Замкнутый круг

Талик любовно разглаживал грамоту. Это была не какая-то там победа на олимпиаде, это было намного лучше. Повернулся в замке ключ и хлопнула дверь. Из коридора раздался усталый женский вздох и звук растегиваемых сапог. — Пакеты у матери взять не хочешь? Талька сразу бросился помогать — донес пакеты до кухни и начал разбирать продукты. Аккуратно пересыпал картошку в ведро, убрал лук в ящик и перелил молоко в чистую банку. Собранность в рутине не только спасала от маминых истерик, но и помогала упорядочить мысли. Когда Талик вернулся в зал с чашкой горячего зеленого чая, мама уже сидела за столом и читала грамоту. Лицо ее было взволнованным: — Стипендия? Виталик, это не шутка? — Нет, мам. Двоим из школы дали. Лицо у мамы просияло, стало почти счастливым. Талька почувствовал тепло в груди — порадовал, угодил. — Мне и Свете Князевой. Директор сказал, что от района мы одна такая школа. Талик старался говорить сдержанно, чтобы прорывающаяся радость не стала очевидной. Стипендия — это деньги, а денег всегда не хватает. Было приятно принести пользу, может, этого даже хватит маме на новые сапоги. Такие, чтобы не протекали. Но Талька просчитался — его радость была слишком очевидна. И это не то, что стоило демонстрировать открыто. — Молодец, конечно… Но мы оба понимаем, что это не твоя грамота. Это моя грамота. Мама сразу утратила теплоту и взволнованность в голосе. Лицо ее стало печальным, а сама она — близкой к слезам. — Моя и отца твоего. Сколько сил в тебя вложено! Ты пока маленький был — сколько я ночей с тобой сидела, пока ты болел. На работу пойти не могла, учебу не закончила… Талька молча поставил чашку с чаем на стол и тенью ускользнул в комнату, стараясь не слушать мамины причитания. От них в душе растекалась противная тоска, словно черная копоть. Периметры и радиусы путались, плыли, и Талька никак не мог сосредоточиться на учебнике. Надо было выписывать формулы, разбирать их, но ему сейчас хотелось свернуться калачиком под кроватью от глубокой ненависти к себе. Сейчас так остро не хватало отца и его наказаний — после них всегда становилось легче, после них мама пару дней ходила удовлетворенная. После них хотя бы на время не хотелось загрызть себя заживо. Пока мама поливала слезами стипендиальную грамоту, Талька решал задачу за задачей в надежде устать настолько, чтобы рухнуть и забыться сном. Сквозь звенящую пелену он слышал, как мама истерично кричит в телефон: — Он ничего не хочет, Алексей! Он просто треплет мне нервы. Я пришла усталая, думаешь, в доме хоть что-то сделано?! Завтра, разберись с ним завтра! Талька лег щекой на учебник, рассеянно выводя круги в тетради. В следующий раз лучше самому сходить в магазин. Все равно мама забыла купить морковь на суп.