Бездна для двоих

      Гарри пришёл домой в странно задумчивом настроении и рухнул на диван, закрывая лицо руками. Мысли всё крутились по кругу, а точнее вокруг одного конкретного человека, всё больше и больше распаляя негодование и гнев внутри.       Гарри тихо хмыкнул. Странно, что Реддл не стал дирижером... не сложно представить, как он стоял бы на сцене со своей "волшебной" дирижёрской палочкой, величественно размахивая и тыкая ею в презренных оркестрантов, уничтожая их, итак последние, нервные клетки своими едкими комментариями. Вот бы где этот павлин в полной мере раскрыл свой потенциал! Да и подходит ему это гораздо больше, чем такая тонкая вещь, как сочинение музыки...       Из размышлений Гарри вытащил завибрировавший телефон. На экране которого высветились два новых сообщения от Марволо.       Гарри взволнованно окинул взглядом переписку, прочитав сначала то, что он отправлял ему ещё днём в столовой. Гарри: "Привет-привет! У меня появилось свободное время, решил написать. Как настрой в первый учебный день?" Марволо: "Привет, Гарри. Могло быть и лучше" // "Чем был занят?" Гарри: "Да как обычно в первый день учёбы. Надо было расписание взять, пройтись по педагогам…в общем, решить все организационные моменты" // "А что испортило настрой, если не секрет?"       Ответ пришёл почти сразу. Марволо: "Точнее «кто». Столкнулся с парой неприятных личностей, не бери в голову" Гарри: "Понял. Я сегодня тоже столкнулся с одним напыщенным павлином…" Марволо: "Как интересно. Надеюсь, ты ощипал его павлиний хвост?"       Гарри нервно посмеялся. Ага, как же, ощипал. К Реддлу даже близко подходить опасно, не то, что лезть к его хвосту. Он то точно заклюёт и живого места не оставит. Гарри: "Я стараюсь просто не обращать внимание на таких людей. Меня не особо волнует, что он думает…" Марволо: "Тем не менее, стоит один раз допустить подобное, и он будет делать это постоянно"       В словах Марволо была логика, но если бы он знал Реддла, то наверняка согласился бы, что лучше промолчать и по тихому свалить, если не хочешь нажить себе заклятого врага.       Гарри взглянул на телефон. От Марволо пришло ещё одно сообщение. Марволо: "Силу побеждает только большая сила"       Ну…или быть может эти двое, после долгой словесной перепалки, устроили бы мордобой. Гарри: "Смотря против какой силы ты противостоишь" Марволо: "Это например?" Гарри: "Ну, например, сила знаний или сила истинной веры не будет побеждена силой кулака" Марволо: "Как я рад, что ты не начал воспевать силу любви…"       Гарри промолчал. Ведь как можно говорить о силе того, что причиняло только боль? Он любил своих родителей, но они погибли. Он любил Фредди, но он его предал. Любовь как будто наоборот отнимала. Она делала его бессильным.       Но что удивительно, он не переставал в неё верить. Возможно, Гарри даже бы назвал себя наивным в этом плане, ведь где-то в глубине души он как будто знал, что любовь может стать спасением.       Пока он думал, на телефон пришло новое сообщение. Марволо: "А для тебя, что сила?"       Гарри застыл на несколько мгновений, прежде чем ответить. Гарри: "Наверное, музыка"       Ответа не последовало, и Гарри уже начал думать, не сказал ли он что-то глупое... но прежде чем его мысли успели превратиться в беспокойный клубок и попытки найти способ отшутиться, в чате мелькнуло новое сообщение. Марволо: "Расскажи"

***

      Раннее утро было встречено прекрасным настроением. Вчерашняя переписка с Марволо затянулась до поздней ночи... они обсуждали всё подряд: от музыки и философии до наполнителя кошачьих лотков... даже при всем желании, Гарри бы не вспомнил, как до этого дошло.       Но несмотря на поздний сон, он проснулся чувствуя себя свежим и полным энергии.       Марволо. После вчерашней переписки Гарри мог с уверенностью сказать, что он восхищается Марволо. Этот парень был не только начитанным и воспитанным, но и обладал умением занимательно вести диалог, что показалось Гарри просто восхитительным.       Он смущённо заулыбался и натянул на лицо одеяло, тая от радости. Надо же было так вляпаться.       Однако Гарри осознал, слегка прикусив губу, что о Марволо он узнал очень мало. Да, они много вчера общались, но их разговоры больше касались обсуждения каких-то тем и выражения своих мнений, чем разговоров о себе. Из личного Марволо рассказал лишь о своём увлечении музыкой, и что «Марволо» это его второе имя, потому что первое, которое он тактично умолчал, «слишком простое и обычное».       Гарри взглянул в окно, за которым начинал расцветать день, и понял, что сна нет ни в одном глазу. Да и в животе столько бабочек, что сидеть на одном месте нет сил, потому он собрался и пошёл в консерваторию пораньше.       Там, в своей любимой нише, он устроился, чтобы дождаться начала первой пары, под звуки живой — пианисты, похоже, вычеркнули из своего лексикона слово отдых — музыки.       Гарри закрыл глаза и представил, как было бы здорово, если бы Марволо был сейчас рядом. Они бы вместе ждали начала занятий, болтали обо всём на свете и смеялись... Марволо ведь тоже обучался музыке, поэтому было вполне вероятно, что он мог быть где-то здесь, в консерватории. Возможно он открывал те же классы или, возможно, они даже пересекались на каких-то парах.       От этих мыслей Гарри стало так тепло и хорошо, что он и не заметил, как вновь начал счастливо улыбаться, пока вдруг не прозвучал знакомый высокомерный голос.       — А ты рано, Гарри.       Гарри нехотя открыл глаза и почти сморщился, точно зная, кто перед ним стоит.       — И тебе доброго утра, Реддл, — голос прозвучал как туго натянутая струна, готовая порваться и хлестнуть прямо по этой самодовольной физиономии перед ним.       Кого-кого, а Реддла Гарри видеть не хотелось от слова совсем. Особенно после вчерашнего инцидента. Этот павлин всегда пугал его своим надменным видом, начиная ещё с первого курса... может быть, это и был всего лишь фасад, но Гарри в этом разбираться не хотел, так как таких людей он не любил и обходил стороной. Ему больше нравились добрые, открытые и честные ребята... он сам стремился быть таким и с такими же общался.       Он ещё несколько мгновений посмотрел на Реддла, прежде чем отвернутся. И вообще, с каких это пор он перестал быть презренным Поттером, и стал просто Гарри?       Тем временем Реддл облокотился плечом к стене, скрестив руки на груди, и так внимательно смотрел, как будто чего-то ждал. Гарри поёжился, стало ещё более неуютно. Что Реддлу от него надо? Может на лицо что-то прилипло? Или сейчас этот демон и вовсе заявит, что это его ниша, и Гарри пора бы отсюда свалить...       — Ты что-то хотел? — не выдержав, спросил Гарри, пытаясь сдержать раздражение в голосе.       Реддл лишь вопросительно поднял брови покачал головой. Молчание, казалось, становилось неуместным и напряжённым.       — Сложно, наверное, жить с такими мозгами, Поттер, — всё таки разрушил тишину уже более сухой и холодный, чем раньше, голос.       Гарри почувствовал, как волна возмущения пронеслась по его организму, и он тут же метнул на него взгляд и встал, выдавая ответ, уже не сдерживая раздражения.       — Тебе что от меня надо?! — голос Гарри слегка дрожал, то ли от негодования, то ли от чуть-чуть проступившего страха перед Реддлом.       А вот Реддлу, казалось, не было дело до того, что происходит прямо под его носом. Темные глаза впились в зелёные и отпускать не собирались. Он продолжал многозначительно, или, как решил в этот момент Гарри, "припизднуто" смотреть, словно обдумывая что-то важное, и тем самым ещё больше раздражая.       Напряжение в воздухе было почти ощутимым. Реддл продолжал сверлить Гарри своим взглядом, и в коридоре повисло молчание, настолько густое, что его можно было бы резать ножом. Гарри чувствовал, как его сердце учащённо бьётся, каждый удар отдаётся в ушах, а по коже пробегают мурашки. Казалось, что вот-вот что-то произойдёт… что Реддл чего-то от него хочет.       Но вдруг, неожиданно, Реддл сам прервал зрительный контакт, сбавив обороты до нуля. Гарри остался стоять, ошеломлённый и слегка растерянный, он ощущал себя словно сдувшийся воздушный шарик.       — Бестолочь, — фыркнул Реддл, прежде чем развернуться и уйти, видимо опять пылить штаны в своей библиотеке.       — Эй! Да что ты…! — Гарри прервал себя, коротко вздохнув, увидев, что он остался стоять один в коридоре, запутанный и раздраженный, уже совсем не понимая, что, чёрт возьми, происходит.

***

      Пара у Снейпа как и всегда тянулась бесконечно. Сухие факты, запись каждой произнесенной строки и суровый взгляд просто никак не могли создать расслабленную обстановку, которую Гарри так ценил на занятиях. Ведь это же творчество! Всё, абсолютно всё, что они проходят на "Истории музыки", связано именно с творчеством! Но у Снейпа явно был талант создавать стойкое ощущение, что все они здесь не для того, чтобы к мировому наследию искусства приобщаться, а зубрить даты и опусы.       — Поттер! — Снейп кинул на него презрительный взгляд. — От вас требуется лишь полная отдача на уроке, и если вы не собираетесь слушать, то могли вообще не приходить.       — Я внимательно вас слушаю, сэр! — ответил Гарри уверенно. Хотя, на самом деле, он был ещё далеко не в своей тарелке после этой непонятной встречи с Реддлом.       — Что-то я не вижу записей, — он заглянул в тетрадку Гарри. — Или вы настолько гениальны, что способны запомнить всё, что я вам говорю?       — Нет, сэр, просто всё что вы говорили до этого момента, я знаю.       Гарри действительно знал, они проходили сейчас Русскую Музыку и как раз его любимого композитора Альфреда Шнитке.       — Знаете… хорошо, — Снейп отвернулся от Гарри, двинувшись в сторону своей кафедры. — В каком году была написана его двухактная опера и как она назвалась, Поттер? — на последнем слове он опять повернулся, выжидательно глядя на Гарри.       — Опера "Жизнь с идиотом", а год... — он задумался, года ему всегда давались трудно.       — Вы не знаете, — его губы растянулись в усмешке. — В какие года он преподавал инструментовку в Московской консерватории?       Снейп делал это нарочно... ведь он знал, что Гарри не был силён в точных датах, и решил давить именно на эту точку. Его хладнокровие поражало - как можно быть таким безжалостным к студентам? Гарри почувствовал, как в нём начала подниматься новая волна раздражение.       — Я не знаю точно, сэр, — он не собирался спорить с профессором, несмотря на попытки Снейпа заставить его выйти из себя.       Сзади послышался тихий смешок. Гарри мельком обернул голову, чтобы встретить ещё одну ухмылку, но на этот раз она принадлежала уже не Снейпу, а Реддлу. Его глаза смотрели на Гарри с изучающим интересом, словно он заметил что-то, что другие не увидели. Гарри захотелось снова скривиться, и он отвернулся, не желая разбираться в этих непонятных играх Реддла.       — Как занимательно, Поттер, — продолжил Снейп пить его кровь, — и вы еще смеете не слушать на парах, когда в голове у вас... пусто?       Гарри почувствовал, как раздражение растёт с каждым словом Снейпа. Уже второй комментарий про его мозги сегодня! Сначала Реддл, теперь Снейп!       — Если бы вы не спрашивали только даты и цифры, я бы вам ответил, сэр, — проскрипел Гарри, сжимая кулаки под столом. Да, он не был сильным по части теории, но у него было много других талантов и плюсов. — Я не знаю точные даты, но знаю примерные годы, временные отрезки, которые...       — Во всём требуется точность Поттер! - перебил его Снейп. — Или вы и ноты играете примерно?       Гарри заскрипел зубами, ему было, что ответить, но он понимал, что если он сейчас не сдержится, то потом Снейп его просто завалит на сессии. Потому он набрал как можно больше воздуха и попытался успокоиться. Не первый год Снейп его выводит из себя.       — Я понял, сэр, — также сквозь зубы сказал Гарри и опустил взгляд на стол, чтобы Снейп не увидел гнев, закипающий в его взгляде.       — Я надеюсь, Поттер, — Теперь его ухмылка стала победоносной. — Мистер Реддл, будьте добры…       — Да, сэр, — прозвучал услужливый голос, уверенный в каждом своём слове. — Опера написана в 1991 году, а годы преподавания с 1961 по 1972.       — Превосходно, мистер Реддл, как всегда кафедра композиции показывает высокий… уровень, — удовлетворенно приподняв брови, он опять посмотрел на Гарри с лёгким смешком, прежде чем отвернуться. — Что ж, продолжим!       Гарри спиной чувствовал, как Реддл ухмыляется и наслаждается всей этой ситуацией. Это была ещё одна причина, почему ему следует держаться подальше от этого напыщенного павлина...       Настроение после пары было испорчено, и как только закончились все занятия, Гарри поспешил взять свободный репетиторий, желая погрузиться в игру и успокоить нахлынувшие эмоции. Последние дни он только и делал, что утешал себя игрой на виолончели…а всё из-за личностей, что не видят границ.       Репетитории были свободные и светлые, с высокими потолками и просторными окнами, открывающими вид на закрытый двор консерватории. Гарри нравилось это спокойствие и простор. Бывали иногда и такие случаи, когда в репетиториях занимались сразу по несколько студентов, но это было в основном перед сессией, а сейчас, в начале учебного года, может было насладиться такой роскошью, как уединение.       Когда Гарри играл, это не было просто музицированием — это был разговор его души с инструментом. Он не следовал строгим нотам, а позволял себе вольность и импровизацию, давая музыке дышать и жить.       Каждая нота, каждая фраза, каждое движение смычка становились частью его внутреннего мира. Тревоги и мысли отходили на второй план, уступая место чистой, глубокой музыке. Виолончель становилась продолжением его самого, изливая наружу все чувства и эмоции.       Гарри уже почти достиг той желанной гармонии, к которой стремился, когда дверь в репетиторий внезапно хлопнула, от чего он вздрогнул и открыл глаза, вновь возвращаясь к реальности.       В кабинете никого не было, а за дверью раздались стремительно удаляющиеся шаги. Гарри пожал плечами. Похоже кто-то перепутал класс.       Он выдохнул и опустил смычок, ощущая приятное облегчение. Музыка всегда поглощала его без остатка. Она была тем, чем он жил и дышал каждый день.       За окном светило закатное солнце, окрашивая всё в оранжевые оттенки. В тишине репетитория были слышны только его дыхание и шаги, стремительно уходящие вдаль.       Но не смотря на то, что его так грубо прервали, внутри царила гармония, что отразилась и на его лице. Он успокоился и теперь, таким наполненным, можно идти общаться с миром.

***

      "Время позднее, а сообщений всё нет. Может Марволо чем-то занят?" — подумал Гарри заканчивая готовить ужин и ставя еду на стол.       Был в сети сегодня. Час назад. Сообщение не прочитал.       Вот Гарри и поедал теперь ужин в расстроенных чувствах, гоняя мысли туда-сюда, как мячик на поле, ведь зачем Марволо заходил, а если заходил, то почему не ответил?       В какой-то момент Гарри настолько отчаялся, что решил подсчитать, сколько сообщений вообще пришло на телефон за вечер. Оказалось, что кроме пары рекламных рассылок и сообщения от Гермионы о том, что завтрашняя пара отменена, ничего не было.       Итого три сообщения за вечер. К чему ему эта информация, Гарри не совсем понимал. Это было скорее способом занять мозг, чтобы не думать о том, что действительно тревожило. Хотя, можно было бы начать вести учёт: сколько раз написали друзья и родные, сколько раз педагоги, и сколько прислали рассылок. И судя по сегодняшним данным, лидировали последние.       Неутешительные выводы сами напрашивались... выводы, что нужно перестать оставлять свой номер телефона на различных сайтах и в магазинах.       Они всегда так убедительно объясняют, зачем ему нужна карта магазина или почему он должен прийти на пробный урок по рисованию, что у Гарри мозг плавится. Он теряется и не может найти причин отказаться, а приходит в себя уже когда оформил карту или записался на пробное занятие. После чего и начинается атака звонками и смс.       Ну, тут некого винить, кроме себя самого. Всем тем людям, что берут его номер, нужно напоминать о себе и своих услугах, чтобы шли продажи. А Гарри просто надо быть более категоричным в вопросах, кому и зачем он оставляет свой номер.       Из плюсов он прикинул, что зато у него есть скидочные купоны, несмотря на надоедливые звонки… По крайней мере, так он себя успокаивал, потому что неспособность отказаться от того, что тебе не нужно, можно в какой-то мере назвать и тупостью. Гарри подумал о том, как бы изменилась его жизнь, если бы он просто научился говорить "нет".       Он нервно вздохнул и бросил телефон на диван, надеясь, что это магическим образом вызовет сообщение от Марволо. Сегодня всё казалось против него: даже звуки кухни – капающий кран и тихий гул холодильника.       Телефон всё таки завибрировал, вырывая Гарри из раздумий. И барабанная дробь…третья рассылка: школа рисования предлагает скидки.       Гарри тяжело вздохнул, подперев лицо рукой, и снова открыл переписку с Марволо. Неужели их разговор был только ему интересен? Может, только ему показалось, что на другом конце была родственная душа? Гарри не мог понять, что было не так…       Но вновь погрузиться в пучину раздумий ему не дали. Сердце пропустило удар, а на лице появилась небольшая улыбка — Марволо зашёл в сеть. Напряжение накапливалось, и лёгкая нервозность заползла под кожу. Гарри решил, что досчитает до двадцати, и если Марволо за это время не напишет, то он просто ляжет спать.       Двадцать секунд превратились в десять мучительных минут, но сообщений так и не приходило, несмотря на то, что Марволо всё это время был онлайн. Неужели он общается с кем-то ещё? Сердце резко сжалось от обиды, когда проскользнула эта мысль, оставляя неприятный осадок.       Гарри подавил горькую усмешку. Это просто общение в интернете, ничего особенного, и не стоит из-за этого расстраиваться... правда ведь?       С тяжёлым вздохом он закрыл приложение и отложил телефон. Гарри давно уже решил, что будет жить свою жизнь без бессмысленных ожиданий. Если Марволо захочет — напишет, а если нет, значит, не судьба. Он повторял себе эти слова как мантру, но они не приносили утешения, как будто в голове вместо мозгов был вакуум, не способный как-то обрабатывать хоть какие-то конструктивные мысли.       Нет, он действительно сильно вырос и много работал над собой со времён колледжа, но почему же тогда неприятное скребущее чувство внутри не утихало?       Гарри доел свой остывший ужин, где каждый кусок словно застревал в горле. Затем он умылся и лёг спать, положив телефон поближе. Он долго лежал в темноте, слушая тишину. Как там говорится... молчание тоже ответ, верно? Он закрыл глаза, постепенно проваливаясь в сон. Сообщений так и не пришло.