Моя русалка

      Чонгук закрылся в своей комнате в Лесном пристанище. Он без сил упал на кровать и уткнулся лицом в подушку. Хотелось бы, чтобы Тэхён был рядом в его последние дни, но, видимо, это непозволительная роскошь.       «Я такой эгоист… Должен желать Тэхёну только добра и счастья, но я не могу», — подумал про себя Чонгук. Он не мог не думать об их отношениях. Это было болезненно, но избежать мыслей было невозможно.       Он вспомнил, что венок всё ещё был надет на его голову. Он присел на край кровати и покрутил его в руках. Мавки могли влиять на природу: улучшать или губить. Сейчас Чонгук хотел разрушения. Он сосредоточился на венке: в мгновение его цветки завяли, а стебельки и листья пожелтели. Все, кроме одного. Чонгук вздрогнул и усмехнулся: какой живучий, прям как его чувства к Тэхёну. Он отбросил венок в сторону и снова уткнулся в подушку.       Кто-то постучал в дверь. Чонгук приподнялся и крикнул:       — Кто бы это ни был, уходите.       — Чонгук, открой, пожалуйста, я хочу сказать тебе кое-что.       Чон встрепенулся от знакомого голоса. Зачем Ким опять пришёл травить ему душу? Разве не всё высказал? Его слова были точны и понятны.       — Нам не о чем говорить.       — Пожалуйста… Открой мне.       Чонгук на цыпочках подкрался к двери и приложил ухо к ней. Он услышал, как что-то соскользнуло по дереву: Тэхён присел прямо у двери его комнаты.       — Я всё понял. Я понял, как ты дорог мне, — голос дрожал, казалось, что Тэхён вот-вот заплачет или уже плачет.       Чонгук сжалился и открыл дверь, встретив заплаканный взгляд Тэхёна.       — Чонгук…       — Говори скорее. У меня мало времени во всех смыслах, — нервно улыбнулся от своей шутки Чон.       Ким подскочил на ноги и вошёл в комнату.       — Послушай меня, пожалуйста. Ты важен мне. Очень важен. Мне так больно думать о том, что ты можешь опять покинуть меня. Я боюсь, что буду страдать после твоего ухода. Вернее, ты настолько важен мне, что я точно буду страдать после всего этого…       Чонгук внимательно выслушал его и спросил:       — И это всё?       Тэхён опустил глаза в пол, словно нашкодивший котёнок. Он понял, что хотел Чон, но боялся сказать вслух. Голос пропал, а горло неприятно стянуло. Воцарилось молчание. Неловкое и гнетущее. То, которое хочется заполнить какой-то глупой шуткой или чем-то иным, лишь бы оно не продолжалось. Тишина оглушала и давила.       — И это всё, Тэхён? — повторил вопрос Чон.       — Я…       — Уходи, пожалуйста, — попросил мавка, прикрывая глаза, которые защипало от слёз.       Тэхён перевёл дыхание громким вздохом и выпалил, посмотрев прямо в глаза:       — Я люблю тебя, Чонгук.       Чонгук посмотрел на него, пребывая в глубоком шоке. Кажется, он услышал что-то не то. Барабанные перепонки лопнули от гнетущей тишины, и голос изнутри собственной головы сказал это, но никак не Ким.       — Повтори, — хрипло попросил мавка.       Тэхён не стал тратить время на слова. Он заключил Чонгука в свои объятия и поцеловал, словно хрупкий цветок. Он нежно и едва уловимо коснулся верхней губы, затаив дыхание и зажмурив глаза, боясь получить отказ или увидеть отвращение.       Чонгук на секунду затих в смятении и шоке, пытаясь понять, что только что произошло.       — Я… — начал Тэхён.       — Как же долго я ждал этого, — еле слышно произнёс мавка.       Чонгук широко улыбнулся, глаза засветились радостью. Он повис на шее Тэхёна и страстно впился в губы, ответив на поцелуй и не дав парню закончить речь. Чон вдохнул запах Тэхёна, наверное, впервые так близко. Поцелуи вскружили ему голову, бабочки запорхали и возбуждение приятно-болезненно скрутило живот. Они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание.       — Я люблю тебя, Чонгук, — прошептал Тэхён.       — Я тоже люблю тебя, Тэтэ, — ответил мавка, не выпустив Кима из объятий.       Внезапно руку Чонгука пронзила ноющая боль. Он вскрикнул, посмотрев на ладонь.       — Что такое? — встревожился Тэхён.       Рука по локоть мерцала голубовато-фиолетовым сиянием, а пальцы выглядели так, словно были слеплены из мокрого песка, что вот-вот рассыплется.       — Тэхён… — бессильно прошептал Чон. — Я всё?       — Нет, нет, Чонгук, не сейчас, — закричал Тэхён, ухватив ладонь, — я не отпущу тебя. Как же так? Давай проведём время вместе, пока моя смерть не разлучит нас? А потом встретимся в следующей жизни. Ты говорил о перерождении, помнишь?       Чонгук согласно мотнул головой, уткнувшись в плечо Тэхёна и переведя сбившееся дыхание. В долгожданных крепких объятиях боль постепенно спала, рука вернула прежний вид.       Где-то в углу засветился венок из незабудок. Голубовато-фиолетовое свечение озарило его и маленькие бутончики из сухих вновь стали свежими.       — Что это значит? — в недоумении спросил Чон.       — Что мы теперь вместе, — заключил Ким.

***

      Юнги прильнул спиной к свежему стогу сена. Солнце сморило. Он и отец потихоньку делали заготовки для себя и всей деревни. Юнги покрутил во рту травинку. Её горьковатый сок оставил неприятный привкус.       Он не видел Чимина уже несколько дней. После Ивана Купалы вся нечисть укрылась в своих средах обитания. Русалки заняли озеро. Хосок строго следил за всеми вылазками. Сейчас сила их была очень слабой, но Чимина, итак, ждало исчезновение, поэтому он хотел почаще видеть Мина. После ухода нечисти крестьяне стали больше работать, не боясь вреда себе или урожаю.       Отец положил косу на землю и взял фляжку с водой у Юнги.       — Солнце печёт безбожно. Никого не жалеет. В прошлом году такого не было.       — Да, тоже не припомню, — ответил Юнги. — Пойду косить тогда, а ты передохни.       — Хорошо, — обрадовался отец, усаживаясь в тени стога сена.       Юнги нагнулся за косой, как вдруг с его кармана выпала дудочка. Красивые ракушки блеснули от солнечных лучей, привлекая внимание парня. Он положил дудочку обратно в карман, загрустив по Чимину больше прежнего. Чем был занят русал в такое время?       Время медленно дотянулось до вечера. Юнги и отец без сил плелись домой по лесной тропе от своего поля. По макушки парня ударила шишка. Он обернулся и заметил в кустах белую голову. Улыбка тут же озарила лицо.       — Пап, иди вперёд. Я приду позже.       — Эх, ты ж. К девушке сбегаешь? Неужто в соседней деревне живёт? — рассмеялся отец.       — Да какая там девушка. Говорил же, что мне не до семьи сейчас. Есть дела поважнее.       — Юнги, ты смотри, в разбойники не подайся, иначе я тебя быстро на путь истинный верну, — строго заверил старший Мин.       — Знаю, поэтому и не собираюсь.       Он отдал отцу косу и вошёл в высокие кусты.       — Юнги, — шепнул Чимин, чтобы отец не заметил их.       — Ты чего тут забыл?       — Хосок смиловался и выпустил на встречу с тобой, — уже громче хихикнул Чимин.       — Какой он добрый сегодня.       — А то! Мы уже неделю не виделись. Весь день на поле работал? Устал поди?       — Конечно. А ты чем занимался? — уточнил Мин.       — Помогал Хосоку гонять русалок от поверхности озера да дела разгребать всякие. С рыбками общался, чешую свою начищал до блеска.       — Важная работа, — хмыкнул Юнги, дразня русала.       — Гораздо важнее твоей, но я пришёл украсть поцелуй в щёчку.       Чимин приблизился к парню, обхватил его шею руками и поцеловал щеку с громким чмоком. Юнги довольно выдохнул и притянул русала поближе.       — Какие сладкие, — раздался голос Василисы за их спинами.       — Вася, — обрадовался Чимин и подскочил к ней, чтобы обнять. — Тебя тоже давно не видел. Надо хоть иногда чай вместе пить.       — Я тоже не видел Василису целую неделю, — улыбнулся Юнги и кивнул в знак приветствия. — Что нового?       — Хосок сообщил, что ты сбежал на поверхность, — мавка нахмурилась, Юнги удивлённо посмотрел на Чимина, а Пак смутился и опустил глаза на землю.       — Чимин? Что значит «сбежал»? — осторожно уточнил Юнги.       — Не знаю, как много правды рассказал тебе Чимин, но после Ивана Купалы русалкам опасно проводить много время на поверхности. Сила истощается очень быстро, постоянно мучает тяга к воде, которой сложно сопротивляться. Ему нужно вернуться в озеро, пока не поздно, иначе он сойдёт с ума и потеряет верный путь, тогда он никогда не исчезнет, будет страдать в вечных земных муках озлобленной нечистью, — объяснила Василиса, с укором посмотрев на Пака.       — Спасибо, что пояснила всё за меня, — русал скривил кислое лицо.       — Чимин, почему сразу не сказал? Я никогда не требовал с тебя пояснений, ждал, что ты сам поделишься, однако ты утаил такую важную информацию, — Юнги крепко сжал руку русала в своей.       — Иногда я не хочу беспокоить близких по пустякам. Я же в порядке, значит, не стоит переживать.       — Я провожу тебя к озеру, — безапелляционно заявил Юнги.       — Я тоже с вами пройдусь, проконтролирую, — Василиса довольно хмыкнула и почесала кончик носа.       Они пошли через густой лес, который в такой солнечный и душный вечер дарил прохладу. Лёгкий ветер колыхал их волосы, одежду и ветки деревьев. Птицы щебетали на деревьях, но самих их не было видно. Это навеяло грустные мысли на путников.       — Я так много работал в последние дни, что не ходил в Лесное пристанище. Да и без Чимина так скучновато. Есть что-то новое? Как Чонгук?       — Я и сам не ходил: Хосок не выпускал, — Чимин сделал серьёзное лицо и мельком оглядел лица Юнги и Василисы.       — С ним всё в порядке. Кажется, он теперь будет долго доживать, — произнесла мавка, стеклянным взглядом глядя на дорогу перед собой.       — Что ты имеешь в виду? — смутился русал.       — Тэхён признался ему. Голубки воркуют, а любовь победила. У него больше не было приступов.       — Так странно, — задумался Юнги. — У него ведь была цель — встреча с Тэхёном. Он её исполнил, значит, должен был исчезнуть. Звучит, конечно, грубо.       — Цель… — Василиса помедлила. — Истинная цель может быть не всегда ясна даже мавке. Но думаю, она изменилась прямо в процессе.       — Такое невозможно. Наверное, приступы прекратились лишь на время, — вмешался Чимин, не веря в происходящее.       — Но все видят это. Наставник Ким Намджун не знает, почему такое произошло. Мы внесли записи в его дело, а также поискали в старых что-то похожее — там пустота.       — Их счастье — это хорошо. Тэхён наконец-то нашёл в себе силы, разговор с Джином дал свои плоды, но эти изменения приводят меня в замешательство, — Юнги потёр затылок рукой.       — Всех остальных тоже. Мы на месте. Чимин, быстро в воду, — скомандовала Василиса.       — Иду-иду, почему ты такая злая сегодня. Обычно столько не бузишь на меня. Я же старше, забыла? — обиженно скорчил лицо Пак, подходя к озеру.       Он снял рубашку и штаны и кинул их рядом с водой.       — Положите их в дупло? — спросил он. — Я слишком ленив, чтобы сделать несколько лишних шагов.       Василиса молча схватила вещи и с невозмутимым выражением лица закинула их в дупло ивы.       — Сойдёт?       — Отлично, — Чимин улыбнулся и похлопал в ладоши.       — Василиса сегодня прям не в духе, — смутился Юнги. — Серьёзных дел ты натворил, Чимин. Теперь и я беспокоюсь.       — Всё в порядке. Ты зайдёшь ко мне в воду?       Юнги кивнул и снял рубаху. Василиса устало выдохнула и буркнула:       — Дело сделано. Я ухожу.       В воде виднелось лёгкое мерцание, которое вскоре рассеялось, зато вместо ног Чимина появился хвост. Юнги зашёл на достаточную глубину, чтобы обоим было удобно. Он с особой нежностью, которую проявлял только к своей русалке, посмотрел ему в глаза и притянул к себе за талию.       — Сколько бы раз не видел твой хвост, а его существование всё ещё меня удивляет. Ты прекрасен, и ценность возрастает, когда знаешь, какой болью тебе досталась вся эта красота.       — Моя боль меркнет, когда ты рядом. Я с тобой — я дома. Я умру вместе с тобой, Мин Юнги, — прошептал Чимин прижимаясь всё ближе к Юнги.       — Я знаю. Ты будешь всегда в моём сердце, моя русалка.       Чимин приблизился к Юнги и поцеловал его в губы. Юнги закрыл глаза от наслаждения и провёл рукой по гладкой чешуе на бедрах Пака. Он ждал второго поцелуя, но вместо этого Чимин хитро улыбнулся и скрылся под водой. Юнги открыл глаза и, не увидев перед собой русала, лишь успел выкрикнуть:       — Чёрт, Чимин!       Он рухнул вниз, но не ударился о толщу воды, ибо руки русала сразу же поймали его. Под водой волосы Юнги сразу же распушились, закрыв ему обзор, однако Чимин убрал их руками назад и, наконец, подарил второй поцелуй. Оба хотели продолжить его настолько, насколько это было возможно, однако Юнги был лишь человеком, поэтому вскоре отстранился от Чимина и рывком вынырнул на поверхность, чтобы отдышаться.       — Ты сумасшедший! — сказал Юнги, протерев глаза и нос от воды руками.       — Знаю. Забавно, как ты уже не первый раз на это попадаешься, — рассмеялся Чимин, показав из воды лишь голову и хищно посмотрев на Мина.       — Если продолжишь так делать, то я помру раньше, чем мне обещано. Будешь потом заливаться слезами у моей могилы, — язвительно парировал Юнги.       — Не говори так, — Чимин вынырнул из воды по бёдра и пристально посмотрел парню в глаза. — Я не смогу жить, если ты уйдёшь первым.       — А я не смогу жить, если ты совершишь какую-нибудь глупость, поэтому позаботься о себе, хорошо? Я буду навещать тебя, а поздней осенью и зимой часто приходить буду.       — Юнги… — тоскливо протянул русал.       — Чимин-и, — улыбнулся Юнги так, что Паку показалось, словно солнце светило не так ярко, как улыбка Мина.