25 часть
27 января 2024 г., 23:31
Белый снег хрустел под ногами и лип к валенкам Тэхёна плотным слоем, поэтому ему приходилось иногда останавливаться и стучать ногой о другую ногу, чтобы стрясти его. Он остановился в очередной раз. Чонгук, шедший по его следам позади, с громким возгласом напрыгнул на Кима.
— Хочешь меня заморозить, уронить в сугроб? — спросил Тэхён, поправив ушанку и шарф.
— Не хочу, — грустно заблестели глаза Чона. — Может не стоило так далеко отходить от твоего дома?
— Стоило, нужно собрать хворост, чтобы тётя и я не мерзли в нашей худой избушке, — парень продолжил путь.
Чонгук обогнал Тэхёна и заставил его остановиться:
— Жаль, что я не могу тебя согреть. Прости.
— Ничего страшного, — Тэхён потрепал мавку за волосы и легонько поцеловал в лоб, а после раскрыл полы тулупа, пригласив его в объятия. Чонгук сразу же прильнул к нему и расплылся в довольной улыбке.
— Сердце не бьётся, а дыхание есть. Удивительное ты создание, — проговорил Ким.
— Природа пошутила над мавками. Если честно, то Намджун говорит, что это отголосок человеческой жизни — привычка, — произнёс Чон, углубляясь в тулуп, ближе к тёплому телу Тэхёна.
— Привычка, — хмыкнул Тэхён. — Значит, я тоже дышу по привычке.
— Нет, ты дышишь ради меня, Сокджина, тёти, Юнги, Намджуна и всех остальных, — перебил его Чон, посмотрев прямо в карие глаза, что блестели от яркого солнечного света.
— Ты прав, — улыбнулся Ким.
Чонгук вылез из объятий Тэхёна и строго сказал:
— Застёгивайся скорее. Не хочу, чтобы ты заболел из-за меня. Тэхён, ты должен прожить очень долго, а потом найти меня и после смерти.
— Хорошо. Буду здоровым, если ты применишь свою богатырскую силу и поможешь мне отнести хворост до опушки леса. Дальше я тебя не пущу. В следующий раз возьми тулуп, чтобы не выделяться среди деревенских своей лёгкой рубахой в мороз.
— Думаю, Намджун быстро справится с этой задачей и найдёт мне тёплую одежду, — хитро сощурил глаза мавка.
— Пошли, любимчик Намджуна, — позвал его Тэхён, уже двинувшись по хрустящему снегу вперёд.
Чонгук хмыкнул вместо ответа и забавными детскими прыжками поскакал по сугробам за Тэхёном. Ким мельком обернулся, чтобы удостовериться, что Чон идёт за ним, и, улыбнувшись от увиденного, продолжил путь. Это ребячество и непринуждённость Чонгука иногда пугала его, но чаще дарила ощущение спокойствия, ведь весёлый Чон — Чон в порядке.
***
Василиса облегчённо выдохнула, когда заметила беловолосую макушку, показавшуюся между высокими сугробами. Хосок шёл к ней с противоположной стороны озера: там был единственный для него выход из воды. Никто из русалок больше не знал о нём. — Хорошо, что ты пришёл. Весточка долетела быстро. — Не мог не прийти. Наш разговор должен успокоить тебя, если дело касается Чимина, — устало проговорил Чон. — Угадал. Я снова видела его на земле. За последнюю неделю я несколько раз возвращала его в озеро. Он не показывается перед Юнги вне озера, боится его расстраивать, — в глазах мавки можно было увидеть нескрываемую тревогу за друга, голос тоже подрагивал. Хосок прикрыл глаза и с шумом выдохнул. — Еще на Русальной неделе я переживал за его будущее, еле смог убедить вернуться на правильный путь, чтобы уйти на покой, однако недавно всё изменилось. Его любовь приобретает форму одержимости; страх исчезнуть и потерять того, кого так долго ждал творит с ним невообразимые вещи. Желание быть счастливым, если оно недосягаемо, заставляет красть минуты счастья. — Изначально любовь к Юнги придавала ему сил, но сейчас она убивает его, — добавила Василиса. — И да и нет. Приходила Марена. Я не должен вмешиваться в судьбу Чимина, — мрачно заключил Хосок. — Но что будет? — перебила его Василиса в недоумении. — Он уже сходит с ума. Пожалуйста, сделай что-нибудь. Помоги ему. — Я не могу. Она сказала, что виделась с ним и уже решила его судьбу. Юнги сыграет в ней свою роль, всё уже идёт по её замыслу. Мы должны быть молчаливыми наблюдателями, Василиса, — Хосок резко замолчал, в его лице читалось непонимание всей ситуации, но было и смирение с ней. — Ты и сам не знаешь, что это за план? — догадалась мавка. — Верно, но этот план ведёт его к покою. Не переживай. — Я вижу, что происходит с Чимином и не могу спокойно наблюдать за ним и его страданиями. Русалка вне воды сходит с ума. — Я знаю. Мне тоже больно видеть всё это, но я догадываюсь, что она подготовила для всех нас ещё больше боли. — Звучит… очень позитивно, — опечалилась Василиса. — Всё разрешится хорошо. Я верю Марене, — Хосок приобнял мавку за плечи и потрепал за волосы. — Давай немного прогуляемся, раз я здесь. У меня есть немного лишних сил на нахождение на земле. Василиса согласилась кивком головы. — Как там Намджун с Сокджином? Давно я не был у вас в гостях. — Планируют отметить день рождение Джина. Намджун всех на уши поднял, хочет устроить сюрприз. — Ого, — наигранно удивился Хосок. — А меня не пригласят? — Это время они должны провести вдвоём. Хочешь увидеть то, что не должен? — мавка захихикала и толкнула друга в плечо. — Звучит заманчиво, но пусть некоторые тайны всё-таки останутся между этими двумя, — подмигнул Хосок. Василиса посмотрела на солнце. Высоко на ветвях массивной ели чирикали птицы. Одна из них вспорхнула, и снег с грохотом упал с ветки. — Знаешь, хорошо, что я стала мавкой. Если бы я осталась человеком, то мне пришлось бы выйти замуж и родить десять детей. Абсолютно скучная мрачная жизнь. — Для кого-то выйти замуж — предел мечтаний. Может, тебе попался бы хороший муж? — Не думаю: ты же сам видел деревенских. Хорошего мужа днём с огнём не сыщешь! Моя мама была прекрасной хозяйкой и матерью, а закончила в адских муках, принесённых руками некогда любимого ей человека. Я часто думаю, был ли в её жизни хоть один день, когда она была искренне счастлива? — Василиса подняла глаза к небу, чтобы слёзы не потекли по щекам. — А ты сама была когда-нибудь счастлива? — глядя на мавку, уточнил Хосок. — Я? Конечно. Теперь у меня есть любимое дело. Наставник Ким Намджун позволил мне наводить порядок в архиве мавок. Продвигаюсь по службе, — слёзы отступили, а на смену им пришла улыбка. — Тогда… Какая же у тебя цель? — Чон потёр рукой подбородок в попытке угадать мысли мавки. Василиса вздохнула и завела руки за голову, потянувшись всем телом вверх: — Не скажу. Хосок хитро прищурился, но не стал допытывать мавку. В конце концов, некоторые тайны имеют место быть даже между друзьями.***
Юнги пробирался сквозь большие белые сугробы. Снег хрустел, ветер шумел, поднимая мелкий снежный песок в воздух, а солнце уже собиралось садиться. Короткие зимние дни пролетали быстро. Скука смертная. Он впервые за долгое время отправился к озеру, чтобы встретиться с Чимином. Больше недели погода бушевала: дикая метель не давала покоя. Юнги услышал вблизи скрип снега и резко поднял голову. Перед ним стоял улыбающийся Чимин в лёгкой рубахе. Такое Юнги давно не удивляло, ибо русалу не было необходимости кутаться, как человеку, чтобы остаться в живых на морозе. — Чимин! Как ты почуял, что я сегодня собираюсь к тебе, — глаза парня загорелись от радости, и он бросился в объятия Пака. — Юнги-юнги, я тебя заждался, — с лица русала не сходила улыбка, взгляд был затуманенным, а речь немного заторможённой, словно он был пьян. — Я по тебе так скучал эти дни. Тоска почти убила меня. Ноги Чимина подкосились, и он всем весом упал на Юнги, хватаясь руками за промерзлую одежду. Юнги находился в замешательстве от такого поведения Чимина, но сначала не подал виду. — Я тоже жутко скучал по тебе, — с любовью ответил Юнги, придержав русала под руки. Чимин аккуратно выкрутился из рук Мина и встал на ноги, отряхиваясь от снега. — А ещё знаешь, кого я видел? — Кого? — настороженно спросил парень. — Вьюгу! Она подружилась с одним из местных волков. Мы шли по лесу, что-то искали, не помню точно, а потом выскочил волк и начал играть с моей Вьюжкой. Она выглядела такой счастливой, пока веселилась. Я рад, что у неё появился друг, — речь Пака была медленной, некоторые слова было сложно понять, а мимика была слишком яркой, отличалась от его обычного выражения лица. Юнги замер, наблюдая за Чимином. В это мгновение, казалось, все звуки затихли, а потом в ушах прозвучал резкий удар. Звуки вернулись: такие красочные и громкие. Неконтролируемая тревога пришла на смену заторможенности. Юнги едва не начал задыхаться от собственных переживаний и внезапно охватившего его страха. Он резко сорвался с места и схватил Чимина за руку. — Быстро к озеру, — рявкнул он. Чимин не успел осознать происходящее. Он сделал пару шагов, следуя за Юнги, но тут же упал. — Ой, ноги совсем не держат, — протянул он и потёр виски. — В голове такой туман. В последние дни совсем нет сил… — Ты идиот! — крикнул Юнги, усаживаясь на снег рядом с русалом и беря его лицо в свои руки. — Ты дал мне обещание. Как ты мог его нарушить, Чимин. Юнги боролся с подступающими слезами. Он чувствовал бессилие и страх перед неизвестностью. Было ли уже слишком поздно? Если привести его к озеру прямо сейчас, то он поправится? Чимин окончательно расслабился и прилёг на землю. Юнги вскочил на ноги и взял Пака на руки. Он быстрыми шагами понёсся к озеру. Время поджимало. Страх туманил разум, тревога сильно била изнутри, заставляя тело сотрясаться. Чимин тихо прижался к телу Юнги, закинув голову на плечо, и иногда бурчал что-то странное. Его сознание всё чаще и чаще уплывало в глубокие дебри бреда. Иногда он даже напевал какой-то лёгкий весёлый мотив, что немного раздражало сосредоточенного Юнги, которому и без всего этого было тяжело. — Почему ты так поступил со мной? — Как поступил? — прошептал с улыбкой и прикрытыми глазами Чимин. — Хреново, русалка, хреново! — Прости, прости, я не хотел тебя расстроить. Я так сильно скучал по тебе… по твоей сладкой шее, — Чимин совсем потерялся в бредовых мыслях и полез под воротник тулупа Юнги, чтобы поцеловать его шею. — Такой возбуждающий, когда злишься, — хихикнул он. Юнги смолчал, чтобы не сказать лишнего, ведь это говорил не его родной Пак Чимин, а сумасшедший Пак Чимин. «Я так надеюсь, что ещё не поздно, чтобы ты вернулся ко мне», — подумал Юнги. Озеро встретило их сверкающим снегом, скрывающим всю поверхность ледяной корки. Юнги не знал, есть ли где-то вход в воду, но точно понимал, что как-то Чимин выбирался из озера, только вот сейчас он вряд ли поможет ему. Он осторожно опустил Пака на снег и вышел на лёд. Он не продвигался дальше берега, так как здесь у него было больше шансов пробиться к воде. Чимин не пожелал остаться на месте и медленно пополз за Юнги. Парень обернулся и увидел его. — Юнги, я умру? — хрипло спросил русал. — Не неси бред. Ты обещал жить и заботиться о своём здоровье, — он вернулся к нему и крепко прижал к своему телу, чтобы отнести обратно на берег. — Значит, умру. — Ты должен был идти по правильному пути, чтобы обрести покой. — По-кой! Юнги, а ведь красные гвоздики приносят на похороны… — засмеялся Чимин. — Почему старуха принесла их тебе? — Гвоздики? Старуха? — Юнги сглотнул слюну, вспомнив о местной ведьме. — Венок из красных гвоздик… Юнги в приступе испуга зашевелил губами, хватая воздух. — Это бред. Ты снова бредишь. Подожди меня на берегу, я сейчас проломлю лёд и вернусь за тобой. — Лёд не проломить, — Чимин округлил глаза, словно сумасшедший юродивый, и посмотрел на Юнги с пугающей ухмылкой. Юнги вынес из леса небольшой промёрзший ствол ели и вытащил его на лёд. Ногами быстро разворошил снег, оголив ледяную поверхность. Сначала он несколько раз подпрыгнул, пытаясь пробить лёд так, но всё закончилось падением. Он ударился бедром, но тут же, превозмогая боль, поднялся на ноги, ухватившись за ствол. Он со всей силы ударил концом дерева по льду. Ни следа не осталось. Ещё удар — ни следа. Ещё удар — мизерный скол. Ещё — скол чуть больше. Юнги кричал и выбивался из сил, а лёд оставался почти невредимым. Мин откинул ствол дерева и с громким воплем бросился бить кулаками по льду. — Давай же, ломайся! Чимин должен быть в порядке. Ломайся, чёртов лёд! Он дошёл до ужасного отчаяния. Уже не для того, чтобы пробраться к воде, а для того, чтобы заглушить моральную боль физической, Юнги принялся царапать лёд ногтями, загоняя острые осколки под ногти. Он остановился лишь тогда, когда понял, что покрасневшие руки начинают потихоньку примерзать к поверхности озера. Юнги пытался вернуть себе контроль над мыслями и чувствами, обернулся к берегу, чтобы посмотреть на Чимина, который без сил лежал среди сверкающих сугробов. В минуту спокойствия здравая мысль наконец-то пришла к нему. Он с криком подскочил и помчался к берегу: — Дупло ивы! Топор! Скорее!
