Исцеление

      Клуб светился и шумел. Хёнджин докурил и вошёл в жаркую толпу. Два бокала мартини расслабили и вскружили голову. Создавалось ощущение, что сегодня Хёнджин готовился сбросить камень с души. И это было так. После курса психотерапии и правда стало легче и лучше. Не хватало в завершение лишь одного — танца. Особенно после очередного сообщения Хана. Хван готовился к этому дню целую неделю, а подходил к этому решению и того дольше. Джисона больше нет. Никто больше не запретит ему танцевать так, как хочется.       Хёнджин распустил волосы и шагнул в центр танцпола. Этот танец он посвятит Джисону и их нездоровой любви. Музыка накрыла так, что уши слегка заложило. Сердце растворилось в теле. Хёнджин прикрыл глаза и заструился как атласная лента. Он скидывал груз с плеч. В душе расцветали незабудки, прорастали сквозь тело и появлялись на коже. Хёнджин лавировал между людей как опавший весенний листок, который даже не до конца распустился, а уже был сорван. Он чувствовал себя чистым и свободным. Нет никаких ограничений. Никакого давления. На сердце так легко и спокойно.       Хёнджин и не заметил, как на талию опустились руки и сползли на бёдра. На плечо лёг подбородок. Ухо окутало тёплое дыхание. Хёнджин вздрогнул и развернулся. Сердце заколотилось от испуга. Щёки тут же зардели. Ладони вспотели.       — Потанцуем? — ему улыбнулись и протянули руку.       От сердца отлегло. Пора перестать быть таким пугливым. Это всего лишь такой же посетитель, как и он. Хван расслабился и принял предложение. Он даже не сразу понял, в какие руки попал. Люди расступились, образуя небольшой кружок свободного места для парочки. С Хваном обращались умело.       — Лови мой ритм.       Его кружили, прижимали к себе, отпускали и позволяли двигаться самостоятельно. Хёнджин не мог отвести взгляд от глубоких, чёрных глаз, что разжигали в душе огонёк. В груди теплилось непонятное чувство. Тепло разливалось по телу. Не хотелось покидать эти надёжные, крепкие и умелые руки.              Они еле держали заданный темп. Хёнджин задыхался от чувств и усталости. Он выскальзывал из рук и вновь нырял в них с головой. Хван опаздывал, когда его переигрывали. Но он не переставал угадывать движения, понимать чужие желания и читать эмоции.              Его движения смазывали, заставляли отступать, но после вновь втягивали в танец. Песня шла за песней. Они были будто две половинки, что прекрасно дополняли друг друга. С каждой секундой доверие друг к другу росло и стеснение пропадало. Они подхватывали движения, почти не сбиваясь. Музыка всё ускорялась и ускорялась. И они летели за её темпом, не зная, насколько ещё их хватит. Лишь один танец, чтобы открыть друг друга.              Хван споткнулся и упал в крепкие руки. Оба тяжело дышали. Танец был завершён. Хёнджин выдохся первым. По виску стёк пот. Хван взглянул на партнёра и облизал солёные губы.              — Спасибо за танец, — лёгкий поцелуй тыльной стороны ладони ввёл Хёнджина в замешательство.              Он и не успел моргнуть, как его оставили одного. Партнёр по танцам исчез так же быстро, как и появился. Хёнджин завертелся. Никого рядом нет. Тёмной макушке нигде не видно. В душе зародилось какое-то новое, зудящее чувство.              Хван оббежал весь клуб, но его не было там. Воодушевление сменилось опустошением. Хёнджин опустился за барную стойку и приложил ладони к горящим щекам. Он всего лишь хотел отпустить Джисона, а не проникнуться к какому-то незнакомцу, который решил просто потанцевать с ним. Конечно, Хван выполнил то, зачем шёл. Но новых знакомств, ещё и с таким исходом он явно не планировал.              Ещё два мартини окончательно вскружили голову. Хёнджина размазало и повело. Хван вышел из клуба и закурил. После пары затяжек его ещё и затошнило. По щекам покатились слёзы. Хёнджин почти стёк по стене. Он вытирал слёзы и не мог понять, что с ним сейчас творилось. Казалось, больше Хван не сможет спокойно переживать субботы. Он должен снова увидеть его. Хёнджина стошнило прямо у стены.              Дома лучше не стало, голова лишь закружилась сильнее, а перед глазами поплыло. Он свалился перед унитазом, на душе заскребло и зазудело. Хёнджин зачесался, давясь слезами. Кровь кипела, заставляя сердце волнительно биться. Перед глазами поплыли пятна. А Хёнджина прошиб холодный пот. Не хватало ему ещё отравления алкоголем. Хван даже не понял, как добрался до кровати и уснул.              Наутро казалось, что всё это был сон. И так было раз за разом. Хван смог забыть Джисона, но тот партнёр не шёл из головы. Теперь каждая суббота была занята походам в тот клуб. Хёнджин пил мартини, курил и танцевал. Но тот незнакомец больше не попадался ему на глаза. Казалось, будто у него ломка. Да ещё и по человеку, которого он не знал.              Из рук всё валилось. Работа не клеилась, проекты горели. Еле-еле удавалось растормошить себя для простецкой работы: хотя бы просто открыть ноутбук. Каждый день Хван будто умирал и пытался воскреснуть каждую субботу, а воскресенье от и до посвящал размышлению о том партнёре. Крыша ехала окончательно.              Даже спустя полтора месяца легче не стало. Хёнджин привык работать в таком смутном ритме. Но моральные и физические силы были на исходе. Только вот ему ничего не мешало каждую субботу наряжаться, как в последний раз и идти в клуб. Но даже так всё было тщетно, Хван до сих пор был один. Он проплакал все наволочки, все одеяла, все подушки насквозь. Казалось, ему снова требовался курс психотерапии, но теперь из-за какого-то незнакомца! Из-под ног выбили почву, вывели из равновесия. И это был даже не Джисон.              Хван чувствовал себя обезумевшим, почти одержимым глупой идеей повторного танца с тем партнёром. Другие не приносили подобного удовольствия и чувств. Танцевать в одиночку казалось теперь не таким приятным. Больше на коже не расцвели незабудки. Они лишь набирали бутоны, но не распускались, выжидая того самого. Им нужен был тот, что сможет вдохнуть в них новую, яркую и лёгкую жизнь.              Жаркая августовская суббота и очередной тяжелый проект вымотали Хёнджина. Совершенно не хотелось идти по привычке в тот клуб. Но и отсиживаться дома — не вариант. Будет слишком тревожно, слишком нервно. Он будет маяться туда-сюда, и выходной пройдёт насмарку (как и всегда).              В последний момент его пригласили на пляжную вечеринку. Кто-то из коллег праздновал что-то. Хёнджин даже не вдавался в подробности, лишь согласился и тут же помчался на пляж.              Было уныло. Мартини не грело горло, а голову кружила усталость. Хёнджин мешал песок носком и покачивался в такт медленной песне, что было слышно из дома даже на пляже. Мелодии Scorpions немного успокаивали и умиротворяли. Бёдер коснулись знакомые руки.              — Потанцуем? — шёпот на ухо заставил вздрогнуть и развернуться.              Хван покрылся мурашками и слабо задрожал.              — Поспеешь за мной?              Хёнджин, как зачарованный, расслабился и растворился в надёжных, умелых руках. Он не мог отвести взгляда от тёмных глаз. Его медленно кружили. Песка под ногами и не чувствовалось. Казалось, они парили. Всё ощущалось, как полёт. Земля была где-то далеко от них, а ноги касались воздуха, и они взмывали всё выше и выше. Этот момент не должен был кончаться.              Сейчас они не ловили бешеный темп, который задавал диджей. Сейчас можно было насладиться неспешной композицией, покружиться в медленном танце, стать чуточку ближе друг к другу. Хотя, куда уж ближе? В душу Хёнджина проникали тысячами солнечных лучей. Они ласкали сердце и зализывали раны. Околдовывали разум и заставляли быть на грани. Хван точно вот-вот потеряет рассудок.              Чёрные глаза отпускали все волнения, тревоги и переживания. Хёнджин чувствовал себя счастливым прямо здесь и сейчас. Ничто не могло отнять это ощущение. Лишь холодные волны, нарывшие ноги, рассеяли эйфорию. Хёнджин отвлёкся, взвизгнул и отпрыгнул от воды. Теперь под ногами чувствовался зыбкий песок. Хван понял только сейчас, что уже давно играла другая песня, вовсе не походящая под их настроения.              — Спасибо за танец, — Хёнджину улыбнулись, но в этот раз он не почувствовал поцелуя на внешней стороне ладони.              — Стой! — он не узнал свой голос, уж слишком высоко звучало.              — Да? — заинтересованный взгляд пронзил. Хван растерялся и замедлил.              — Где ты был?.. Я тебя так ждал…              — Работал в столице. Приезжал в гости к другу. Сейчас просто решил выбраться к пляжу. Здесь хорошие места и атмосфера. Приятно здесь отдохнуть.              — Кто ты вообще такой… — у Хёнджина отвисла челюсть.              — Меня зовут Минхо, — маленькие губки любезно растянулись. — К вашим услугам.              — Боже… ты вообще с нашей планеты?              — Конечно. А почему нет? — Минхо усмехнулся и лёгким движением закрыл рот Хвана. — А то муха залетит.              — Ты… — он поджал губы. — Ты невероятен. Ты так танцуешь…              — Спасибо, приятно слышать.              В голове что-то щёлкнуло. Показалось, что всё это нереально. Хёнджин разговаривал с пустотой. Никакого Минхо и в помине не было. Или это не Хёнджин разговаривал. Он будто следил за всем со стороны. Или просто оказался в чужом теле. Руки точно не его, голова и шея — тоже. Его и не существовало. Этим телом управлял какой-то кукловод. А Хёнджин точно всего лишь марионетка, кукла.              — Мне тоже понравилось с тобой танцевать. Спасибо.              Очаровательная улыбка и блеск в тёмных глазах заставили ноги подкоситься. На глаза навернулись слёзы. К горлу подступил ком. Пищевод перевязал рвотным позыв. Хёнджин зажал рот рукой, сдерживаясь. Он с трудом проглотил вязкую слюну. Перед глазами плыло. Хёнджин кинулся на шею Минхо и тихо заплакал.              — Не уходи… я так долго тебя искал, — звучало, будто Хван в бреду. — Ты… ты… я не могу. Ты не должен уходить! Прошу, не оставляй меня!              Хёнджина всё-таки стошнило, когда он упал на колени, не собираясь пачкать Минхо. Хван стирал слёзы, пачкая лицо песком. Еле-еле он отполз подальше от воды и места, где его стошнило. Голова кипела, грудь снова чесалась. Незабудок почему-то не было. Хёнджин раскинулся на песке, глубоко дыша солёным воздухом, пытаясь прийти в себя. Он на ощупь достал сигареты и зажигалку. Кое-как раскусил кнопку и прикурил. Призрачные небо и звёзды плыли медленно, были такими вязкими, что дёготь. Хёнджин не докурил, роняя сигарету в песок. Он закрыл глаза и засопел. Ему не нравился этот вид.              — Выпей воды и таблетку, — его потрясли за плечо. — Хэй, ты меня слышишь?              — Что? Минхо?              Хван еле разлепил глаза. Ли на фоне этого медового неба и ярких точек-звёзд ему нравился больше.              — Ты перепил? Возьми, будет легче.              Хёнджину помогли сесть. Он с большим трудом осилил вяжущую язык воду, но после неё и правда стало чуточку легче. Голову отпустило, тошнота мучила не так, как прежде, а тело вновь ощущалось своим.              — Ты как? — Минхо наклонился к Хёнджину.              — Что происходит?.. Кто ты?              — В смысле кто? — он опустился на песок, рядом с Хваном.              — Куда ты пропал после того раза? Почему ты так классно танцуешь? Я всё это время не мог перестать думать о тебе! Я думал, что потеряю из-за своей крыши съехавшей работу!              — А ты не хочешь представиться? — Ли усмехнулся, смахивая с чужой щеки песчинки.              — Ой… Хёнджин я. Хёнджин.              — Я просто люблю танцевать. Тебя я случайно выбрал для танца. Я же сказал, что приезжал к другу в гости, мы с ним затусили в клубе. Было классно.              — Куда ты делся?              — Мне нужно было домой. Я станцевал последний танец и ушёл. Я просто хотел узнать, насколько тебя хватит. А ты что там делал?              — Я… ну… боже, даже не знаю, как и объяснить, — Хёнджин помассировал виски. — Я… Джисон мне запрещал танцевать. Я хотел ну… не знаю. Я должен был показать самому себе, что он мне больше никто, что я могу делать то, что хочется. И решил вот так… скажем, проводить все воспоминания о нём.              — Твой парень?              — Бывший. Я удивился, когда ты захотел со мной станцевать. Почему ты не дал мне своего номера?              — Я не думал, что очарую тебя так сильно, — хихикнул Ли, разваливаясь на песке. — В клубах часто танцуют просто так и расходятся.              — Ты занимался танцами?              — Да. А ты?              — Немного только… и в детстве гимнастикой.              — Вот как. Я заметил твою гибкость. Особенно в моих руках.              — Ты опять уедешь?              — Конечно.              — Оставь мне свои контакты, пожалуйста…              — Оставлю, оставлю, не переживай.              — Ты где вообще воду взял?              — В дом зашёл, попросил. Праздник у кого-то.              — Погоди, а что ты тогда тут делаешь?              — Я гуляю. Но вообще-то хотел искупаться.              Хёнджин улыбнулся.              — А давай.              Минхо усмехнулся, подхватил Хвана и закинул на плечо. Хёнджин запищал. Его потащили к берегу и скинули в воду. Ли нырнул за ним.              — Ты что?! — Хван чуть не задохнулся, когда не увидел Минхо рядом.              Под водой его схватили за ляжку, дёрнули посильнее и утащили за собой. Хёнджин не успел и пикнуть. Минхо прижал его к себе, вынырнув вместе. Он весело засмеялся.              — Ты дурак?! У меня вся одежда мокрая! У меня же сигареты сырые теперь!              — Высохнут.              — Минхо, я хочу уехать с тобой.              — А работа? Ты работаешь?              — Я могу удалённо, меня редко стали в командировки посылать, нет пока важных заказов… особенно после депрессивного периода моего… — Хёнджин тяжело вздохнул и уныло потупил взгляд.              — Не грусти — попа не будет расти.              — Балбес…              Хёнджину не дали надолго загрустить. Минхо его облизал солёные губы. Волоски на затылке встали дыбом, а дыхание перехватило. Хёнджин утянул Ли в тёплый, мокрый поцелуй. Соль почему-то будто становилась сладкой. Сердце сбивалось с ритма. Хёнджин грудью чувствовал, как волнительно стучало у Минхо под рёбрами. Не хотелось ни на секунду прерывать поцелуй.              — Давай вылезать, мне холодно, — шепнул Минхо.              — Думаешь, на берегу будет теплее?              — Надеюсь. Если что, будем греться друг о дружку.              — Хорошо.              Наверное, это была самая лучшая субботняя ночь за всю жизнь. К Хёнджину прижимался Минхо. В объятиях было действительно тепло. Этот день явно не должен был кончаться. Они ни за что не должны расставаться и покидать друг друга.              Они — судьба. А от неё не убежать.       После субботы следует воскресение. И этот день Хёнджин точно должен посвятить Богу. Или Минхо. Весь мир должен услышать его благодарственные молитвы.       Минхо точно был ниспослан самим Богом. Джисон — всего лишь подготовка к лучшему. Хёнджину требовалось это испытание. Минхо — его исцеление в субботнюю ночь. А завтра они вместе воскреснут.