Плоть и металл

      По потолку бежит множество разноцветных теней. Руфус поднимает глаза и на пару секунд зависает, вдыхая густой аромат новой популярной синтетики, которая ласково и неотвратимо начинает разжижать сознание, едва нога переступает порог клуба. Она пока не запрещена, но Руфус думает, что со стороны властей этот жест слишком уж опрометчивый. Даже его, с металлической оболочкой вокруг мозгов, начинает мазать. Об обычных людях и говорить нечего.       Впрочем, на них всегда насрать, если СМИ не потрудятся раздуть очередной скандал на почве массового помешательства населения.       Из дребезжащего и ослепительно переливающегося пространства Вирарпы он вываливается через чёрный ход. С наслаждением вдыхает сыроватый ночной воздух улицы. Думает, что смертельно устал от этой собачьей работы. В голове от тяжёлых басов всё ещё гудит, как от удара по железному чану. А может, дело даже не в музыке. Само место со временем отравляет организм.       Руфус невесело хмыкает, приваливаясь к стене, но едва его лопатки касаются грязной бетонной поверхности, из ниоткуда возникает бледная рука. Бесцеремонно вцепляется в его запястье. Руфус чувствует тремор от чужих пальцев. С холодным интересом заглядывает в мутные глаза напротив. — Т-ты не можешь меня не пустить и в этот раз. У тебя нет таких полномочий, — голос, местами срывающийся на хрип, неприятно режет тишину. — Сомневаюсь, что охрана обязана пропускать каждого приблудного торчка. Выглядишь ещё паршивее, чем в прошлый раз. Ломает? — вопрос Руфус произносит почти без эмоций, но это всё равно смахивает на издёвку. Его собеседник заметно кривит лицо, но проглатывает. Даже выдавливает из себя жалкую пародию улыбку, неосознанно царапая чужую руку короткими обгрызенными ногтями. — Я же знаю, что тебе не сложно... Я же тебя как друга прошу. — Мы с тобой не друзья, Тай, и никогда ими не будем. — припечатывает Руфус и рывком выдёргивает своё предплечье из чужой хватки. Тай бледнеет на глазах и, видимо, хочет сказать что-то ещё. Даже успевает открыть рот, но мощный толчок Руфуса с грохотом откидывает его в ближайшие, доверху набитые мусором, баки. Руфус же получает сразу три пули подряд: в плечо, живот и голову. Последняя оказывается решающей, и его тело начинает медленно сползать на мокрый тротуар.       Мимо, неторопливо перешагивая через ноги Руфуса, проходит нечто в длинном пальто — тело кажется настолько мощным, что догадки о принадлежности к людскому роду сразу отпадают. Киборг или кто похуже... И если «похуже», то торопится уже не обязательно.       Руфус следит за ним неподвижным затухающим взглядом, пока окончательно не проваливается во тьму. ***       Тай с трудом принимает вертикальное положение — по ощущениям кажется, что его только что сбила машина. Левый бок и рука, которая, вероятно, была просто сломана, болели до искр перед глазами. Парень издал тихий скулёж и подволакивая ногу побрёл к мутно мерцающему неоновой лампой проходу, как к единственному в этом переулке источнику света. Дверь, ведущая в чёрный ход клуба, оказалась выдрана из петель и валялась где-то на проезжей части, а внизу… Тай зажал себе рот рукой, чтобы не заорать. — Твою мать! Твою мать! Твою мать!.. — повторяя, как мантру, Тай обвалился вниз, лихорадочно ощупывая чужое обескровленное лицо с небольшой тёмной точкой посреди лба. Тело Руфуса оказалось до ужаса ледяным и мокрым от непрерывно льющего дождя, а Тай… Тот едва ли мог хоть что-то осознавать, бестолково застыв, пережидая подступающую к горлу истерику.       Первое, что видит Руфус, с трудом открывая глаза и слегка поворачивая голову на звук — красную и оплывшую от слёз харю Тайсона. Такой себе натюрморт. Мигающая табличка с предупреждением о нарушении целостности компонентов тут же почти полностью перекрывает обзор, уловив от мозга хоть какой-то сигнал. Руфус небрежно смахивает её в угол, куда-то за границу периферического зрения, где она напоминает о себе лишь изредка мигающей красной точкой.       Тай над ним ощутимо вздрагивает и всё же позорно взвизгивает. Вероятно, Руфус теперь кажется ему чуть ли не ожившим мертвецом. — Куда делся мудак, который в меня стрелял? — Я… Я не знаю. Ничего не знаю. Понятия не имею!.. — Тай истерично всхлипывает, неловко шлёпаясь на чужие колени и Руфусу приходится отстранить его от себя, чтобы подняться. Он не хочет терять ещё больше времени. — Будь здесь. Вызови копов. — Ты идёшь внутрь? — Тайсон так и остаётся в растерянности сидеть на тротуаре, пока Руфус не пропадает из его поля зрения. ***       Внутри клубного коридора темно и тихо. Не слышно ни криков, ни музыки, только непонятную возню и звон стекла. Когда Руфус входит в зал, перед его глазами предстаёт настоящий хаос — перевёрнутая мебель, какие-то обломки, чужие конечности и кровь. Море крови. Она на стенах и, кажется, даже на потолке. А по центру зала, оперев корпус на барную стойку, стоит это нечто в пальто. На звуки шагов даже башку не поворачивает, выжидает.       Где-то внутри у Руфуса стремительно расползается холод. У него просто нет оружия, чтобы завалить что-то настолько крупное. Ствол, который выдают всей охранке, едва ли пробьёт столько мяса даже с близкого расстояния.       Времени, чтобы подумать, у него тоже нет — из-под подола пальто стремительно растягиваясь на звенья и перещёлкивая металлом показывается острый металлический хвост. Один его взмах — и Руфус едва успевает откатиться под стол. Диван рядом оказывается раздроблен на несколько безобразных кусков обивки и пластика.       Существо всё же поворачивается к нему — и в этой морде нет абсолютно ничего человеческого. Биомеханический антропоморфный зверь, скалящийся на Руфуса перепачканной в крови пастью. Игрушка элит, придумавших внедрять человеческий разум в нечеловеческое тело — идеальное в качестве охранника или солдата, но слишком уязвимое к Диосу.       Руфус дёргает на себя стол, отпинывая тот в приближающуюся фигуру — и это почти единственный его шанс на мгновение перекрыть зверю обзор. Руки вонзаются в чужое, будто каменное тулово, со всей мощью толкая его так, чтобы выбить из равновесия, однако получается это далеко не с первого раза. Сначала зверь хватает парня за горло и валяет по всем ближайшим плоским поверхностям, позволяя вдоволь почувствовать себя тряпичной куклой. Руфус уверен, что почти все его внутренности уже не подлежат ремонту, но всё ещё продолжает вдавливать пальцы в перекатывающиеся под ними механические мускулы. В конце концов, псевдокожа поддаётся и влажным скрежетом отходит от основания, зацепляя за собой ещё какую-то механическую требуху, испещрённую проводами и трубками. Зверь возмущённо стрекочет и отбрасывает его от себя, но Руфус не намерен так просто от него отставать. Не смотря на то, что тело теперь слушается плоховато, он вновь толкает существо в бок, на этот раз заваливая на пол и тут же взгромождаясь сверху, вжимая колени в биомеханические рёбра, чтобы не дать возможности перекатиться и вскочить. — Поймал. — почти торжествующе выдаёт Руфус, приставляя ствол под звериный подбородок — так был хотя бы шанс вынести чужие, всё ещё человеческие мозги, пробив пулей наиболее уязвимое место в этом переплетении металла и псевдоживой материи. — Рано хвас-с-стаешься, убогий человечишка. — зверь заливается лающим рокотом, плоховато имитируя смех, но вскоре затыкается сам, сосредотачиваясь на чём-то совершенно ином. Его лапы с внушительными когтями ложатся на чужие бёдра, стискивая их до скрежета биомеханических протезов, затем ползут выше, под кофту, с лёгкостью пропарывая и кожу, и мышцы. Металлический хвост опасно скользит по спине.       Руфус замирает, прислушиваясь к своим ощущениям. Его почти разрывает от желания нажать на спусковой крючок и одновременно с этим прогнуться под странное настроение и подождать. — …не знал, что вы ещё можете говорить. — его голос звучит не так твёрдо, как он ожидал.       Зверь под ним снова клекочет, продолжая беспардонно лапать Руфуса мощными конечностями. На этот раз его лапы дотягиваются до самого лица, проводя подушечками по подбородку, призывая склонится ниже. Руфус поддаётся. Всё ещё ждёт в какой-то тупой надежде от существа человеческих слов, но вместо этого по его щеке проходятся огромным горячим языком. Зверь за долю секунды дёргает голову вверх и смыкает челюсти на чужом подбородке. Впивается в мясо, с хрустом в один присест перекусывает кость.       Руфус стреляет. Ощущает, как обмякнув, размыкается пышущая жаром звериная пасть. Смотрит осоловелым взглядом на ошмётки чужой башки. Долго думает, какой он всё же отвратительно любопытный.