Надир

      Как только связь оборвалась, Тоню стошнило прямо на идеально отглаженные брюки Пауля. Он было хотел разозлиться, но осознавал, что никто в мире сейчас не сможет понять чувства Кроуфорд. Нагаи подбежал к учёной и, силой заставив её встать, отвёл к медикам. Бледная настолько, что с её блондинистыми волосами она стала похожа на трупа, Тоня еле переставляла ноги, что-то бормоча и до белых костяшек сжимая кисти в кулаки. Её было не узнать, хотя полчаса назад она была на взводе — типичное состояние Тони для последних нескольких дней, но сейчас даже невпечатлительному Рейдену было тяжело на неё смотреть. Кроуфорд еле переставляла ноги, опираясь на плечо ассистента, и с трудом сдерживала подступившую к глазам влагу.       — Не уходи, — просипела Тоня, цепляясь за рукав Рейдена, как за спасательный круг. Когда Нагаи подошёл ближе и присел перед девушкой на корточки, Кроуфорд перестала сдерживать поток слёз и закричала: — Я не успела сказать, что люблю его! Связь оборвалась!       — Ну, вы же ещё увиди… — только и успел начать ассистент, но Тоню было не остановить.       — Чёрт знает, когда мы вообще увидимся! Рейден, скажи, что мне делать?! — Её орехово-карие глаза сверкали безумством, а пальцы, которыми Кроуфорд вцепилась в халат Нагаи, крупно дрожали. Ассистент многозначительно посмотрел на санитаров. — Сколько пройдёт времени? Скажи, ты же знаешь, ты знаешь больше всех нас вместе взя…       По указке Рейдена санитары вкололи Тоне транквилизаторы и уложили её на койку, лишь пальцы всё ещё цеплялись за край рукава парня и редкие слёзы скатывались по щекам.       Проснулась Кроуфорд от яркой вспышки во сне и оглянулась вокруг: рядом было только несколько медицинских работников, которые совершенно не замечали, что Тоня проснулась. Учёная села в постели, пытаясь успокоить окружающее пространство, которое агрессивно закрутилось вокруг её (Тони) головы. Левая рука онемела, видимо, Кроуфорд её отлежала. Пытаясь встать, девушка зашаталась и упала на кровать обратно. Последняя сдвинулась и металлический скрип прошёлся по кафелю — Тоню заметили. Санитары тут же подбежали и много раз повторили Тоне, что надо ещё полежать, пока побочные эффекты ослабнут. Но она их, естественно, не послушала и, посмотрев на часы, для чего пришлось прищуриться (очки остались в главном зале), попыталась уйти из медицинского кабинета, отчаянно сопротивляясь, из-за чего её усыпили во второй раз.       Когда Тоня проснулась вновь, за окном уже брезжил рассвет, а рядом сидел чёртов Рейден, который, судя по его виду, не станет отвечать на вопросы Кроуфорд. Но учёная всё-таки попыталась:       — Рей…       — Я отвечу только на один вопрос, подумай хорошо, прежде чем его задать, — Нагаи устало вздохнул.       Под его практически чёрными глазами залегли не менее тёмные круги, иссиня-чёрные волосы были взлохмачены, а взгляд, хотя и был достаточно чётким, всё равно сквозил сонливостью — видимо, ассистент сам недавно встал. А каким дерзким он стал! В своё время ведь именно Кроуфорд требовала ввести его в качестве её ассистента в координации этой миссии! «Всего один вопрос, бла-бла», — раздражённо подумала Тоня, окончательно просыпаясь. Но голова всё равно ещё туго соображала — ясное дело, после такого количества препаратов. Тоня уже знала, какой вопрос задаст, в надежде услышать конкретный ответ, но Нагаи не станет её утешать, нет. Он слишком прямой и холодный — иногда учёной казалось, что у него совсем нет эмоций.       — Когда они снова выйдут на связь? — Тоня знала, что Октавиан и остальные останутся в живых. Просто обязаны.       — Не факт, что ты это застанешь. — Рейден неопределённо пожал плечами и вперился взглядом в недоумевающую Кроуфорд. — Они могут дать о себе знать сегодня, завтра, через год или через тридцать лет. Если вообще выйдут на связь. Ты заметила…       — Да, перед их нырком в кротовину резко подскочил расход энергии, уверена, Октавиан… — Тоню проняла крупная холодная дрожь. — Ты думаешь, что они не выживут, да?       — Я уже ответил на вопрос, лимит исчерпан, доктор Кроуфорд. — Нагаи поднялся с табуретки, поправил помявшийся халат и уже у двери обернулся. — Через три часа ваша смена, приведите себя в порядок.       — Ты говорил, что мы ещё увидимся, — просипела в никуда Тоня и пустым взглядом посмотрела на оранжево-розовое рассветное небо. — Ты меня обманул…

***

      Спустя пару недель буквально проживания в центре управления — Тоня уходила оттуда только помыться и поспать (ладно, спала она тоже там) — Кроуфорд уже перестала понимать, сколько сейчас времени и какой по счёту идёт день. Учёная, откровенно говоря, устала. Её карие глаза покрылись красными пятнышками лопнувших капилляров, под глазами пролегли тени, а светлые, некогда блестящие волосы стали тусклыми и с каждым днём всё больше походили на солому. За эти две недели Тоня не дала ни одного интервью, отправив за всё отдуваться красавца Рейдена. Кроуфорд знала, что многие не устоят перед его скромной прохладной улыбкой и сексуальной родинкой под левым глазом. И он вроде отлично справлялся, талантливо привирая, что легендарная Тоня Кроуфорд слегла с болезнью и не может показаться на публике. Впрочем, тут Рейден был прав — Тоня болела постоянным контролем мониторов. Её очень просили уйти и взять отдых на пару дней, но она боялась пропустить сигнал от «Чайковского». Всё закончилось тем, что Кроуфорд запретили появляться в здании, пока она не приведёт себя в норму. Следить за ней, естественно, пришлось Нагаи. По его лицу, честно говоря, было совсем не ясно, рад он этому или нет. Но Тоню постоянное присутствие ассистента рядом жутко раздражало. Настолько, что в какой-то момент она по-детски надулась и попыталась прогнать его с порога своей квартиры репликами вроде: «Ты плохой, и ты надоел мне», — нервы Кроуфорд были на пределе. Спасти их могли только две вещи: если бы Рейден ответил на все вопросы и, естественно, сигнал от «Чайковского». Но ни первое, ни второе в ближайшее время не планировалось, из-за чего Кроуфорд едва не доходила до истерики.       — Рейден…       — Я не могу ничего сказать, доктор Кроуфорд, простите. — Нагаи сцепил свои руки в замок и положил на него подбородок. — Всё будет так, как надо. В том, что они живы, сомнений нет.       — Их объявили пропавшими без вести ещё пять с половиной месяцев назад и собираются посмертно выдавать медали за отвагу, если не объявятся через две недели… — Тоня сглотнула подступавший к горлу ком и, посмотрев раскрасневшимися и мокрыми глазами на Рейдена, истерически прокричала: — Так как ты можешь говорить, что всё в норме? Эти ублюдки хотят дать мне произнести прощальную речь над пустым гробом Октавиана! Ты это понимаешь?!       — Доктор Кроуф…       — Уходи! Уходи к чёртовой матери! — Ассистент хотел положить на дрожащие плечи напарницы руки и успокоить, но она явно была не в состоянии хотя бы что-то адекватно воспринимать. Пусть кричит: это всяко лучше, чем закрыться в себе. Нагаи закрыл дверь на ключ (спасибо предусмотрительному Октавиану), а Тоня, завернувшись в худи своего мужа, всё плакала и плакала, пока не уснула.

***

      — Ты убила малышку Эстер, порекомендовав её для миссии. Ей было всего двадцать два года…       — Я не виновата в её смерти! — Кроуфорд, резко поднявшись в постели, закричала и часто задышала. Чёртовы голоса преследуют её уже не первый день. — И вообще она не умерла… Она просто… пропала…       Кроуфорд встала с постели, умылась ледяной водой и, завязав поблекшие волосы в тугой хвост, направилась из общежития в центр, где смена Пауля уже подходила к концу. Тоня должна быть сильной. Тоня может всё. Тоня пыталась себя этим утешать. Тоня борется с собой. Тоня выживет в этом сумасшедшем мире. И Октавиан будет жить тоже. И Эстер. Вся команда вернётся в целости и сохранности.       Пока никто из команды поддержки не видел, учёная плакала, но, вылив свои эмоции, Кроуфорд поправляла причёску, обновляла слой ярко-красной помады и, вновь умывшись ледяной водой, шла за мониторы, где не было ничего. Только пустота. Делать по сути было нечего, так что большую часть команды распустили, но учёная смотрела и смотрела мучительно долго на своё отражение на экранах, надеясь как можно скорее услышать голос мужа и увидеть его лицо.

***

      Длинные аристократично бледные пальцы ласкали жёсткие каштановые волосы, и мягкий голос шептал: «Октавиан, милый, пора просыпаться, а то церемонию пропустишь».       Разлепив глаза, Кроуфорд потянулся и оглянулся по сторонам: все члены экипажа были в отключке. С усилием встав — ноги ужасно затекли в этом дурацком кресле, — капитан глубоко вдохнул воздух и прогнал тревожные мысли из головы. «Не время паниковать, надо собраться всей командой и обсудить дальнейшие действия», — Октавиан понимал лишь то, что жив, а остальное уже не столь важно. Рядом зашевелилась Эстер и, увидев капитана, вздохнула с облегчением. Постепенно просыпались все члены команды, настороженно оглядываясь вокруг, но, находясь в корабле, ни о чём конкретном ребята судить не могли.       — Итак, что мы имеем. — Эстер, видимо, успевшая сбегать за блокнотом и ручкой в спальный отсек, уже сидела в развёрнутом к остальным кресле, записывала наблюдения. — День первый. Экипаж корабля «Чайковский» находится в неизвестном месте, не покидал пределы борта. Дата и время также неизвестны. Видимых повреждений члены экипажа не имеют. Я думаю… нам стоит выбраться наружу и разведать обстановку. Что думаете, капитан?       — Ты права, но это рискованно… Пойдут двое. Нет, Фред и Джер, вас вместе я не пущу. Ну что там? — Октавиан обернулся и увидел ошеломлённое лицо Эстер, которая смотрела куда-то за стёкла.       Брукнер видела сквозь розоватую листву, как кто-то невысокого роста с огненно-рыжими волосами кидал камни и палки в стекло корабля, пытаясь привлечь к себе внимание. Это был явно человек. Капитан кивнул навигатору и решительно направился в сторону отсека со всем необходимым для вылазок за пределы корабля:       — Собираются все. Надеваем скафандры, берём аптечку и всё, что может пригодиться в первые часы. Оружие… Да, возьмите на всякий случай.       В глаза Эстер брызнул ослепительный свет. Двигаться в скафандре было ужасно неудобно, но ничего не поделаешь. Кидавшийся камнями человек стоял около спуска из корабля. Он, неизвестный, оказался щупленькой, низкорослой девочкой лет восемнадцати-девятнадцати с россыпью веснушек по всему лицу и древесно-карими глазами. Девушка подбежала к космонавтам и с дружелюбным видом протянула руку, но Фред и Джон уже наставили на неё пушки. Незнакомка явно обиделась, но постаралась виду не подавать:       — У нас не принято отвечать на дружелюбие оружием. — Рука девушки всё ещё была протянута. — Меня зовут Аврора, но для друзей просто Ро. А друзья у меня здесь все-все! У меня уже рука устала, может, пожмёте?       — Я Октавиан, капитан экспедиции. Что здесь делают люди? Мы и представить не могли, что здесь вообще кто-то есть, — происходящее несколько настораживало, но на чужой территории лучше играть по чужим правилам. По крайней мере, до того момента, как у команды появится действенный план. Кроуфорд кивнул парням, чтобы они опустили пушки.       — Мы тут живём уже не первое столетье. Так что могли не представляться, ваши имена уже давно знакомы всем жителям нашего поселения. Да и ваше прибытие было предсказано заранее Первыми Людьми. Пройдёмте со мной, мы вас очень-очень ждали!       Всё происходящее настораживало научную экспедицию. Было тревожно и одновременно с этим приятно осознавать, что здесь есть люди, значит, тут можно жить, значит, они нашли место, где можно жить другим людям, но как сюда перенести остальных… «Как из миллиардов возможностей экспедиция и эти люди попали в одно место? И кто такие «Первые Люди»?» — у Октавиана начал закипать мозг.       Кажется, последний вопрос капитан ненароком задал вслух, потому что Аврора решила на него ответить:       — Первые Люди прибыли сюда около десяти поколений назад, то есть очень-очень давно! И они оставили данные о вас на маленьком устройстве, которое мы никак не можем использовать. Потому что их техника давно вышла из строя. — Послышался треск, все одновременно дёрнулись и увидели высокого темнокожего парня в оранжевых одеждах. — О, это Алек! Алек, иди сюда, скорее!       — Нечего так торопиться, Ро. — Голос Алека, хрипловатый и низкий, словно дурман, успокаивал. — Здравствуйте, Странники. Моё имя вы уже слышали, а ваши я и без того знаю. Мы хотим пригласить вас в наше поселение. Ваше прибытие ждали все десять поколений.       — Хорошо, но оружие мы оставим у себя, пока не посчитаем нужным его убрать. — Октавиан кивнул своим подчинённым, и вся команда направилась следом за Авророй и Алеком.       — Вы можете нам рассказать, как сюда попали эти «Первые Люди»? — Эстер решила подать голос в окружении незнакомых людей? Даже странно, это очень удивило Октавиана. Но капитан видел, как Брукнер прикусила нижнюю губу, как нахмурилась и сжала руки в кулак — Эстер часто игнорировали в разговорах, что разбивало ей сердце многие и многие разы. И этот взгляд, чувство, что она испытывала, не в силах был вытерпеть даже главный пилот.       — Об этом есть информация на носителе данных, про который мы вам рассказали. Лучше будет дать вам его для изучения. Но если коротко, то примерно, как и вы. Кажется, главу той экспедиции звали Аляска. Она и записи оставила в виде дневника. Думаю, Эверетт даст вам её личные записи.

***

      — Кстати, а почему вы до сих пор не сняли шлемы? Тут можно дышать. — Алек, идущий в самом конце, кажется, был единственным человеком (созданием?), который мог мыслить здраво. Аврора перевозбуждена, Октавиан — то же. Да, чёрт побери, мыслить здраво, когда получилось попасть на планету с живыми людьми, довольно трудно.       — При всём уважении, мы вас видим впервые в жизни, и никто из нас не знает, когда вы решите ударить со спины, а шлем хотя бы немного может защитить. — Октавиан со всем вниманием запоминал дорогу от корабля к поселению (вдруг придётся бежать?), собственно, как и весь экипаж, но если в глазах Октавиана читалась настороженность, то Эстер тихо, почти незаметно для других искрилась неподдельным восторгом, восхищением и желанием увидеть как можно больше. Эстер всегда была такой устремлённой к новому, из-за чего ей было трудно найти друзей среди тех, кто смотрел только в настоящее.       В какой-то момент Алек обогнал космонавтов и помог подруге раздвинуть шторы из розовато-сиреневых листьев, похожих на ветви ивы. Перед гостями показалось во всей красе поселение: глиняные домики сочетались с домами, вырезанными прямо в огромных деревьях, за деревянные столбы были зацеплены испещрённые цветами верёвки, вдалеке расположилась пещера. На главной улице, если так можно это назвать, около каждого дома что-то находилось: у ближайших домов по правую руку крутились гончарные круги, по левую парни и девушки с цветами в волосах ткали на станках. Буквально всё кипело очаровательной уютной жизнью: дети бегали по протоптанным дорожкам и игрались, молодые ребята сидели вместе и слушали истории старика, другие пели, приплясывали и готовили еду одновременно.       В груди Эстер что-то ёкнуло. Почему Эстер родилась не в этом прекрасном мире, а там, где ей было суждено потерять всю семью? Случайный взгляд на семьи местных только усугублял положение. «Нет, Эстер, надо сосредоточиться», — исследовательница должна помнить, что всё это может оказаться ловушкой. Но даже если это западня, то как же сладка и приятна эта ложь.       Первыми экипаж и Алека с Авророй заметили дети, которые тотчас же побежали к компании и с радостью и неподдельным любопытством стали изучать новоприбывших. Алек пытался высвободить гостей и, конечно, самого себя из рук детей, но тут стали стекаться и взрослые — пришлось сдаться. На команду набросились со множеством вопросов, кто-то даже умудрился нацепить на Эсперансу и Эрика цветочные гирлянды. Так бы и продолжалось ещё долго, но кто-то заметил высокого, под два метра парня со стального оттенка глазами и волосами цвета воронова крыла. Его чёрные одежды сильно выделялись на фоне приятного и яркого мира вокруг, а красные узоры по всему телу лишь подчёркивали изящную бледность его кожи. Этот человек был похож на кого-то, чьё имя Октавиан не мог вспомнить. Перед незнакомцем все вмиг расступились.       — Эверетт! Наконец ты пришёл, а то от нас так не отцепятся. — Алек вырвался из толпы, притеснившей его сбоку и подбежал к нему.       — Спасибо, что привели их в целости и сохранности, вы можете быть свободны. — Отвернувшись от Алека и Авроры, Эверетт обратил свой взгляд на Октавиана и внимательно прошёлся взглядом поочерёдно по всем членам экипажа. — Мы вас не убьём, вы слишком нужны нам и вашим будущим поколеньям. Мы можем дать вам наши одежды. Вдобавок, мы бы вас уже давно убили, если бы захотели.       Октавиана удивило такое спокойствие человека среди шума вокруг. Эверетт выделялся как тёмная материя на фоне туманностей и звёзд. Только в этом случае работало наоборот: данной «тёмной материи» явно меньше, чем звёздной россыпи вокруг. Кроуфорд снял шлем, команда сделала то же самое, а затем капитан подошёл ближе к мужчине и протянул руку для рукопожатия:       — Октавиан Кроуфорд.       — Эверетт. У нас тут нет фамилий. Пройдёмте за мной, я вам коротко опишу ситуацию, в которой мы все находимся.

***

      Тоня стояла у кабинета главы NASA и нервно постукивала ногой по покрытию. Услышав холодное и недружелюбное: «Входите», Кроуфорд вошла в кабинет и сжала в кулаки свои ладони. С момента первого посещения NASA и до нынешнего момента тут совсем ничего не поменялось, из-за чего учёная тихо хмыкнула. Глава не оценил такое поведение Тони и сразу перешёл к делу:       — Миссис Кроуфорд, через две недели мы официально объявим команду «Чайковского» пропавшей без вести. Можете не переживать, каждого члена экспедиции посмертно приставят к медали.       — Вы издеваетесь? Думаете, медаль поверх пустого гроба моего мужа меня устроит? — Кроуфорд изменилась в лице, глаза лихорадочно заблестели. — Они живы, я пока не могу это доказать, но они должны быть живы.       — Миссис Кроуфорд, прошу вас начать готовить речь для официального выступления, — чёртов Руперт (как его называла Тоня за спиной) просто отмахнулся от неё и поставил перед фактом. Хотелось хорошенько врезать ему, но тогда Кроуфорд точно могут отстранить от работы. — Можете идти.       Тоня вновь с силой сжала руки в кулаки и, выйдя из здания, ударила по стене так, что рёбра кистей стали красными. Октавиан жив. Эстер жива. Эрик жив. Все живы, идите к чёрту со своими медалями. Экипаж выйдет на связь, и учёная более чем была в этом уверена.