Детки - конфетки

7 глава — Чонгуууууууууук!!! — да что ж такое-то. Ну а что? Начало нового дня, будь он не ладен. — Да, любимочка, бегу! — ласково кричит в ответ на отчаянный крик Чонгук, спешно заворачивая мокрое тело в махровый халат, практически вываливаясь из душа, а следом и из ванной комнаты, несясь на свирепый зов своего любимого мужа. Тэхён сидит темнее тучи на диване в гостиной, он час назад приехал из сада, куда увёз малявок (каникулы закончились, слава Богу). Ему нужно срочно готовиться к своему дню рождения, тридцатое декабря уже завтра, ресторан заказан, няня нанята, осталось разобраться по мелочи. В телефоне оформлял на своём излюбленном сайте заказ на новый, сногсшибательный костюм на свой праздник и ему в этот момент прилетело сообщение от воспитателя детского сада, того самого, которого мелкие сорванцы прошлый раз подстригли. Чонгук летит с лестницы не то, что пулей, он обгоняет скорость света, ибо любимочку нельзя заставлять ждать, себе дороже. Но в голове успевает пролететь мысль. Почему он так злится? Ведь не голодный же. Вчера они знатно оторвались. Даже ждать не стали, пока детки уснут, этих чертенят всё равно их неоднозначные звуки разбудят. А тем более, если уж эти двое бесенят так настойчиво пытаются выяснить, что у родителей за игра такая за закрытыми дверями происходит, приходится искать любые выходы. И Чонгук нашёл. Вчера. Ночью. Уложил мелких спать, больше часа читая им сказку, и ведь на их лицах всё написано было, тут и гадать не надо, эти пакостники ждут, когда отец уйдёт и тогда они поплетутся за ним, вот как пить дать. Мелкие же ещё, скрыть свои задуманные шалости не умеют пока. Вот альфа и придумал план, как отлюбить своего любимочку до потери пульса, при этом не палясь перед любопытными носятами. Просто шмыгнул вихрем в спальню, схватил ещё влажного после душа мужа и, пока сыночки не появились на горизонте, уволок в гараж, там дверь закрывается, как в банке, напрочь и наглухо. Благо качественно отапливаемый. Там машина самого Гука, чёрный Ниссан, и белая BMW омеги. Любись, как говорится, как хочешь и где хочешь. Вот и дала жару парочка, что больше недели друг до друга добраться не могли, что не только окна в машинах, там в самом гараже даже светильники на потолке запотели, на три захода сразу рванули и машины испробовали, и стол, и диван, и даже на лестнице, на выходе из гаража. Голоса сорвали, устали чертовски, все мышцы от напряжения болели потом пол ночи и не выспались совершенно. Но это сейчас такие мелочи. Когда по лестнице поднимался, неся на руках своего омегу в полуобморочном состоянии, подходя к их спальне, бросил взгляд на дверь в спальню малявок, что напротив по коридору, не удержался и показал язык. Ему ещё тогда Тэхён слабенькой после секс — марафона ладошкой по лбу треснул, с хрипом смеясь: «Ой, дурачоооооок!» А чего сразу дурачок, он вон какой бой выиграл, обхитрил мелких дьяволят, да так, что те сопят во сне даже, как будто, обиженно, шалость-то не удалась. А вот у него вон всё как здорово получилось, что аж ноги дрожат, а омега так вообще даже на ноги встать не может. Удивительно, как он ещё утром-то деток увёз, бодрый такой, но счастливый, что аж светился весь, Чонгуку поспать подольше разрешил, завтрак приготовил и в сад сгонял. День предвиделся быть идеальным. Что опять-то случилось? Ну хоть вой! А внутренний волк альфы жопоньку-то уже поджал, лапами мордаху прикрыл и скулит. Предчувствует. — Чонгук, этот несчастный воспитатель опять под какую-то раздачу попал, бесенята что-то натворили. Ну за что мне это всё? — рычит омега, подскакивая с дивана в гостиной. — Не тебе, а нам! Поехали, любимочка, на месте разберёмся! — смелый такой, ага. Ну а вариантов-то нет. До сада ехать минут десять, так что уже скоренько они заходят в группу к своим малявкам, те ожидаемо сидят отдельно ото всех на стульчиках. Наказаны. Но крепко держатся за руки в поддержке друг друга. Родители Чон, что характерно, заходили в двери так же, держась за руки. Ну вы поняли, да? Когда воспитатель, омега Чон Хосок, с идиотской причёской на голове (ну из того, что было после негодников, создать что-то получше не представлялось возможным) повернулся к вошедшей парочке, сердце у обоих рухнуло вниз. Лицо поцарапано, в носу два ватных тампона, останавливающих кровь, слегка поцарапанная нижняя губа, весь его вид говорит, что он дичайше зол, а вот в глазах отчаянная мольба, видимо совсем загоняли его чертята. Он так смотрит, будто умоляет избавить его от этих мелких, что притаились на деревянных стульчиках, сидят и не дышат. — Приехали, ну спасибо. Добрый день, семья Чон. — выплёвывает омега, слегка, как будто, шепелявя. — Что случилось? — озабоченно вступает в диалог Чонгук, заводя своего омегу за спину, словно защищает. Ну да, есть, видимо, от чего. Огребать, так самому. — Ваши… детки… во время тихого часа приклеили мои тапочки к полу… А я не заметил…встал… и пошёл… — нет, не показалось, Хосок реально шепелявит. И вот опять тихий час. Что бесенятам не спится-то, как всем. Воспитатель вот опять, вероятно, задремал. Ну ничему жизнь человека не учит. Во же Бесенята!!!!!!! — И что случилось дальше? — выглядывает из-за могучей спины мужа омега, пытаясь быть внимательным к случившейся ситуации. — Я упал, господин Чон! — выкрикивает обиженно Хосок, приоткрыв в возмущении рот, где виднеется явный такой пробел среди зубов. — И ударился об стол. Да, шепелявит он действительно сильно. Но это и понятно теперь, почему. Об стол-то, это же, как минимум, больно. Да и зуба нет, а он точно раньше был. Ну и всыпят же они малявкам дома! — Дети, встаём, одеваемся и уходим! — голосит альфа-отец, нахмурив брови, изображая явное негодование. Ну не злится он по-настоящему на своих карапузов, ну не получается. А надо ведь. — Мы примем меры, воспитатель Чон, — тараторит омега-папа, грациозно выплывая из засады в виде спины мужа, — я выпишу вам чек на восстановление, и мы, конечно же, приносим свои извинения. Мальчики будут наказаны. — Вы поговорите с ребятами, пожалуйста, ещё одного раза я не выдержу. Вы только посмотрите, что они со мной сделали. — возмущается Хосок, обводя рукой своё лицо. Да там ещё и с причёской тихий ужас, как будто лишай на голове, не иначе. Малявки постарались на славу. Нет, ну это же надо так крепко спать. Да ещё на работе. — Мы накажем мальчиков, я вам обещаю. — выкрикивает из приёмной альфа, спешно собирая сыновей, чтобы поскорее убраться отсюда. — Да, накажем, — кивает, поддакивая мужу, Тэхён, стараясь поскорее ретироваться, потому что смешно до чёртиков, а сдерживаться уже сил нет, — обязательно накажем, со всей строгостью. Ещё раз извините нас, господин Чон. Тэхён спешит к семье, дети одеты и ожидают у дверей, переминаясь с ноги на ногу, всё также крепко держась за руки. И создаётся впечатление, что они явно торопятся уйти отсюда. Подозрительно. Даже очень. И уже когда семья выходит из группы, слышится треск дерева и шумное падение тела на пол, а следом отчаянно громкий крик воспитателя: «Чоооооон!!!» — Ой, мы ему ножки на стуле подклутили, а он, навелное, на него сейчас сел. — виновато косится на дверь в группу Чоник, оборачиваясь и одновременно ускоряя свой маленький шаг, волоча за собой братика. — Да, мы из детского набола «Умелые лучки» отвёлтку взяли, холошо так клутит. Быстло. — добавляет Тэён, торопясь за братом, понимая, что шалость может выйти боком. Да лаааадно!!! И снова раздаётся скулёж Хосока на весь сад, да звонко так, с завыванием: — Чоооооон!!! Господи, не сломал бы себе ничего, падая. Так и доканать человека можно. И выход тут только один. — Бежииим, — кричит омега, видя, как Чонгук уже хватает бесенят на руки, срываясь с места, — завтра же сменим сад, к чёртовой матери. И вместо сердитого лица, он не сдерживается больше и хохочет в голос, словно сам нашкодил только что. — А нечего спать на рабочем месте! — выкрикивает с хохотом Чонгук и все вместе очень быстро бегут к машине альфы, на которой приехали. Ибо здесь им уже делать нечего. Чревато, так сказать!!! Одна семья — одна сатана. Им ещё ко дню рождения готовиться! Да и сад подобрать подходящий надо поближе к дому. Вообщем, дел не в проворот. А бесенят они накажут, обязательно. Может быть. Ну они, во всяком случае, попытаются.