на табло. До следующего рейса 15 минут, но перед ним стоял опоздавший автобус. Когда он приедет — неизвестно. — домой? — спрашивает Эндрю, ему хотелось, до чертиков хотелось вывести второго на диалог. Никогда его не одолевало подобное желание, но сейчас, он видит в глазах Нила отражение, свое отражение. Забитого парня, что привык терпеть, но нормально ли это? Тут множество вопросов и неизвестности и именно это притянуло блондина к Нилу. Он не знал ничего о нем, не мог прочитать как открытую книгу. Это бесило, раздражало и поражало одновременно. Казалось, он никогда не чувствовал нечто подобное — отвращение и интерес к одному человеку. — домой. — подтверждает Нил. Он выглядел так, будто сидит на допросе у полицейского. Обвиненный в каком то преступлении он не знает какое алиби найти. Ведь сейчас, когда он сказал слово «дом», представил устрашающее место, в котором в любую секунду может оказаться избитым, на холодном кафеле, его вновь дернуло. Эндрю это заметил. Он, черт возьми, заметил это. Какое то движение, а теперь у него появился кусочек пазла. Он положил этот кусочек в нужный угол и теперь ждал новых частиц, которые в конечном итоге сложат полную картину. Но.. черт. Опоздавший на 10 минут автобус решил приехать именно сейчас. Нил тут же вскочил и не оглядываясь зашел в открытую дверь транспорта. Она тут же закрылась, оставляя Эндрю сидеть и смотреть уезжающей, красной машине вслед. Эндрю должен был сесть в этот автобус, последовать за парнем. Но он не сдвинулся с места. Неведомая сила приковала его к месту. И теперь он один, опять один. И он будет один, даже придя домой. Он сядет, достанет банку мороженого и плюхнется на диван, будет смотреть телевизор и ни о чем не думать. Потом, когда закончится мороженое, он достанет сигарету и вновь затуманит все мысли, что даже еще не успели нахлынуть на его разум. Все попытки мозга призвать его к хоть какому то благоразумию будут отвергнуты, а попытки памяти вспомнить лицо Нила, когда тот сказал слово «дом» будут затуманены. Ничто не отвлечет парня от «ничего не делания» Все так и произошло. Четко, но быстрее, чем парень рассчитывал. Вот он заходит в автобус, а уже через секунду валяется на диване с мороженым в руке. Его маленькая квартирка была студией. Диван стоял рядом со столом, напротив — кухня, тоже небольшая. Лишь небольшая перегородка отделяла кухню - гостиную от спальни. Да и то, это легче было назвать колонной посреди квартиры, нежели перегородкой. В середине отделенной части помещения стояла кровать. Вот она была большая и уютная. Хотя одному этого уюта не хватало. С одной стороны — шкаф, с другой — наклоненный потолок, квартира находилась на последнем этаже, рабочий стол под окном на потолке и куча барахла под ним. Отсюда же, из «спальни» был выход в ванную. Он прикрыл на секунду глаза. Но в памяти вновь встал образ парня. Черт, как избавится от этого, он не знал. Оставалось лишь занять себя чем то, пока не заснет. На первой неделе учебы домашнее задание не задают. Это было не на руку, ведь тогда Эндрю мог бы заняться хоть чем то. Руки постепенно поддавались легкой тряске. Еще чуть-чуть и он снова не будет знать куда деть себя. Состояние одиночества постоянно давило на него. ** Утро. Солнце слепит глаза. Эндрю пытается прийти в себя после сна и попутно закрывает солнце, бившееся в окна без каких либо штор или занавесок, руками. Оно раздражает, но встать получается намного быстрее. Он подскакивает и шурует в ванну. Было бы ложью сказать, что он выспался. Эндрю даже не успел переместиться на кровать. Он просто вырубился, пытаясь понять «а нахрена он вообще что то делает в этой жизни». Действительно, а смысл? На часах шесть тридцать. До школы еще час, он может собраться совсем не спеша. Но Эндрю смог лишь застонать, глядя на ранний час. Футболка, повязки и брюки. Простенько одетый Эндрю и сам удивился, глядя на себя в зеркало. Казалось, там совсем другой человек. Вот только вместо светлых волос на голове был какой то бардак. Он уже привык к этому. Но чтобы найти серьги — черные «тарелочки», понадобилось время. Теперь он был узнаваем хотя бы себе. Весь крутой, с пирсухой на брови и в ушах, уложенными волосами, ботинками, черными и на толстенной подошвой, что придавала ему минимум 5 сантиметров в росте. День был самым обычным. До автобуса ждать было больше двадцати минут. Так почему бы не прогуляться до следующей остановки? Решение было странным. Очень странным, ведь он не любил совершать дальние прогулки. И вновь один. Поэтому он вставив наушник в одно ухо поплелся со своим, казалось, пятикилограммовым рюкзаком дальше. Уже приближаясь к остановке он сразу глянул на табло. Еще двенадцать минут. Черт возьми. На лавочке у таблички «Bus Sheltet» сидело пару человек. Двое из них — явно были друзьями. Громко смеялись и активно общались между собой. Третий же, о боги, оказался слишком знакомым. Рыжие кудри спадали на лицо, а как только он услышал шаги, так посмотрел на Эндрю своими небесно голубыми глазами, прямо в его ореховые. В груди что то поднялось к самому горлу, образовав там комок и резко ухнуло вниз, когда Нил просто отвел взгляд обратно, в свой телефон. «игнорит значит, чушь собачья» — утро, — Здоровается Эндрю, садясь рядом с Нилом. Выдавить из себя «доброе» он бы физически не смог. Судя по лицу Нила, он бы тоже не назвал утро уж слишком добрым. Хмурый, из под рукава его свитера виднелся синяк. «откуда?» Он что то активно печатал в своем телефоне. Видно было только, что это чат. С кем? Эндрю понятия не имел. — утро. — Отвечает он, так, будто общается со стеной. Эндрю не собирается переживать о ком то. Нет, это не в его стиле. Но сейчас то, как ведет себя этот парень начинает напоминать ему кое кого. Такого же напыщенного, у кого все под контролем. Но на деле этот контроль исчезает, взрослые наносят новые раны и ты в итоге остаешься ни с чем. Без контроля, без порядка, без ничего. Ты напуган, боишься, ты — жертва. Жертва обстоятельств под которые попал сам того не понимая. Ты хочешь семью, а получаешь боль, мольбы и кровь. Ты не тот, кем был раньше. Он указывает на фиолетовое пятно, что слегка выглядывало из под рукава Нила. Так, чтобы не касаться его, давая понять, что он не настроен плохо. Он не собирается делать больно Нилу. Но тот отдергивает руку, как ужаленный. — это, — Эндрю вновь кивает на синяк, — домашние? — чего ты хочешь? — ничего, ответь на вопрос. — это тебя касается? — голубые глаза наполнялись враждебностью. Эндрю не хотел спугнуть новенького. Им как никогда нужны были студенты в художественный кружок. Иначе их группа не будет рассматриваться как школьная группа рисования вообще. Люди позади них затихли, видимо, начали прислушиваться к разговору Нила и Эндрю. Поэтому блондин понизил голос и попытался сделать самый спокойный голос, на который только был способен: — послушай, просто ответь, это с тобой делают домашние? Нил достаточно долго разглядывал глаза Эндрю. Тот терпеливо ждал. Ему было не впервые пытаться вытянуть из кого то правду о том, что творится у него дома. Он пытался вытянуть ответы у своего брата. Родного брата, чью мать пришлось урезонить самым действенным способом. Наконец Нил сделал мелкий кивок, который почти нельзя было заметить. Можно было подумать, что его просто дернуло, но Эндрю это было достаточно. Он тут же отцепился от Нила. Ведь ему нужен был просто вопрос на ответ, так почему Нил до сих пор смотрит на него. Но уже не тем полным холода взглядом, говорящим «чего пялишься». Это вновь были те щенячьи глазки, которыми он одарил Эндрю вчера. Теперь в них можно было прочитать вопрос крупным, жирным шрифтом: и что мне делать? И что на это отвечать? Эндрю понятия не имел. Опять. Он же не мог сказать «убей своих домашних к чертовой матери». Не мог. Не знал какой совет дать. На секунду в голову пришла самая сумасшедшая идея: забрать этого, строящего ему сейчас глазки, бездомного котенка к себе домой. Но он тут же отмахнулся. Что за ерунда, черт возьми. Приехал автобус. Нил встал и кивком указал на него Эндрю. Тот кивнул и зашел сразу следом за рыжим. Почти никого не было внутри. Слишком рано. Эндрю сел на самое дальнее сиденье. Теперь Нил сел рядом с ним. Странно было ехать вот так. Учитывая, что со вчерашнего дня они обменялись лишь парой колкостей. — это отец, — наконец заговорил Нил. Его руки заметно дрожали. — он часто пьян, а иногда просто не в духе, ощущение, будто меня используют как боксерскую грушу или какую то игрушку, на которой можно срывать гнев. Теперь же странно было слушать такой рассказ от настолько малознакомого человека. В каких то моментах Эндрю находил в этом повествовании себя. Не то, чтобы Нил долго рассказывал. Но даже за эти пару предложений можно было составить о нем мнение: Мальчишка, напуган, желающий просто жить спокойной жизнью. Но взрослые, ох уж эти взрослые. Взрослые, для которых их отпрыски — как вещи. Делай что хочешь. — я понимаю тебя, — отвечает Эндрю, ведь это была чистая правда, — продолжай. ***