Моя русалка

      Юнги покинул поляну и расположился на одиноком упавшем дереве в глубине леса. Луна зловеще светила тусклым голубым светом. Он присел, оперевшись локтями на колени и утопив руки в густых волосах. Закрыл глаза и вслушался в тишину. Ему необходимо побыть одному и переварить полученную информацию.       Ещё вчера он едва не умер от рук мавки, вредная русалка привязалась к нему, а сегодня один из его деревенских друзей заключил брак с наставником мавок. Ещё вчера мир нечисти казался ему глупой сказкой: он помогал матери повесить белые полотнища, чтобы задобрить русалок, будучи абсолютно уверенным в бесполезности данных действий, а сегодня видел их воочию.       «Чимин сказал, что мавки живут долго, люди — мало. Они питаются по-разному. Лишь развлечения могут быть схожи. Но какой во всем этом толк? Придётся ли Джину навсегда покинуть деревню и поселиться рядом с Ким Намджуном? Какую боль он принесёт семье, особенно брату? Конечно, это не моё дело, но я не могу понять, как можно заключить брак с нечистью. Я считал всех их ужасными тварями из сказок и деревенских баек для детишек. Только-только начал знакомится с этим миром благодаря Чимину, а сейчас слышу такое. Не понимаю, как Намджун мог полюбить человека. Мавки часто развлекаются с людьми: портят урожай, щекочут до смерти и даже убивают. Чимин сказал, что Намджун — заботливый наставник. Я доверяю ему, но так ли это на самом деле. Пак Чимин… Эта русалка тоже не даёт не покоя. Его действия и… поцелуи. Зачем спасал меня?», — Юнги смутился и взъерошил волосы руками.       Незнакомое чувство неприятно томилось в груди. Стало тяжело дышать. Мысли, словно пчёлы в улье, роились в его голове. Так громко. Наедине с собой — совсем не одиноко.       В тёмной траве маленькими огоньками мерцали светлячки. Юнги заворожённо смотрел на них. Это помогало успокоиться.

***

      В шатре было светло, мебели почти не было, на полу лежали ковры. Намджун сел у маленького стола с фруктами, Джин — рядом с ним. Василиса расположилась чуть поодаль, Тэхён же остался стоять. Почти сразу подошли Хосок и Чимин: они заметили шум у «ручья».       — Кажется, у вас что-то интересное происходит, — протянул Хосок.       — Вы тоже пришли, — вздохнул Намджун. — Нам действительно нужно было решить проблему с семьей Джина, но я не думал, что это произойдёт так скоро.       — Проблему? — возмущённо воскликнул Тэхён, возвращаясь в реальный мир из своего туманного сознания. — Семья Джина — твоя проблема? Тогда какой прок в твоей любовной клятве, если не уважаешь его близких?       — Тэхён! — осадил его Сокджин. — Пожалуйста, прояви уважение к моему супругу, моему выбору. Ответственность лежит на мне. Я и буду отвечать. Я крепко полюбил Ким Намджуна, поэтому решился на этот брак. Я могу понять твои чувства. Надеюсь, ты сможешь понять мои, — он затих в нерешительности. Секундная пауза, казалось, длилась гораздо дольше. — Есть ещё кое-что, что причинит боль тебе и нашей тёте. Я должен сказать это сейчас.       — Кое-что ещё? — голос младшего сильно подрагивал. Сердце вот-вот выпрыгнуло бы из груди. Живот скрутило от ужасного ожидания. Что могло быть более скверное, чем брак с нечистью?       Джин взглянул на Намджуна: мавка утвердительно кивнул и успокаивающе погладил руку супруга. Джин перевёл дыхание. Воцарилась полная тишина. Затишье перед настоящей, сметающей всё вокруг бурей. Василиса опустила взгляд в пол: она догадывалась, о чём пойдёт речь. Хосок стал очень серьёзным. У него также были свои предположения, подтверждение которых он не хотел бы услышать. Чимин же был в смятении. Казалось, только он ни о чём не подозревал и нервно поглядывал на присутствующих, пытаясь найти хоть в чьём-то лице ответ.       — Я хочу стать мавкой, чтобы провести всю жизнь с моим Намджуном, — ровно и уверенно произнёс Джин. — Я буду жить в лесном пристанище. Мне придётся покинуть деревню, тебя и тётю, Тэхён.       Младший брат рассмеялся. Не от радости — нервное и истерическое. Смех быстро сменился горькими обжигающими кожу слезами. Он упал на пол. Джин подскочил к нему, пытаясь обнять и утешить, но Тэхён яро сопротивлялся, отталкивая его руки и отползая подальше. Получить утешение от предателя — это последнее, что он хотел сделать.       — Как ты можешь такое говорить? Разве я и тётя — не твоя семья. Ты выбрал нечисть. Ты хочешь стать нечистью! — последнее слово он с особой ненавистью выделил голосом. — Предатель…       Лицо Хосока покраснело. Его опасения подтвердились. Он громко сказал:       — Ким Намджун, какого чёрта, ты собираешься устроить? Мы оба даём протекцию этим землям и людям в деревнях. Я согласился на твой брак, но я против обращения живого человека в мавку. Это нарушает все границы. Баланс должен сохраняться. Ты хоть представляешь себе, что творишь?!       — Хосок, я не хочу рушить нашу дружбу, но отказаться от Джина я не готов. Стать мавкой — его выбор, который я поддерживаю и уважаю. Мне тоже больно осознавать, что ему придётся пройти через ад и отказаться от человеческой жизни, но я эгоист. Я хочу быть с ним вместе как можно дольше. К тому же, один человек вряд ли нарушит баланс.       — Ким Намджун! — прорычал наставник русалок.       — Чон Хосок! — отвечал ему другой наставник.       — Ни мавки, ни русалки не должны так вмешиваться в жизнь людей. Подвергать их такому переходу — отвратительно и опасно. Взаимодействовать — это одно, обращать — совсем иное, чёрт побери!       — Я не собираюсь обращать всех людей. Одно эгоистичное исключение. Пожалуйста, Чон Хосок.       — Ты ведь всё равно сделаешь по-своему? Я уверен в этом. Мавки всегда были более свободны в общении с людьми. — Он обратился к главному виновнику заварушки — Сокджину. — Джин, а ты сам понимаешь, что тебя ожидает при обращении в мавку? Страдания от иссохшего дуба — это настоящий ад, причём не только для тебя, но и для твоих близких, который будут видеть тебя во время обращения…       — Я понимаю. Думаю, я готов к этому. Пути назад уже нет.       Все замолчали. Тэхён молчал громче всех. Чимин наконец отошёл от шока. Он робко положил руку на плечо Хосока и сказал:       — Мавки привязаны к лесу, а мы к воде. Мы умираем от своей собственной руки, но из-за боли, причинённой людьми. Эта боль не исцеляется после смерти и перерождения в русалок. Мы почти не общаемся с миром людей, чтобы избежать ворошения собственных ран. Наставник Хосок защищает нас и наши семьи таким разделением. Мы эгоцентричны. Мавки же, даже будучи убитыми, спустя время могут найти в себе силы и простить обидчиков. Про некрещёных детей вообще нечего сказать. Слишком невинны их души. Боль их не затрагивает. Я думаю, нет ничего ужасного в том, чтобы сделать одно исключение, если Джин согласен с тем, через что предстоит пройти. Такова цена любви. Один человек не нарушит баланс. Наставник Намджун прав.       — Но Тэхён не согласен, — тихо вздохнул Хосок.       — Мой брат сегодня умер для меня, — он не поднял глаз, но обратился к родственнику. — Можешь не возвращаться домой, Ким Сокджин. Я скажу тёте, что звери растерзали твоё тело, — стальным голосом отчеканил.       Джин смог лишь тихо прошептать:       — Прости меня, Тэтэ…       Он неловко отвернулся, утирая слёзы рукавом свадебной рубашки. Его сердце разрывалось: он любил всех, но жизнь заставила выбирать. Миры были слишком разные, чтобы счастливо их совмещать.       Василиса тихо всхлипывала. Она понимала потерю близкого, как никто другой. Тэхён немного успокоился. «Проблема Джина» нашла своё решение.       Тэхён подскочил и пулей вылетел из шатра. Останавливать его не стали. Джин пытался ринуться за ним, но Намджун окликнул его, ухватившись за рукав. Хосок остался, чтобы обсудить пару наставнических дел. Чимин и Василиса покинули шатёр.       — Почему ты согласился с решением Джина? — прервала долгое молчание мавка.       — Потому что я сделал бы тоже самое, если бы мог, однако в моей ситуации от меня мало что зависит, — с горечью ответил русал.       — Что ты будешь делать с Юнги? И о чём ты говорил с Хосоком? — лицо девушки было очень мрачным, хотя голос оставался спокойным. Она с волнующим ожиданием смотрела на друга.       — Хосок против моего общения с Юнги, а я так не могу. Он — рана, которую я готов ковырять, даже если в итоге это приведёт к моей смерти, — русал незамедлительно получил подзатыльник от мавки.       — Василиса! — Чимин нежно гладил затылок. — С того самого момента с озером я не могу избавиться от пожирающих меня мыслей. Я постоянно вспоминаю наше — нет моё прошлое: Вьюгу, ракушки, озеро, краски, Мин Юнги. В прошлый раз у нас не получилось быть вместе, но может сейчас я смогу это сделать. Если итог не будет таким, какой я хочу, то хотя бы проведу подле него как можно больше времени. Потом просто вернусь в озеро и буду жить обычную жизнь русала. Боль прошлого терзает мою душу. Может, я всё ещё хочу мести. Может, я всё ещё люблю.       — Чимин-и, ты такой глупый. Прожил гораздо больше меня, а ума не прибавилось! — сетовала Василиса. — Пора тебе разобраться в своих чувствах. Реши, чего хочешь и действуй. Оставь уже месть. У тебя есть шанс быть счастливым. Наверное… — она резко осеклась.       — Наверное — самое главное здесь. Ты сама видела реакцию Юнги на брак Намджуна и Сокджина. Может, он вообще перестанет со мной общаться после такого. Если он узнает о новом решении Сокджина — будет только хуже. Да и приход Тэхёна тоже внёс свои изменения во все планы…       — Мне жаль Тэхёна и тётю. Но также мне жаль самого Джина. Он просто хочет счастья.       — Все просто хотят счастья… — тихо повторил Чимин. — Больше сотни лет я надеялся, что Мин Юнги канет в лету моих воспоминаний. Этого так и не произошло. Однако тот человек и этот — не один и тот же. Возможно ли сейчас… Надо найти Юнги. У него было достаточно времени на подумать. Надеюсь, он не успел умотать в деревню.       Мавка лишь кивнула, но не пошла вместе с ним. Этим двоим стоило поговорить наедине.

***

      Тэхён нёсся сквозь густой лес. Дыхание сбилось, ноги плохо слушались, цеплялись за коряги, ветки деревьев хватались за одежду. Наконец он остановился и упал на землю, свернувшись калачиком. Громкие рыдания разрезали тихий вой ветра.       Что хуже: потерять брата, если он умер, или потерять брата, если он жив? Пока что Тэхён не мог ответить на этот вопрос.       В нескольких метрах от Кима раздался треск веток. Кто-то приближался к нему, но парень из-за всхлипов не слышал. Он обернулся, когда его окликнули:       — Господин Тэхён?       — Чон Чонгук? — вглядываясь в темноту спросил Тэтэ.       — Это я, уважаемый Тэхён. Я знаю, что произошло. Пришёл поддержать вас.       — Мне не нужна твоя поддержка. Убирайся. Ты — лишь нечисть в моих глазах.       — Не будьте таким грубым. Да, я мавка, но это не значит, что я убиваю людей направо и налево. Я такой безобидный! Урожая на полях никогда не портил. Я даже считаю, что вы правы. Сокджину не стоило входить в мир мавок. Намджуну не стоило вмешиваться в тесные отношения с людьми. Ваш брат причинил много боли. Каков эгоист! — Чонгук громко цокнул языком и демонстративно вскинул руку в сторону.       — В прошлый раз ты сказал, что боишься получить нагоняй за Джина. По видимости, от Намджуна. Больше не боишься?       Чонгук улыбнулся и опустился на корточки рядом с Тэхёном.       — Не боюсь. Сегодня он добрый в честь свадьбы. Буду честен, я недолюбливаю Сокджина. Знаю его с тех пор, как он впервые появился в лесном пристанище. Заблудился в лесу по неосторожности и отсиживался у иссохшего дуба, собирая цветочки да травки. Там его и подобрал Намджун, из жалости помог выбраться, потом они постепенно сблизились. Наставник Ким всегда защищал его, а я любил творить всякие неприятности, поэтому и получал много нагоняев. Повезло, что за случай со скоморохом не влетело.       — Так вот какой секрет о моём брате ты знал, — задумался Ким.       В мыслях же пронеслось: «Как забавно получилось, что Джин распевал такие песни, уже собираясь замуж за Намджуна — наставника мавок».       — Ага, секрет, — немного помедлив, Чонгук добавил. — Знаю ещё один секрет, но уже о вас.       — Что за секрет? — парень нахмурил брови и напрягся.       — Про наше совместное прошлое, Тэхён. Хочешь услышать? — Чонгук окинул поляну взглядом и заметил голубые бутоны. Незабудки.