С Нацу навечно

Грей вывалился из шкафа, с наслаждением сделав глоток живительного кислорода. Пребывание в замкнутом пространстве едва ли пошло ему на пользу. В копилку страхов — помимо того, что воздух рано или поздно закончится вовсе — добавилось опасение, что в отношениях между ним и Нацу неотвратимо проляжет трещина. К этому умозаключению Грей пришел, став невольным свидетелем чересчур личного разговора, — ведь ему довелось услышать то, что не предназначалось для его ушей. А что, если Нацу до сих пор его ненавидит за тот день, когда в пылу ярости ему пришлось взять на себя роль убийцы демонов? Тогда жажда отмщения застелила пеленой его разум, понятие дружбы и товарищества для него размылось, он уже не понимал, где друг, а где враг. Если бы не подоспевшая вовремя Эльза, кто знает, каких бы он натворил дел. Грей подошёл к окну и вдохнул воздух полной грудью. Ветер приятно обдул не в меру разгоряченную кожу, подарив желанное чувство прохлады. Вместе с дуновением ветра к нему пришла простая, как вздох, мысль: всё уже позади. Своей речью Нацу ясно дала понять, что пережитки прошлого её мало волнуют. У неё не было сомнений в том, что он готов отдать за неё жизнь, как и она — за него. И Грей мог поклясться, что Нацу не ошибалась в своих чувствах. Грей решил постоять у окна ещё немного до тех пор, пока его пульс не придет в норму. В голове мелькнула шальная идея, что если ему вновь доведётся выбирать между душным шкафом и окном, то он предпочтёт второй вариант, несмотря на увещевания Нацу. По его губам пробежалась усмешка. Но как бы он ни старался крепиться, напряжение вновь сковало его тело стальным тросом. В мыслях то и дело всплывали реплики из диалога Нацу и Зерефа. Времени на детальный анализ у него не было, однако единственно верный и очень важный вывод, который он мог вынести из разговора, — ради Нацу ему необходимо наладить отношения с Зерефом. Ведь если поставить себя на её место, несложно догадаться, что в натянутых отношениях между будущим мужем и родным братом нет ничего приятного. Грей стукнул кулаком о подоконник, демонстрируя решимость всему свету. Теперь он был готов сконцентрироваться на сладостном предвкушении волнительного момента, когда Нацу станет его женой. Одна только мысль о том, как он надевает кольцо на её палец, выбивала из колеи. Казалось, от воздуха, проникающего в его лёгкие одновременно с вдохом, холодело внутри, стоило только представить Нацу рядом. Нервная рябь пробежала по телу, напоминая о волнении, которое он испытывал перед сегодняшним днём. Это немного привело его в чувства, заставив более осознанно взглянуть на улицу. Увидев собравшуюся внизу толпу, Грей пришёл в ужас. Он с чувством стукнул себя по лбу. Пока он переводил дух, прошло немало времени, и церемония вот-вот должна была начаться. Перед ним стояла задача успеть в собор раньше Нацу. Он ринулся к зеркалу, чтобы поправить наспех завязанный галстук. Грей затянул узел потуже и осмотрел себя со всех сторон. Увидев неопрятный ворот рубашки, методично выправил его и прошёлся ладонью против роста волос. Ненадолго замер, отчаянно пытаясь вспомнить что-то важное, как вдруг схватился за голову, взглянув прямиком в округлившиеся глаза своему отражению. — Твою мать! — он вообразил, как Джет и Дрой, упиваясь страхом разозлить Эльзу, притащили к алтарю ледяную копию. — Нужно срочно поторопиться! Грей спустился по водосточной трубе так же ловко, как и поднимался по ней. Спрыгнув на землю, он отряхнул руки и костюм и, убедившись, что не потерял презентабельный вид, обвёл взглядом потянувшуюся к собору толпу. — Есть ли у меня шанс протиснуться? — задумчиво произнёс Грей. — Ни единого. Кто меня пустит, даже если эта чертова церемония без меня не состоится? С этими домыслами Грей решил побежать в обход, чтобы оказаться аккурат у черного входа. — А вот и наш жених явился! — на заднем дворе его встретил разрумяный и не в меру довольный Леон. — Давай рюмашку для храбрости? Увидев своего нерадивого свидетеля, Грей почувствовал укол раздражения вперемешку с беспричинным весельем. — Ты что, с дерева упал? Мне ещё Нацу целовать. Подбежав к крыльцу, Грей согнулся пополам, стараясь отдышаться. Его выносливость позволяла преодолевать более длинные дистанции, но за утро он исчерпал, казалось, все свои ресурсы. А ведь ему ещё нужно было приберечь силы на грядущую ночь. Спрятав улыбку в кулаке, Грей сделал вид, что прочищает горло, и перевел внимание на Леона. Посторонние мысли бросились врассыпную, открыв вид на не очень притягательную действительность. — А ты что, уже выпил? — догадался Грей. — Хорош свидетель, — заметив в руках Бастии подозрительный стакан, Грей отобрал его и выплеснул содержимое в траву. — Брат, — Леон сделал широкий жест рукой, — зря ты думаешь обо мне так плохо. Это не алкоголь, а микстура для храбрости. Просто от нее эффект такой же. Сдержав себя от скептических замечаний, Грей оглядел Леона с головы до ног. Бедолага с трудом фокусировал взгляд на конкретной точке и выглядел потрёпанным, несмотря на деловой костюм. — Ты так сильно боишься Нацу или того, что с тобой может однажды приключиться то же самое? — Грей растопырил пальцы и красноречиво покосился на свой безымянный. Эмоции на лице Леона стремительно сменяли друг друга. Пришлось выждать несколько мгновений, прежде чем оно приобрело осознанное выражение. — Я боюсь накосячить, брат, — наконец выдавил из себя Леон. — Сегодня ты женишься, а я не способен даже на красивую речь. Почему-то этот искренний ответ вызвал у Грея прилив трогательных чувств. Стараясь не терять лицо, он похлопал Бастию по спине. — Просто делай всё то же самое. Только перестань называть меня братом. От этого мне становится не по себе, ей-богу. Грей снова хлопнул Леона по спине, вложив в это простое действие как можно больше дружелюбия, и уже было направился ко входу в собор, как вдруг, вспомнив кое-что, остановился и обернулся через плечо. — Джет и Дрой там? — Грей направил большой палец за спину. Леон кивнул, сопроводив кивок непонятной Грею мимикой. Снедаемый мучительным предчувствием, он бодро поднялся по ступенькам и приоткрыл дверь. — Куда же ты подевался, Грей? Как мы объясним это Эльзе? Причитания и всхлипы разносились по всему собору, отскакивая от стен гулким эхом. Как и ожидалось, парни пребывали в полном ужасе от мысли, что Грей не успеет в церковь вовремя и Эльза раскусит их маленькую авантюру. — Да соберись ты, перестань реветь! — грубо пресёк Дроя Джет, толкнув того локтём в плечо. — А вдруг Грей сбежал? Что мы тогда будем делать? — О боже мой! Бедняжка Нацу! — вновь разразился Дрой. — У неё разобьётся сердце, как только она поймет, что Грей струсил! — А нас тебе не жалко? И самого Грея? — Джет сложил руки на груди и нахмурился. — У Нацу есть мощный тыл в виде Эльзы. Как только они раскусят обман, достанется и нам, и Грею. Даже если не Саламандра его убьет, так Титания прикончит. — О нет! — Дрой спрятал лицо в ладонях, захлебываясь в рыданиях. — Стой, а что, если... — Джет подошёл к статуе вплотную и прищурился. — А что, если он просто заледенел от волнения? Я попробую привести его в чувства. Дрой отлепил ладони от лица, скосив недоверчивый взгляд в сторону друга. Джет замахнулся и влепил статуе пощечину. Раздался хрустальный звон осколка льда, отскочившего на пол. — Джет, что ты делаешь?! Ты отломал ему нос! Теперь все точно поймут, что это подделка Грея! Дрой запричитал с удвоенной силой. Трясущимися пальцами он поднял отколовшийся нос и постарался прикрепить на место. Грей подавил смешок. Захотелось подыграть и слегка подурачиться, прежде чем выйти из тени на свет. Он издал слабый стон. — Ты слышал?! — Дрой резко развернулся к напарнику. — Джет, ты слышал? Раздражительность Джета, вызванная ребяческим поведением Дроя, мигом сдуло, словно соломенный домик от дыхания волка. — И правда... — Джет подошёл к статуе вплотную и положил обе руки на ледяные щёки. — Это ты простонал, дружище? Подай голос, если ты нас слышишь. — Слышу, слышу. Грей сделал несколько шагов вперёд, привлекая внимание, и рассёк воздух рукой, заставив свою ледяную копию рассыпаться на крупицы. Парни охнули, застыв на месте подобно исчезнувшей статуе. Судя по выражению их лиц, они испытали облегчение и ужас одновременно. — Твою мать, Грей! — грозно выпалил Джет. — Какого черта здесь происходит? Почему ты так долго? — Моя мать тут ни при чем, — Грей улыбнулся, давая понять, что пребывает в хорошем расположении духа. — Простите, парни, я слегка увлёкся беседой с Нацу, — сопроводив приглушённый ответ движением пальца, поднятого к губам, Грей прошёл к алтарю и деловито поправил пиджак. — Мы ведь давно ждём невесту, не так ли? Он подмигнул Джету и Дрою, и тогда они, переглянувшись, с пониманием кивнули. Кажется, напряжение мгновенно их покинуло, и они даже не успели как следует на него разозлиться. Грей ухмыльнулся. Всё шло по его плану. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он устремил взгляд на массивные створчатые двери, в которых вот-вот должна была появиться Нацу.

***

Переступив через порог комнаты, Нацу тут же попала в закруживший её вихрь суеты. Девочки обступили её со всех сторон: Люси крепила фату, Эльза поправляла платье, гости нетерпеливо мялись в сторонке, пока ещё стесняясь подойти поближе, но держась на расстоянии вытянутой руки. Зереф отстал и ступал где-то далеко позади неё. Нацу силилась развернуться и убедиться, что он всё ещё рядом, но всякий раз ей что-то мешало. — Вот, — произнесла Эльза, доставая помаду из пикантного выреза своего платья, — давай подкрасим тебе губы. — Эльза, ты же знаешь, что я не люблю все эти дамские штучки. Кроме того, мне ещё Грея целовать, — Нацу спрятала взгляд, надеясь, что девочки не заметят моментально вспыхнувшие щёки, — не ходить же ему чумазым, как клоуну из «Оно». Нацу отчётливо различила смех Люси: она уже закончила с фатой и поравнялась с Эльзой. — Отлично сказано, Нацу, — Люси вытянула большой палец вверх, — Грею нравится твоя естественная красота. — Не буду настаивать, но моё мнение останется прежним: тебе, Нацу, порой не достаёт женственности, — уверенным движением Эльза отправила помаду обратно в декольте. Выражение её лица смягчилось, и она продолжила уже более теплым тоном: — Хотя, если подумать, Грей полюбил тебя именно такой. Казалось, Эльза погрузилась в собственные мысли, теперь уже никак не связанные со свадьбой. — А Джувия... — Нацу кашлянула, отметив, что её голос неестественно охрип. — Она придёт? — О, как хорошо, что ты напомнила, — сказала Люси, протянув конверт. — Она передала тебе письмо. Не раздумывая ни секунды, Нацу сорвала печать, как вдруг услышала предупредительный оклик сбоку от себя: — Нацу, не вздумай! — Почему? Что может произойти? — Нацу пожала плечами и вытащила письмо. Раскрыв полотно, она ожидала увидеть несколько строк в сдержанно-вежливом тоне, но вместо этого ей в лицо брызнула струя воды. — Вот поэтому и не смей, — со вздохом произнесла Эльза. Нацу нащупала протянутое ей полотенце и промокнула лицо. По сравнению с тем, что наверняка чувствовала Джувия, подобный жест выглядел жалким ребячеством. Злиться на Джувию не хотелось. Единственным человеком, на которого Нацу могла злиться, — это она сама. Отдав полотенце Эльзе, Нацу беспечно улыбнулась. — Ну? Чего лица такие кислые? Да забейте, ничего страшного не произошло. Видишь, Эльза, как хорошо, что я всё-таки не пользуюсь косметикой. Я снова вышла сухой из воды! Эльза с деланной строгостью покачала головой, а Нацу, отпустив шутку, дабы послужить неким громоотводом в щекотливой ситуации, почувствовала, как у самой внутри что-то оборвалось. Принимая предложение Грея, Нацу давала себе отчёт в том, что разобьёт как минимум одно сердце. Но в то же время могла ли она винить себя за чувства? В случае Джувии это была любовь с первого взгляда. Стремительная и яркая, словно удар молнии. В её же случае любовь была похожа на танец светлячков — крошечных точек света, что поочередно загорались с пришествием сумерек, разгоняя тьму струящимся фосфоресцирующим светом. Её любовь зарождалась постепенно, претерпевая рост из нежных дружеских чувств, подкрепленных обычным человеческим инстинктом заботы о ближнем, в настоящие чувства женщины к мужчине. Рассудить, чья любовь крепче, было решительно невозможно. Да и нужно ли? Грей уже сделал свой выбор. В данной ситуации — основополагающий. Следовательно, не было нужды терзать себя чувством вины. Нацу попыталась отогнать пагубные мысли, и в этом ей помог показавшийся на горизонте Стинг. Он призывно помахал ей рукой, привлекая внимание, и Нацу, приподняв полы платья — уже наученная горьким опытом ношения подобной одежды — без раздумий припустила к нему, словно к старому закадычному другу. Едва она приблизилась, как Стинг запел ехидным голосом: — Драконы не те нынче пошли. Заболели, исхудали, сам видал, как вороны одного заклевали. — Да иди ты! Стинг расхохотался и растрепал волосы на её голове, стараясь не задеть фату. — Нацу-Нацу. Тело до сих пор помнит, как ты отделала меня на ВМИ. Словно маленького ребенка отделала! А теперь ты выходишь замуж. Такие монстры, как ты, способны на замужество? Нацу закатила глаза. — Сегодня что, день откровений, кто кому надрал задницу? Лучше бы вспомнил что-то более хорошее. Например, как я вашего мастера того, — Нацу осеклась, вдумавшись в бессмысленность сказанной фразы. — Да нет, плохой пример... Ну, или, допустим, как мир спасла! — В любом случае ты обязательно задавала кому-нибудь жару, — вновь расхохотался Стинг и услужливо подставил предплечье. — Вас проводить, леди? Нацу оглянулась вокруг, поискав глазами Зерефа. Понемногу в её сердце закрадывалось сомнение. Со вздохом она приняла протянутую ей руку. — Пожалуй. Стинг собирался что-то сказать, но его прервал громогласный оклик Хеппи: — На-а-ацу-у-у! Нацу мотнула головой и, увидев в небе ярко-синее пятно, широко улыбнулась: — Хеппи! Иксид врезался в тугой корсет её платья, в очередной раз заставив Нацу сделать жадный вдох, справляясь с перехватившим дыханием. Опомнившись, Нацу крепко прижала напарника к груди. — Хеппи, где ты пропадал? — Прости, Нацу, это всё кровожадная Мира виновата, она причесывала меня с гелем, от которого у меня теперь вся шерсть липкая, а ещё заставила надеть дурацкую бабочку... Нацу отстранилась, чтобы лучше рассмотреть внешний вид Хеппи, и не удержалась от усмешки: — Значит, и над тобой поиздевались? Отлично выглядишь, Хеппи! — Ага! Ты ничуть не хуже, Нацу. Сказано это было без иронии. Они обменялись многозначительными взглядами, после чего Хеппи взмыл ввысь и устремился за её спину. — А теперь нам пора к жениху! С этими словами Хеппи подхватил краешек длинной фаты, — Нацу почувствовала, как ослабло давление на голову и удовлетворено вздохнула. Она взяла Стинга под руку и, оглянувшись назад, убедилась, что Люси, Эльза и остальные готовы двинуться в путь. Они начали свое шествие, одновременно сделав первый шаг. Чем дальше они продвигались, тем стремительнее восхищение овладевало сердцем Нацу. Она крутила головой по сторонам, беспечно радуясь незнакомым, но безмерно счастливым лицам. Гостей было так много, что толпа тянулась от гильдии до самого собора. Люди расположились по обе стороны от их маленькой процессии, образовав нечто наподобие траншеи, что лишь усиливало торжественность момента. Подняв руку, Нацу помахала толпе. Среди прочих она различила гостей из дружественных гильдий, бывших заказчиков, даже демонов с острова Галуна и жителей Крокуса! Едва совладав с собственным дыханием, Нацу посмотрела вперёд и вновь поперхнулась вздохом удивления. У входа в собор её ждал Зереф. На нём был светлый парик и неброский плащ с капюшоном. В то время, как она думала, что братец решил затеряться в толпе и незаметно ретироваться, он всего лишь приводил в порядок свой внешний вид. Кто бы мог подумать! Как только они подошли к крыльцу, Стинг с пониманием отступил в сторону, передавая её на попечение Зерефа. Нацу с улыбкой взглянула на брата. — Маскироваться было не обязательно. Достаточно не называться своим именем. Многие даже не догадываются, как выглядит Великий-Черный-Маг Зереф. При упоминании своего прежнего имени Зереф поморщился. — Даже если так, не хотелось поднимать панику в столь светлый день. Сегодня всё внимание должно быть приковано исключительно к тебе. Услышав вполне аргументированный ответ, Нацу поняла, что может выдохнуть с облегчением: Зереф неплохо адаптируется в тех реалиях, в которых ему довелось оказаться. Кивнув, она взяла брата под руку и под аккомпанемент торжественных рукоплесканий прошла вместе с ним в собор. Грей — хвала небесам — тоже уже был на месте. Они обменялись говорящими взглядами, после чего Нацу стало ещё труднее держать себя в рамках приличия: в такой момент стоило придерживаться правил хорошего тона, но предательская улыбка так и рвалась наружу. Зереф подвёл её к алтарю. В свете лампад лицо Грея казалось более сосредоточенным, чем обычно, а весь его облик — немного напряжённым. — Принимаете в свою семью? — едва слышно произнёс он, обращаясь к Зерефу. Лицо брата, скрываемое капюшоном, оставалось непроницаемым. Он взглянул на Грея и легко улыбнулся. — Ты неправильно поставил вопрос. Правильнее спросить: будем ли мы одной семьёй? Нацу затаила дыхание. Какое-то время парни молча переглядывались, пока Зереф не заговорил снова: — Время покажет. Увидев протянутую к ней руку, Нацу послушно дала свою, и Зереф вложил её ладонь в ладонь Грея. — Вверяю тебе свою сестру. От этих слов по спине Нацу побежали мурашки. Ещё недавно, несмотря на безграничную силу духа, она чувствовала себя сломленной и отчаявшейся — той Нацу, которая беспрестанно тосковала по Игнилу и не ведала тепла семейного очага. Сегодня, в присутствии сотни гостей, приобщенных к священному таинству, она обрела то, что у неё отобрали с самого начала. Казалось, сама судьба привела её в гильдию, чтобы собрать разбитое сердце по кусочкам. И так было не только с ней, но и со многими её товарищами: осиротевшие, обездоленные, в конечном счёте они выстояли все испытания, чтобы отыскать дорогу к счастью. Несомненно, они по-прежнему оставались друг для друга одной большой семьёй, но каждый из них обрёл для себя нечто большее. Священник прокашлялся и, приковав всеобщее внимание, начал торжественную речь: — Сегодня мы все собрались здесь, чтобы скрепить узами брака двух поистине великих магов. Эти узы не только соединяют два любящих сердца, но и гарантируют нам свободу от оков зла. Ведь кто, как не гильдия Фейри Тейл, придёт нам на помощь в трудную минуту? Пусть наши враги трепещут от страха: в этот знаменательный день мы потворствуем объединению союза двух стихий! Незыблемого льда и вечно полыхающего пламени. Да послужит же этот союз на благо обществу! Взглянув на Грея, Нацу поняла, что он думает о том же: священнослужителя завело не в ту степь. Однако были и те, кого такая речь тронула до глубины души. Услышав тихие всхлипы, Нацу повернула голову, чтобы убедиться в своём предположении: это плакал мастер. Эльза подала ему платок, но у неё самой в глазах стояли слезы. — Грей Фуллбастер, берёте ли вы в жёны Нацу Драгнил? — Беру. Нацу вернулась глазами к Грею, с нежностью на сердце уловив его внимательный взгляд на себе. — Нацу Драгнил, согласны ли вы вступить в брак с Греем Фуллбастером? — Согласна. — Можете обменяться кольцами. Зал разразился громкими аплодисментами. Грей взял её руку в свою и осторожно надел кольцо на палец. — Брак с тобой — это благословение, Нацу. От того, с какой интонацией Грей произнёс её имя, сердце Нацу ускоренно забилось. Переборов дрожь волнения, она взяла его безымянный палец и с трепетом надела кольцо. Безупречно гладкую золотую поверхность озарил яркий свет; появились горящие пламенем символы. Как только свечение стихло, на кольце проступила отчётливо читаемая гравировка:

«С Нацу навечно».

Грей поднял руку и, прочитав надпись, довольно улыбнулся. Нацу поспешила перевернуть ладонь, горя нетерпением увидеть послание и своей души тоже. Это были зачарованные кольца, гравировка на которых отражала то, что в действительности лежало у новобрачных на сердце. Кольца служили хорошей проверкой чувств, поскольку обмануть древнюю магию не представлялось возможным: что бы ни таилось у человека в душе, кольцо обязательно отражало его истинные чувства. По той же причине многие браки распадались, так и не успев состояться. Однако Грею и Нацу подобные проверки были не страшны. Нацу прищурилась. Гравировка на её кольце не торопилась проступать. Однако сердцем она уже знала ответ: — Тогда и сейчас, вопреки всему моё пламя горит...

«Во имя Грея»

Продолжив её мысль, символы засветились и почти сразу угасли, оставив на кольце нестираемый след, — точно такой же, как у Грея. Нацу подняла глаза, успев запечатлеть момент, как Грей читает гравировку. Странная смесь эмоций отобразилась у него на лице, сделав похожим на ребенка, запертого в магазине игрушек — растерявшегося, но безмерно счастливого. Подобное выражение чувств было не характерно для Грея, особенно на публике — его и наедине было сложно вывести на эмоции — поэтому прежде Нацу не доводилось видеть его таким. Однако стоило ему поднять глаза, как выражение безмятежного счастья тотчас его покинуло: Грей быстро вернул себе привычную сдержанность. Его рука, на пальце которой теперь красовалось обручальное кольцо, легла на её щёку. Вздрогнув от этого прикосновения, Нацу шагнула вперёд, чтобы скрепить данную друг другу клятву поцелуем. Мастер закричал со своего места: — Мои детишки так быстро растут! Пусть же они будут счастливы!.. Он не смог продолжить речь: слёзы счастья разрывали его грудь. Завывая и стеная, он высморкался в протянутый Эльзой платок. Многие поддержали короткую речь Макарова. Сказанных слов было достаточно, чтобы понять, как сильно он горд за своих детей. — Мастер как маленький, — серьёзно сказал Грей, покачав головой. Проследив за его взглядом, Нацу увидела тщательно подавляемое умиление. Грей был растроган до глубины души. Сбоку неслышно подошла Люси. Смахнув слёзы, она протянула Нацу её свадебный букет и сдавленно сказала: — Нацу, мы ведь всегда будем командой, несмотря ни на что? — Да, — Нацу обняла Люси, — конечно. Нацу намеренно придала голосу твердость, чтобы передать частички своей уверенности Люси. Судя по всему, это сработало: она мгновенно подобралась. Забрав у Люси букет, Нацу повернулась спиной к гостям и замахнулась. — Раз... Два... А ну-ка, ловите! Она кинула букет, вложив в этот бросок недюжинную силу. Девушки возбуждённо заверещали, принявшись отталкивать друг друга в отчаянной борьбе за возможность поймать букет, однако он летел так высоко, что даже в прыжке его было не достать. Пролетев над головами большей части гостей, он упал прямиком в руки Каны, словно к себе домой. Увидев это, Нацу закричала, не жалея горла: — Гилдартс! Похоже, твоя дочь следующая на выданье! Нацу поймала его ошарашенный взгляд, тут же сместившийся в сторону убегающей от него Каны, и дала волю смеху.