Серый Константин, или как в его жизни появились краски

      Утро доброе? Как же! Болело все, от головы до руки (на которой, как ожидалось, появился синяк). Сегодня Костя проснулся на пятьдесят минут раньше будильника, и, казалось бы, закрой глаза, да поспи еще, но нет! В этом и заключалась проблема! Костя не мог уснуть, если уже проснулся, кажется, уже последние полгода, а месяц назад еще и эти гонки с будильником подключились, полный кошмар. Прислушавшись, Костя понял, что мама еще спит, потому что ее утренние сборы было бы слышно сразу. Он посмотрел в окно – солнечно, да неужели? Этот день подает надежды.       Костя спустился на кухню и решил пожарить яйца в хлебе. Такое сегодня было настроение. Легкими и плавными движениями, слегка играя в повара он разбил яйца в уже подготовленные корочки хлеба, и оставив будущий завтрак дожариваться на сковороде, помчался умываться, и выбрал ванну на первом этаже, чтобы ничего не успело сгореть в его отсутствие. Костя оглядел себя в зеркале: мешки никуда не пропали (куда им деться за ночь?), но бросались в глаза меньше, чем разлохмаченные синие пряди. Он причесался и оглядел корни – Софа была права, пора краситься. Только вот, синий, порядком, наскучил, а после вчерашнего пирожного в столовой, сиреневый цвет глубоко засел Косте в душу, стоило это обсудить с Софой, ей бы он точно пошел. Хотя, он был убежден, что Софе подойдет абсолютно любой цвет. Костя так и продолжил бы разглядывать себя, если бы не услышал будильник со второго этажа. Спасительная таблетка обезболивающего полетела в пустой желудок и Костя молился, чтобы она подействовала раньше, чем мама накинется на него с вопросами о его самочувствии. – Доброе утро. – тихонько начала мама, уже разливая кофе по чашкам. – Давненько ты не баловал меня завтраком. – натянуто улыбнулась она. – Ну, будем исправлять. А ты чего так поздно встала? – подозрительно посмотрел на нее Костя. – Не опоздаешь? Мама суетливо взяла кружку и села за стол. – А? Так я отгул взяла. – И зачем? – уже догадывался Костя.       Повисшее молчание ответило за маму. Ну, конечно, как он сам не догадался, что она решит остаться дома, чтобы контролировать состояние Кости, а то и самого Костю дома оставит, или чего хуже – потащит в больницу. – Мам. – он перевернул свои кусочки хлеба, чтобы запечатать желток внутри, который при разрезании разольется по тарелке, такой завтрак готовил раньше отец. Как давно это было. Костя мысленно выдохнул, и постарался звучать, как можно мягче: – Со мной действительно все в порядке. Разве меня отпустили бы домой, если бы мое здоровье вызывало сомнения? – получив в ответ неуверенный кивок, он продолжил. – Я чувствую себя нормально и нет необходимости оставаться дома, чтобы следить за мной, понимаешь? Я уже взрослый мальчик. – Понимаю, Коть, но ты тоже меня пойми. – взмолила мама. – Я очень переживаю за тебя, и мне хотелось бы чаще бывать дома, проводить время вместе, как раньше, помнишь? – она тепло улыбнулась, и посмотрела в окно, пытаясь скрыть наворачивающиеся слезы. – Я очень стараюсь, но не могу стать хорошей матерью. – Что ты такое говоришь? – возмутился Костя. – Ты – отличная мама, самая лучшая! – Честно-честно? – Конечно. – «Просто я плохой сын» – мысленно добавил Костя, но вслух произносить не стал, боясь, что такими словами может ее расстроить. – Лучший завтрак для лучшей мамы! – он поставил перед ней тарелку и посыпал сверху перцем, как она любила. – А это. – Костя достал из морозилки торт-мороженное, которое купил еще позавчера, но благодаря насыщенному дню попросту забыл. – Комплимент от шеф-повара. Улыбка на лице мамы стала более натуральной, она смахнула слезы, будто их и не было в этом дне, сама, не веря, как у такой женщины, как она, вырос такой замечательный человек. Завтрак задает начало дня? Тогда сегодняшний завтрак обеспечил абонемент на недельный позитив. Они наперегонки съели яйца, а после принялись уплетать ванильное мороженое, запивая его кофе и жалуясь на боль в зубах, но остановиться не могли, продолжая дурашливо улыбаться. – Тебе разонравился пирсинг? – вдруг поинтересовалась мама. – Точно! Я совсем забыл вчера надеть. Уберешь со стола? Я переоденусь.       Запрыгнув в темно-синие джинсы стретч и подобрав к ним черную водолазку Костя взглянул на календарь. Шестое апреля. Четверг. Значит, зеленый. Когда он решил что-нибудь проколоть, выбор пал на септум, так как Косте понравилась идея менять цвет шариков каждый день недели в соответствии с цветами радуги. Когда прокол только заживал это оказалось невозможным, но спустя мучительных два месяца идея Кости воплотилась в жизнь, и он уже пару недель ежедневно менял шарики (с небольшими осечками). Хоть он и не пытался таким способом привлечь внимание, тем не менее, ему казалось странным, что совсем никто, кроме мамы, то ли не понял какой-то закономерности, то ли не проявлял интерес вовсе. В любом случае Костю это никак не волновало, ведь так становилось даже интересней, этакая загадка. – Долго тебе еще? Я подвезу. – крикнула мама с первого этажа, что звонким эхом отразилось в ушах Кости.       Костя открыл рот, чтобы отказаться, но не смог произнести ни звука. Страх? Он закрыл и снова открыл его, но опять тишина. У Кости было слишком мало времени на ответ, но на случай, если ничего не придет в голову сразу, есть отмазка «не услышал», как-никак между этажами действительно сложно вести диалог.       Какие варианты событий произойдут в том случае, если он согласится? Мама – это мама, и с ней ехать ни капельки не страшно, так всегда было раньше. Но, раньше и Костя не выдавал судороги на пустом месте. Ну, по всему видимому, в момент страха смерти, что, определенно, маловероятно при поездке с мамой, и все же... Костя слегка прикрыл дверь, обеспечивая себе алиби не слышащего и прошелся по комнате, продолжая накидывать вариантов, и, пока возможные варианты пролетали в голове, заставляя возвращающуюся боль бороться с таблеткой, Костя осознал, что соглашаться – не вариант.       С другой стороны, если он откажется, то появятся вопросы. «Почему?», «Боишься?», «Что-то не так?». Если на «почему?» еще можно что-то придумать, мол, «не утруждайся», или, «хочу пройтись», то с последующими остальными вряд ли прокатит такой ответ. Костя, конечно, мог соврать, и сказать, что его заберет Софа, но он дал слово, что будет честен со всеми, особенно с самым близким и родным для него человеком, ведь он просто не мог себе позволить врать матери. Да, недоговаривать, но это не абсолютная ложь, и лишь во благо ей. Тем более, если она спросит его прямо, прижав к стене, он тут же честно ответит на все вопросы, но она этого не делает. Спасибо отцу, который дал ей понять, что не всегда знать всю правда – хорошо, пусть даже и таким ужасным поступком. – Костя! – голос мамы становился ближе. Костя быстро метнулся к столу и взял нужные тетради, закидывая их в рюкзак, даже не доставая вчерашние. Изображая непонимание он повернулся. – Что говоришь? – Я тебя звала. – мама указала на дверь. – Ой, прости, что-то не услышал. – Так вот... План с дверью сработал, потому Костя внутренне ликовал, и, кажется, уже придумал, как срулить с поездки. – А, да, слышал. Хотел зайти посмотреть кулон Софе сегодня перед школой, – и, это было абсолютной правдой, только, Костя хотел зайти после школы, но это не так важно. – поэтому, я, наверное, на автобусе сегодня. Мама кивнула, соглашаясь, и почему-то снова открыла рот. «Собирается настаивать?» – подумал Костя. Но как так? Это ведь достаточно личная процедура, или она предложит свою компанию для оценки вариантов? Хочет быть помощником, подсказывая? – Оу... – мама игриво махнула рукой. – Двадцать восьмого у вас годовщина? – Это не на годовщину. – Коть, ты у меня такой прекрасный. – она обняла его и тепло улыбнувшись, направилась к двери. – Ах, да, звала-то зачем? Там тебя мальчик спрашивает. – она перешла на шепот. – Твой друг? Не видела раньше. – Мальчик? – непонимающе уточнил Костя. – Ну, парень. Спустись, он ждет. Костя мельком выглянул из комнаты, что всегда позволяло ему незаметно подглядеть, кто пришел, при этом не показывая своего присутствия. В прихожей стоял парень в темно-синем пальто и солнечных очках на лбу, перебирая правой рукой ключи, осматривающий дом. Слава. Что он здесь забыл? – Ты зачем его впустила? – шепотом прошипел Костя. – Ты его не знаешь? – испугалась мама, охнув. – Нет-нет, – успокоил ее Костя, махая рукой. – знаю, все в порядке. Просто не нужно впускать незнакомых людей. – он строго посмотрел на нее. – Так знаешь же! – Ну, как сказать... – выдохнул Костя, подбирая рюкзак. – Не на столько. Он вышел из комнаты, обозначая свое присутствие, и спустился по лестнице, пытаясь взглядом передать недовольство. Слава оживился, и убрав ключи в карман, выпрямился. – Три вопроса. – очень тихо, чтобы слышал только Слава, начал Костя. – Зачем ты приехал? Что тебе нужно? И, самый главный – хули ты забыл в моем доме?! – Мат? – удивленно улыбнулся Слава, видно, нисколько не испугавшись грубого тона Кости. – Я считал, что ты интеллигент и ЗОЖник. – увидев нарастающую злобу на Костином лице, он прокашлялся. – У меня есть к тебе предложение. – Выйди. – не попросил, а приказал Костя. Слава послушно покинул дом и вытащив ключи, стал ждать его на крыльце. Костя накинул рюкзак и стал спешно обуваться. – Все хорошо? – поинтересовалась мама, вышедшая из комнаты Кости только сейчас, боясь помешать. – Да, в полном. – пытался успокоится Костя. – Опаздываю. – Он на машине? – выглянула в окно мама. – Кто он? Друг? «По всей видимости сталкер» – подумал Костя, но в слух говорить не стал, боясь напугать маму, лишь кинул короткое: – Слава.       Мама одобрительно кивнула, будто соглашаясь с выбором имени и удалилась. С одной стороны, Костя понимал ее радость, ведь последний его близкий друг переехал еще три года назад, что Костя переживал своеобразно. Понятное дело, она рада, что ее ребенок снова с кем-то общается, но тут появляется другая сторона – Костя понятия не имел, кто такой этот Слава.       Этот самый неизвестный ему Слава переместился ближе к машине, и Костя уверенно направился к ауди, пытаясь походкой передать возмущение. – Голова болит? – выдал Слава, заставляя Костю от неожиданности замереть. – Садись. – он направился к водительскому сиденью. – Нет. – заявил Костя. – Что сказал маме? – ухмыльнулся Слава. – Наверное, что я друг со школы, и судя по машине, стоящей во дворе, я, видимо, снова взял ответственность отвезти тебя. – Нет. Слава глубоко вздохнул и открыв дверь, произнес: – Садись в машину, мы просто поговорим. – раздражался он, открыв дверь. – Мы будем говорить здесь. – настаивал Костя, понимая, что в выборе между мамой и этим Славой, он определенно выберет маму. – Как скажешь. – хлопнул дверью Слава. – Ты себя плохо чувствуешь. – он выставил руки, предугадывая реакцию Кости. – Не отрицай. – Со мной все в порядке! – возмущался Костя. – Я этого не хотел. Слава облокотил руки на машину и начал перечислять: – Ты щуришься, и напряжен, я так понимаю, в этом есть и моя вина, прошу прощения. – он виновато кивнул. – Головная боль. Вероятно, частая, судя по тому, что я видел. – Костя попытался запротестовать, но Слава прервал его попытки. – Я не закончил. Первые судороги в твоей жизни тебя нисколько не смущают? Это – не норма, чтоб ты знал. И, по всему видимому, тебе нужна помощь, что я могу тебе предоставить, и, внимание! – он махнул рукой. – Без больниц, с полной конфиденциальностью. – Да что тебе нужно? – подозрительно оглядел его Костя. – А вот мою сторону мы обсудим в машине. – Слава открыл дверь. – Ну, так что? Кстати, твоя мама все еще наблюдает за нами. – он сел и захлопнул дверь. Костя оглянулся и увидев маму в окне, последовал в машину за Славой, еще больше боясь и не доверяя этому комнатному детективу.