Моя русалка

      Уже издалека слышны крики в доме Минов. Избитый Юнги лежит посреди комнаты. Его отец держит в руке железную кочергу, нависая над сыном в неконтролируемом бешенстве:       — Сучий сын, опозорил меня! Я закрывал глаза на те слухи, но это ни в какие ворота не лезет.       — Успокойся, прошу, не трогай нашего сына, — умоляет мать, заливаясь слезами.       Дверь скрипит, и входит отец Чимина. Все оборачиваются на него. Юнги трёт глаза рукой, пытаясь убрать кровь с лица и увидеть гостя.       — Здоровья всем собравшимся. Я так понимаю, это Мин Юнги? — спрашивает отец Чимина.       — Да, это наш сын, — отвечает мать Юнги и сразу же получает укоризненный взгляд мужа.       — Этот позор семьи — не мой сын, староста.       — Не горячись, Мин. Надо во всём разобраться для начала. Могу я поговорить с Юнги?       Мужчина небрежно кивает на лежащего на полу парня и немного отходит в сторону. Лицо выражает абсолютную незаинтересованность.       — Юнги, ты переспал с моим сыном, Пак Чимином? — спокойным голосом спрашивает отец, готовый услышать любой ответ.       — Да, переспал, — тяжело дыша, отвечает тот.       С громким шумом в дом влетает Чимин. Увидев Юнги, он бежит через всю комнату, падает на колени перед ним и крепко прижимает к себе:       — Юнги, что с тобой?       Мин прикрывает глаза и еле заметно прижимается к парню.       — У вас чувства друг к другу?— продолжается допрос.       — Нет никаких чувств. У меня точно. Я старый для брака по деревенским меркам. Из-за гнусных слухов девушки не интересуются мной, найти невесту трудно. Я хотел узнать, каково это — трахаться с кем-то? Чимин — очень миловидный парень. Трахать его — почти то же, что и трахать девушку, — улыбаясь, хрипит Юнги и резко отстраняется от Пака.       — Что ты такое говоришь, — голос Чимина ломается, слёзы застилают глаза так, что не видно ничего.       Отец быстро оттаскивает Чимина от Юнги, крепко обнимая.       — Сынок, всё нормально, я с тобой.       — Какой позор, — хрипит отец Юнги и с диким возгласом замахивается кочергой, ударяя сына по ноге.       Парень жмурится и переворачивается, хватаясь рукой за место удара. Мать кричит и плачет. Чимин утыкается в плечо отца и закрывает глаза.       — Что же, Юнги, твои слова на твоей совести. Я защищу моего сына. Мне жаль, что он встретил тебя на своём пути, — семейство Пак покидает дом.       Юнги смотрит им вслед и теряет сознание от боли.       Следующий месяц проходит очень быстро. Слухи по деревне разносятся со скоростью света. Говорят: Юнги совращён Чимином и его миловидной красотой. Никакой любви там и в помине нет. Есть те, кто травит Юнги; те, кто травит Чимина и те, кто презирает обоих за грязное мужеложство.       Чимин не выходит из дома. Сначала ему запрещает отец, а со временем он и сам перестаёт хотеть. Всё больше и больше времени он проводит во сне, почти ничего не ест. Отцу приходится кормить его с ложки. Он совсем бледный без солнечного света, под глазами огромные фиолетовые мешки. Сил нет ни на что.       — Чимин, я знаю, что тебе тяжело. Прошло уже достаточно времени с начала твоего затворничества. Я беспокоюсь о твоём здоровье. Пора возвращаться к нормальной жизни. Выходи хотя бы на улицу, дыши свежим воздухом.       — Я в порядке, — Чимин смотрит в потолок и больше не говорит ни слова. Даже не моргает. Кажется, даже почти не дышит. В голове совсем пусто. Больше он не плачет. Слёз не осталось, любви к Юнги тоже. Ну, почти.       Ночами он часто кричит, потому что видит во снах избитого Юнги. Отец гладит руку сына и потихоньку помогает ему подняться. Чимин неосознанно поднимается. Сейчас он просто позволяет делать с телом всё, что другим угодно.       Отец на руках выносит Чимина на крыльцо, усаживает в кучу твёрдых перьевых подушек, чтобы не упал, и приносит чай.       — Это мамин. Ты ещё помнишь?       Чимин не отвечает, но глаза мгновенно краснеют, а по щеке тихо ползёт одинокая слезинка. По маме плакать можно.       — Чимин-и, мне нужно уйти по рабочим делам. Побудешь один? Я скоро вернусь.       Согласно моргает. Отец тихо вздыхает. Он очень устал, но он любит Чимина так сильно, как никого другого на этом свете. Жена умерла, родственников нет. Он — последнее, что осталось у него. Нельзя сдаваться. Вера в то, что Чимин вернётся к обычной жизни теплится в его сердце.       Сухой ветер поднимает пыль и заставляет Чимина чихнуть. Он сидит в тени и медленно пьёт чай из листьев малины. За воротами слышатся голоса женщин.       — Ребятишки опять избивают сынка Минов.       — Да ты что? Какой раз уже.       — Даже не знаю, жалко ли мне его. Но печально, что молодой парень теперь останется хромым на всю жизнь. После драки с отцом ногу еле волочит за собой.       — А ещё второй. Тоже странный. Отец не выпускает, охраняет как зеницу ока. Поди уже помер.       — Ага, поди. Такое клеймо на репутации старосты. Сам-то мужик прекрасный, а вот сын.       — Надо ли детишек разнять? Всё-таки сильно избивают. Ещё и толпой.       — Не влезай, Марфа, а то и тебе достанется. Сами разберутся. Он жалости не заслуживает. Родители позаботятся. Отец ему вон и невесту подобрал. Дочку пьяниц. Девка вроде неплохая, а вот родители…       Голоса удаляются и постепенно стихают. Чимин резко вскакивает и, пошатываясь, выходит за ворота. Вдалеке он слышит крики и видит толпу подростков. На ватных ногах и с туманом в голове он добирается до них.       Мальчишки плотно окружили Юнги. Он лежит, сплевывая сгустки крови, грязный, в порванной одежде, босой. Левый глаз затёк и украшен огромным фингалом. Задыхается, но не сопротивляется. Принимает своё наказание. Толпа видит Чимина и начинает смеяться и перешёптываться.       — Отпустите его, пожалуйста, — шепчет Чимин.       — С какого перепуга? — храбрится самый старший. — Трахаться в жопу — нормально, а получать осуждение и наказание — ненормально? Тоже хочешь с ним?       Чимин не отвечает. Ему хочется заплакать. Слёзы за Юнги возвращаются впервые за долгое время. Он медленно соображает, а мальчишки уже подходят к нему, желая уложить на землю и отпинать.       — Не трогайте его, мелкие ублюдки, — сипло кричит Юнги, переворачиваясь на спину.       — Ожил пидорас, — говорит главный.       — Хорошее словечко. Где узнал? — спрашивает кто-то с толпы.       — Отец так их называет.       — Отец херни не скажет, — поддакивают ему.       У Чимина от страха спирает дыхание. Он падает на колени и хватает воздух глотками через рот. В голове паника, ясно мыслить почти невозможно. Он мнёт руками край рубашки и осматривает землю. В это время толпа возвращается к Мину и начинает коллективное отпинывание. Юнги болезненно кричит от каждого удара.       На глаза Паку попадается крепкая палка. У него появляется безумная мысль. Не долго думая, он хватает её двумя руками. Из последних сил он кричит, словно медведь, обращая всё внимание на себя, и подбегает к толпе. Он замахивается и со свистящим звуком рассекает воздух, ударяя главного мальчишку по спине. Тот падает от неожиданности. Другой мальчик пытается подойти к Чимину, но тоже получает смачный удар. Чимин в ярости кричит и размахивает палкой вокруг себя. Никто не смеет подойти к нему. Мальчишки решают оставить их и резво бегут по домам, сверкая пятками.       Чимин выдыхает и падает без сил на землю. Глаза смыкаются. Он борется из последних сил и подползает к Юнги.       — Мин Юн..       — Заткнись, идиотина, — резко перебивает его. — Нахер пришёл сюда. Я не нуждаюсь в твоей защите.       — Тебя избивали, — плачет Пак.       — По твоей вине. Потрахушки с тобой стоили мне таких страданий. Я ненавижу тебя, Пак Чимин. Сдохни, — Юнги задыхается от злости.       — Я ничего не сделал. Я просто любил тебя, Юнги. Ты сказал, что у тебя будет еще много возможностей подарить мне поцелуи. Не сдержал обещание… Предатель.       — Мне мерзко вспоминать поцелуи с тобой. Мы были хорошими друзьями, но ты захотел большего. Я целовался с тобой, но всегда представлял девушку. Я не пидорас. Мне нравятся женщины! У меня скоро свадьба. С женщиной.       — Значит, это правда…       Последние силы уходят на то, чтобы выслушать причиняющие боль слова Юнги. Чимин проваливается в небытие.

***

      — Он поступил мерзко, — говорит Юнги.       — Было больно, но, наверное, его можно понять. Я долго ненавидел его, хотел отомстить, потом передумал. Кстати, ты копия прапрадеда внешне, — улыбнулся Чимин и сразу же стал серьёзным.       — Звучит ужасно, — хихикнул Юнги. — Почему простил?       — Не хочу быть злобной русалкой. Жить местью долго — очень тяжело. Я хочу потратить время на что-то полезное.       — Например, на рисунки?       — Например, на рисунки, — язвит Пак.       — Как думаешь, он сказал правду? Тот Мин Юнги никогда не любил тебя?       — Я не знаю, но если ты умеешь общаться с духами умерших, то можешь спросить у него лично. Я покажу могилу.       — Ты знаешь, где он захоронен?! — это действительно удивило Мина.       — Знаю, я знаю всю его жизнь до самого конца. И даже немного о его потомках.       — Ты меня пугаешь, Пак Чимин.       — Я уже слышал это, Юнги-я. Придётся победить свой страх, ведь терпеть моё присутствие нужно ещё долго.       Юнги задумывается и спрашивает:       — Ты знаешь что-то о моей матери? Ты, наверное, долго следил за моей семьей.       — Она была хорошей девочкой, но рассеянной, — Юнги посмотрел на него в недоумении, а Чимин перевёл взгляд на дудочку, которую парень крутил в руках. — Ракушка существовала в твоей семье на самом деле. Мин Юнги привёз её из хождения по морям для меня. Однажды она опять вернулась в его семью, но твоя мама потеряла её. Я не знаю, где она сейчас. А ведь такая семейная реликвия была! — Чимин театрально развёл руками.       — А, я слышал. Мама говорила что-то подобное. Жаль, что я не могу увидеть её сейчас. Только рисунок на дудочке. Получается, история вашей несостоявшейся любви практически находится у меня в руках.       Чимин громко хмыкнул.       — История нашей несостоявшейся любви… Не так страшно. Это всё в прошлом. Я хочу уверенно смотреть в своё будущее и сам управлять им.       — Хорошие мысли, русалка, — Юнги улыбнулся.