Моя русалка

      — Попрощаться? Юнги отправляется в путешествие? — удивился Чимин.       Хосок указал на лежащего на лавке Юнги. Он спокойно лежал и размеренно дышал, казалось, что грудь почти не подымается и не отпускается при вдохах и выдохах. Повязка всё ещё покрывала его лоб, чтобы спасать от жара.       — Юнги, вставай, — хмыкнул Чимин и потянул парня за руку.       Мать вскрикнула и тут же бросилась к ним, яростно оттаскивая Чимина.       — Как тебе не стыдно?! Мой сын умирает, а ты тут нарушаешь его покой?       — Умирает? — переспросил Пак. — Он выглядит хорошо. Обычно он выглядит именно так. Что случилось?       — Зачем вы привели его? Он явно сошёл с ума, — ругалась мать на двух наставников, потихоньку всхлипывая. — Неужели мой сын не может уйти достойно?       — Мы об этом и заботимся, — спокойно начал Ким. — Каждый человек имеет право на спокойную смерть в кругу своих близких. Вы же знаете, что Чимин и Юнги очень любят друг друга.       — Пусть так, но его состояние доставляет нам лишних хлопот!       — Я не доставляю вам хлопот, женщина! — вмешался возмущённый Чимин. — Меня позвали — я пришёл. Сам не знаю, что я должен делать. Скука у вас смертная.       — Так уходи прочь!       — Подождите, — попытался успокоить мать Юнги Хосок. — Он точно не причинит вреда Юнги. Думаю, ему нужно немного привыкнуть к обстановке.       — Не хочу ничего слышать. Если он так любит моего сына, то пусть уйдёт сейчас же, — женщина уже не злилась, она лишь умоляюще смотрела безжизненными и опухшими от слёз глазами на русала.       — Успокойтесь все сами, — гневно произнесла Василиса. — Юнги умирает, а вы — самые близкие его люди — ссоритесь прям перед смертным ложе. Стыда ни в ком нет!       Все замолчали. Правда кольнула глаза. Юнги нуждался в покое. Несмотря на то, что сейчас он был без сознания, ссориться прям перед ним в таком состоянии было даже отвратнее, чем перед здоровым и понимающим.       — Давайте выйдем на улицу и подышим свежим воздухом, а после вернёмся с ясной головой. Я постараюсь привести Чимина в порядок, — предложил всем присутствующим Хосок.       — Ты прав, — согласился Намджун.       Василиса резво вытолкала всех из избы, и сама тоже покинула её. Однако тише не стало, с улицы послышались очередные споры.       Мать тихо выдохнула от облегчения и, поцеловав Юнги в лоб, ушла в другую комнату, чтобы налить отвар для снятия жара. Это помогло бы облегчить страдания хоть на какое-то время. Воцарилась тишина, лишь тихие звуки доносились из другого конца ветхого домишки. Лучина догорала свои последние минуты.       Иногда люди не торопятся умирать, потому что что-то держит их на земле. Это может быть страх за близких или просто выжидание удачного момента, чтобы уйти в одиночестве и тишине. Когда человек наконец-то избавляется от всех забот, то может спокойно уйти.       Мать вернулась с отваром в руках и поставила его на табуретку рядом с лавкой.       — Юнги? — тихо позвала она сына.       Он не шевелился. Мать наклонилась и потрогала лоб. Он был холодный. Сердце со страхом содрогнулось в её груди. Она приложила два пальца к его носу, но дыхание не чувствовалось. Она прильнула к его груди, но сердце не билось.       — Юнги! — протяжный всхлип с именем в пустоту, и сиплый голос продолжил шёпотом, — Юнги, вернись ко мне, сынок!       Она прижала его тело к своей груди и завыла. Чашка с отваром уже давно разлилась по полу.       На улице услышали крики. Все вздрогнули от осознания произошедшего. Намджун окинул всех пустым взглядом.       — Вот и всё? — тихо спросил Хосок, смотря на землю перед собой.       — Вот и всё, — прошептала Василиса.       — Что всё? — переспросил с удивлением Чимин, вглядываясь в лица присутствующих, но ответом ему была тишина.

***

      Тэхён и Чонгук в неловкой тишине возвращались с деревни в Лесное пристанище. Говорить об ушедшем человеке было тяжело, но это могло бы унять ноющую боль тех, кто лично знал его.       — Ужасно, что Чимин в таком состоянии. Хосок не смог вытащить его на похороны, — решил начать разговор Чонгук, так как молчание слишком давило на него.       — Матери так было проще. Джин передал мне слова Намджуна о произошедшем в тот день. Она сейчас с Чимином в не очень хороших отношениях. Отца вообще не пустили. В его пьяном виде делать нечего на похоронах, — ответил Тэхён.       — Да, ситуация ужасная. Как думаешь, Чимин вернётся в нормальное состояние?       — Мне страшно представить, что ждёт его, если вернётся. На его месте, я бы предпочёл уйти на покой, не зная о произошедшем, — Тэхён остановился и посмотрел на голубое небо.       — Я тоже. Переживать потерю — очень трудно. Если ты умрешь, солнце померкнет для меня навсегда, земля разверзнется, обнажая ад и даруя мне вечные страдания, — Чонгук мило улыбнулся, словно не он только что сказал всё это.       Тэхён снял рукавицы и взял руки Чонгука в свои. Он посмотрел в чёрные кроличьи глаза и сказал:       — Сейчас закрой глаза, — и Чон закрыл. — Представь, что я уже умер. Только правдиво представь. — Из глаз мавки выступили слёзы. Тэхён с замиранием сердца заметил это. — Теперь открой глаза и посмотри на небо. Видишь солнце? Я жив — оно светит. Я умер — оно тоже светит. Оно никуда не денется, Чонгук. Значит, всё будет в порядке.       Мавка нахмурился и крепко прижался к Киму.       — Ты всё ещё бываешь холоден со мной. Не говори таких болезненных слов.       — Прости. Я правда люблю тебя. Хочу, чтобы ты дожил со мной до старости, пока наши пути не разойдутся, — Тэхён прижал его к себе крепче и чмокнул в макушку.       — Я никогда не позволю им разойтись. Всегда буду рядом, — заупрямился Чонгук, утыкаясь в плечо парня.       — Хорошо, я тоже буду рядом, — улыбнулся Тэхён.

***

      На самом дне озера, куда не проникал тусклый зимний солнечный свет, лежал Чимин. Он закрыл глаза и пытался ни о чём не думать. Вода ласково касалась его тела. Он сосредоточился на её движении. Казалось, что расслабься он больше, то вода подхватит его тело и унесёт в неизвестность.       Сохранять пустоту в голове было действительно тяжело. Глупые мысли лезли в голову, путались. Ясное сознание медленно проглядывалось сквозь дымку бессвязных мыслей в голове. Образ брюнета, его карие глаза, его голос крутились в сознании, но кем он был? Никак не вспоминалось.       «Вдруг ты совсем старик. Принесешь мне проблем внезапной смертью».       «Знаешь, такое странное чувство, будто я во сне. Я видел, как мы лежим в лесу, целуемся и занимаемся сексом».       «Любящий человек, видя страдания своего близкого, не сможет их прекратить?»       — Юнги, — неосознанно прошептал Чимин. — Мин… Юнги…       «Я люблю тебя, Пак Чимин, очень сильно».       — Я должен был уйти первым, — промычал русал в пустоту, ведь здесь никто не услышит его.       Внезапно сверху разлился яркий свет. Чимин сморщился, но поплыл к поверхности. Он вынырнул из-подо льда через разлом. Над головой в тёмном небе парила одинокая луна, с голой ивы доносилось карканье ворон.       В его голове мелькнуло воспоминание, как деревянная дудочка канула в глубь воды. Русал тут же нырнул обратно и стал ощупывать каждый кусочек дна озера, чтобы найти ту дудочку. Поднимаемые им песок и глина грязнили воду вокруг, но это никак не мешало ему продолжать поиски. Спустя какое-то время он всё же нашёл пропажу и снова вынырнул на поверхность.       На инструменте едва можно было заметить стёртый рисунок. Краска быстро растворилась от воды, но какие-то контуры рисунка всё-таки проглядывались. В голову Чимина хлынул поток различных мыслей.       «Тогда пойдем ко мне в дом. Напою тебя чаем, поболтаем, потом и отдам дудочку. Мне так одиноко порой. Развлеки меня, Юнги!»       «Чимин, сейчас я опущу тебя. Ты такое луковое горе. Когда поправишься, я обязательно буду требовать с тебя много монет за такое».       Музыкальный инструмент пробудил в нём кучу воспоминаний о самом дорогом человеке. Тяжело было справиться с таким. Он зарыдал, крича имя Юнги и прижимая дудочку к застывшему сердцу.       Когда поток слёз остановился, множество вопросов сразу же заняли их место и начали терзать русала изнутри.       — Почему ты оставил меня? Могло ли всё быть иначе?       Чимин выбрался из воды и направился в лесную избушку. При тусклой лучине он нашёл в сундуке портрет Юнги. Такой родной и живой. Эмоции вновь неконтролируемо ворвались в его существование. Этот человек уже не мог прийти и успокоить его, крепко прижать к себе и подарить чувство спокойствия. «Его дом» был потерян навсегда. И вина лежала на…       Чимин лёг на пол и свернулся калачиком, крепко обхватив портрет руками и прижав его к себе. Он ушёл глубоко в себя и предался воспоминаниям о Юнги: первом поцелуе, искренних разговорах, смешных шутках, первом сексе и многом другом. Каждое воспоминание болью отзывалось в его холодном сердце.       Он так и лежал бы, пока не умер в тоске, если бы в домик не нагрянул искавший его Хосок. Наставник русалок осмотрелся вокруг и присел на колени рядом с Паком.       — Чимин, вставай. Ты должен вернуться в озеро. Твое самопожирание сейчас не сделает никому лучше, тем более тебе. Ты помнишь, что у тебя есть важное дело? Ты должен уйти на покой правильно.       — Зачем мне теперь этот покой, если Юнги навсегда покинул меня? — безэмоционально пробурчал Чимин.       — Вставай, у тебя вечно какие-то проблемы: то месть, то сумасшествие, то отчаяние. Чимин, пойми меня, я желаю тебе только хорошего. Как твой наставник, я должен заботиться о тебе, но иногда я не могу ничего сделать с тем, что ты упрямишься. Помоги мне, прошу.       Чимин приподнялся и присел на корточки, положив перед собой портрет. Он снова заплакал. Хосок аккуратно взял из его рук портрет и с горечью посмотрел на него. Он знал, что эти двое были безмерно важны друг для друга. Он видел, какая любовь была у Намджуна и Джина. Видел, через какие страдания прошли Тэхён и Чонгук. Он понимал, что терять близкого — это невероятно больно. Не каждый мог представить это и понять горечь утраты.       — Всё будет хорошо. Сейчас ты должен подумать о себе. Юнги ты уже не можешь помочь, — Хосок поджал губы.       — Не будет. Это я убил его, понимаете? Если бы не мой эгоизм, то он был бы жив. Ему не пришлось бы спасать меня. Это моя вина.       — Наконец-то дошло, — раздался чей-то голос, и в дом вошла женщина.       Её никто не звал. Она пришла по своей воле. Хосок сразу же узнал её, а вот Чимину она была не знакома. Взрослая женщина с холодным взглядом серых глаз, парой седых прядей в волосах и в чёрной мантии вошла в дом.       — Здравствуйте, Марена, — обратился к ней Хосок. — Зачем вы здесь?       — Здравствуй, наставник русалок. Пришла пора завершить мой план. Твой маленький русальчонок наконец понял, что совершил по прихоти своего эгоизма. Он признал ошибку.       — Я виноват в смерти Юнги, — прошептал Чимин.       Женщина тяжело вздохнула, словно выразила сожаление, и продолжила:       — В прошлый раз Мин Юнги совершил непоправимое. Он искупил свою вину по твоей воле. А теперь и ты расплатился за свою ошибку.       — Что натворил Юнги? — непонимающе спросил Хосок, а Чимин затих и стал внимательно слушать женщину.       — Он хотел защитить Чимина, но оказался слишком слаб, поэтому пострадал от рук людей. Это привело его к безумию. Твоя глупость привела к его прощению, а твоё признание своего провала даровало тебе свободу.       — Мин Юнги из прошлого и Мин Юнги... — шокировано догадался Хосок.       Женщина лишь кивнула в подтверждение. Чимин пытался понять, о чём говорила Марена, но мысли путались всё больше и больше.       — Не утруждай себя догадками, — остановила его она. — Хосок, пора даровать ему покой.       Чимин дёрнулся от неожиданности слов, будто ведро ледяной воды обдало его. Хосок широко раскрыл глаза и открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.       — Ошибка искуплена. План исполнен. Не задавай лишних вопросов.       Женщина подошла к Чимину и потянулась к его сердцу. Она схватилась за невидимую нить и потянула её на себя, только тогда нить приобрела красный цвет, что заставило русала ахнуть от удивления. Хосок был спокоен. Он видел это не в первый раз.       Дарование смерти русалкам всегда происходило вкупе с Мареной. Однако ему было тяжело сделать это для Чимина. За сто с лишним лет он сильно сблизился с ним. Убивать близкого человека — а каково это?       Чимин отложил портрет в сторону и поднялся на ноги.       — Наставник Хосок, вы позаботитесь о моём домике? Юнги теперь нет. Передайте всё Василисе.       — Хорошо, Пак Чимин.       Женщина всё ещё держала в руке растянутую нить, другой же рукой она протянула Хосоку костяной серп. Дрожащей рукой он взял его и поднёс к середине нити. Он не поднимал глаз, чтобы посмотреть на Чимина, а если бы сделал это, то не смог бы больше спокойно жить. Он сказал последнее напутствие Чимину дрожащим голосом.       — Отныне будь только счастливым, Пак Чимин, куда бы ты ни попал.       Хосок зажмурился и резким движением руки разрезал красную нить, торчащую из груди русала. Женщина тщательно наблюдала за происходящим и неотрывно смотрела на лицо Хосока, вылавливая каждую эмоцию. Чимин тяжело выдохнул и попятился назад. В глазах всё потемнело, а в мыслях пронёсся образ улыбающегося Юнги с портрета. Он упал на пол и закрыл глаза, начав таять, словно лёд. В конце концов, от него осталась лишь небольшая лужица прозрачной воды, которая вскоре высохла, не оставив и следа его существования.