Стригой

Он промерз до костей. Ветер был настолько сильным, что плащ грозился постоянно улететь, а дождь пробирался сквозь ткань и окутывал тело в ледяной кокон. Лошади, казалось, не лучше, она шла из последних сил, останавливаясь у каждого большого камня. Сил встать на дыбы и показать сопротивление не было. — Давай, милая, — Константин похлопал её по шее и указал вперед. — Осталось чуть-чуть. Потом обещаю тебя три дня не седлать, только покой, тепло и много еды. Лошадь подняла голову и устало фыркнула, но продолжала идти. Если бы Константин чувствовал свои ноги, то пошел бы сам, но ботинки, казалось, примерзли к ступням ледяной корочкой. Он выбрал самое противное время, чтобы наведаться в эту долину. Мерзкая холодная осень, когда небо застилает серостью, а дождь льет постоянно. Но она когда-то любила это место. За что-то же любила. Она рассказывала, как могущественно выглядели горы зимой, покрытые снегом и нетающим льдом, и как заманчиво они приглашали летом на свои зеленые пастбища на склонах. Она говорила, что любила сидеть на наклонных лугах и смотреть вниз, где расположились несколько маленьких деревень. Любила прогуливаться по многовековым лесам и вдыхать хвойный аромат природы. Сейчас Константин видел перед собой тоску и самую отвратительную погоду в мире. Хорошие люди в это время на улицу даже собаку не выпускают. Первая деревня оказалась примерно такой, как Константин думал. Люди глазели на него из окон, но никто не вышел поздороваться. На одной из дверей он заметил табличку с предупреждением об опасности и рекомендации для граждан носить с собой чеснок. — По крайней мере, я не ошибся, — буркнул он и поехал дальше. При желании можно было бы объединить маленькие поселения в один город, но она говорила, что местные терпеть друг друга не могут из-за старых склок. Кто у кого украл козу три поколения назад, а кто кого на костёр отправил в прошлом году. Ворон костей не собёрет. В долине всё напоминало о ней. Константин даже оборачивался несколько раз и чувствовал запах её волос, а в каждой рыжей девочке в окне видел её лицо. Но она была мертва. Он сам в этом убедился. Вторая деревня встретила его большим количеством людей. Все столпились на площади, несмотря на мелкий холодный дождь, и внимали каждому слову человека на трибуне. Константин видел готовую виселицу. — Ты обвиняешься в чернокнижии, — зачитывал тонким голосом прозябший парень с лысой головой в рясе послушника. Бумага вымокла, но каким-то чудом сохранила прочность. На деревянный постамент вывели молодого мужчину с мешком на голове двое крепких мужчин. — Чёрная магия со злым умыслом, — трагично завывал послушник. Металлический тяжелый крест на шее не тянул его вниз, а будто подтягивал к богу. С лица мужчины сняли мешок, чтобы просунуть голову в петлю, но Константин все понял по взгляду. Это не чернокнижник, это одержимый. Мужчина смеялся, рыская маленькими чёрными глазами. — Уже один раз вешался, Дима, не получилось. Думаешь, ты способнее, чем я? — хихикая, поинтересовался приговоренный. Константин подумал, что мог бы ему помочь очиститься, но он слишком устал, а такая погода не предполагает разведения праведного огня. Переломив ему шею или перекрыв доступ к воздуху, беса не убить, но вернуть в Ад — очень может быть. Не надолго, но всё же. — Молчать! — послушник оторвался от текста. — Видит Бог, мы пытались спасти твою душу, Владислав. Бог знает, что мы любили тебя. Бог знает, что мы сделали всё, чтобы не делать твою жену вдовой, а сына — сиротой. Но ты не оставил нам выбора! — Ой, Дима-Дима, — одержимый фыркнул и перевел взгляд на толпу. — Но вы-то меня знаете! Скажите ему, что мальчишка заврался! Никогда ему сильнее меня не быть! — Бог сильнее Дьявола. И он милостив. Если покаешься, — начал послушник, поднимая крест. Он снял его с себя и поцеловал. Константин не был уверен, что в такой деревне крест из серебра, поэтому вычеркивать Дмитрия из списка подозреваемых нельзя. — Да плевал я на вашего Бога! — перебил одержимый. — Где он?! Неужели мне придется отправиться в Ад в такую мерзкую погоду?! — Ничего. В Аду будет тепло, — послушник не стал давать приговоренному последнее слово. Одной рукой держал крест, а второй — нажал на рычаг. Пол под ним со скрипом провалился, а вместо крика Владислав успел издать только хрип. Дьявол не позволит ему умереть быстро, сломав шею, он начал задыхаться. Руки были скованы за спиной, но он всё равно пытался подтянуть их к шее, чтобы ослабить давление. Константин покачал головой. Верёвка выглядела слишком новой, чтобы демоны могли её порвать. Зрители ждали только одного — когда появиться новый покойник. К постаменту подбежала рыдающая женщина с двухлетним ребенком на руках, но другие начали её оттаскивать. Владислав задыхался медленно, но неотвратимо. Константин развернул лошадь в сторону кабака, не желая смотреть на бессмысленные мучения. Он зашел в удивительно чистую конюшню с крепкой крышей и поставил лошадь в единственное свободное стойло. Она благодарно опустилась на холодную землю и упала головой на стог сена. Усталость оказалась сильнее голода. Константин снял седло и спрятал в тайные карманы всё ценное. Он думал минут пять, стоит ли брать арбалет с собой внутрь, но в итоге решил поплотнее его привязать. — Уже закончили? — спросила хозяйка кабака за барной стойкой, как только дверь за Константином захлопнулась. Она выставила перед собой пустые пивные кружки и старательно вычищала их по одному. — Скоро закончат, — вместо приветствия произнес Константин. В просторном и чистом кабаке был всего один посетитель, мужчина спал за столом у лестницы, обнимая пустую бутылку. — О, — многозначительно произнесла хозяйка, поднимая лицо. — Вы откуда к нам? Идите сюда, идите. Меня Виктория зовут, я тут главная. В кабаке в смысле. Давно у меня гостей не было. Проходите-проходите. — Константин, — поздоровался он, проходя внутрь. Для маленькой деревеньки здесь было слишком чисто и ходить в мокрой и грязной обуви по блестящему деревянному полу не хотелось. Но Виктория так активно призывала к себе, одновременно убирая кружки на место. — Откуда вы к нам? — спросила Виктория, опираясь обоими локтями на стол. — Вы горец? Кавказ? У нас тоже есть девушка из ваших, я вас познакомлю. Вы один к нам? — Один, — Константин кивнул и сел на стул, напротив Виктории. — Мне бы чего согреться. И еда какая-нибудь есть? — Будет-будет, — Виктория ради него открыла новую бочку эля и налила до краев. — Это от меня подарок, как первому новому клиенту сегодня. Комнату тоже у меня можете снять, Константин. Отличная комната наверху, кровать большая, теплая, крыс нет, ремонт недавно сделали. — Спасибо, добрая женщина, — Константин достал кошель и положил на стол. — Сколько с меня? — Один золотой за ночь. Суп сейчас сын мой сделает, это за два медняка. Кружка эля — один, — быстро сказала Виктория. Она каким-то движениями отправила послание в комнату за баром и снова повернулась к Константину. — Насколько к нам? Проездом или работу ищите? — Работу уже нашел, — Константин пожал плечами и достал плату за две ночи. — Пока не знаю, насколько, но надеюсь, что скоро перестану вам докучать. — Зачем же вы так, Константин? — Виктория вышла из-за бара и села на стул рядом, по пути наматывая волосы под платок. Она выглядела, как приличная христианка, но по сравнению с огромным крестом Дмитрия, её маленькая подвеска выглядела почти невинно. Смотреть Виктории в глаза почему-то было неприятно. — Так какая работа? — Охота, — Константин отпил немного кислого эля и поставил кружку на бар. — Говорят, вампиры у вас завелись. По одному они не передвигаются, поэтому нужно найти гнездо и уничтожить. — Вампиры? Да Бог с вами, — Виктория отвела взгляд и фыркнула. — Люди ж в других деревнях пропадать начали, а у нас ничего-ничего, — она повернула голову в сторону двери. — Вон, последнюю нечисть убили. У нас упырей никаких нет. Я всех знаю, Константин, проблема точно не у нас. — Они не охотятся там, где живут, Виктория, — Константину была знакома эта реакция. Если на разговоры о ведьмах и чернокнижниках, у всех деревенских тетушек язык развязывался быстро, то про вампиров пока боялись говорить. — Я давно охочусь, повадки их знаю. — Ужас какой, — Виктория приложила руку к груди. Она продолжала сверлить взглядом дверь, пока она не отворилась. В кабак в перевалку зашла пожилая крупная женщина, хромая на левую ногу. С нее текла холодная, но чистая вода, и она уже не стеснялась пачкать пол. — Чего расселась? Мне как обычно, Вик, — она села за один из столов и с силой кинула две сцепленные монеты в хозяйку. Она пожала плечами и забрала кружку и у Константина, чтобы долить до верха. Он благодарно кивнул. — И тебе не хворать, Надь, — Виктория налила ей полную стопку бордовой настойки и взяла два сухаря, кладя их сверху. — Вон, смотри, к нам от Его Преосвященства перемога пришла, — она указала на Константина, проходя мимо. — Вы ведь от Его Преосвященства? Вампиров у нас искать будет. — Да что их искать? — Надежда фыркнула и сняла капюшон. — Шепс ходит, Бога не боится, кровь мою пьёт уже лет десять. Если не больше. Вот кто первый подозреваемый! — Не слушайте её, — Виктория вернулась к бару и похлопала Константина по плечу. — Она его упырем кличет, он её — ведьмой. Кровопийца из него, как из неё колдунья. Даже Череватый больше на дьяволопоклонника похож. Правда, Надежда Эдуардовна? — И поделом Владу, — Надежда выпила до дна. — Ладно, сидел бы в своем подвале, ребенка да жену мучал, а нет, дурак дураком, вышел и давай торговать собой покруче, чем Лина. Тьфу, и эта потаскуха сразу на язык лезет! Поди, плачет по Череватому в своей каморке. Нечего ж ей больше делать. — Надь, хватит, — Виктория остановила поток старческого брюзжания. По своему опыту Константин знал, что у таких людей в словах правды, чем они сами думают. — Константин только приехал, не дави так сразу. А Влада жалко. Хорошим же парнем был раньше. В церковь всегда ходил, вон, отцу Олегу помог крышу в прошлом году починить за свой счет. — Это вам, — на стол перед Константином маленький парнишка поставил тарелку супа. Он поджал губы и посмотрел на мать. — За госпожой Ангелиной сходить? — Сходи-сходи. Нашему гостю будет приятно увидеть одну из своих, да? — Виктория подмигнула Константину и похлопала сына по спине. — Подрастает наследник мой… Вечером будет много людей, со всеми сможете познакомиться. — А Илья придет, ты не знаешь? — подала голос Надежда Эдуардовна, облизывая сухарь. — Не знаю. Другом он был Череватому, — Виктория грустно вздохнула. — Другом? — она рассмеялась басисто. — Он его Димке-то и сдал. И правильно сделал! На всё воля божья, а Влад сам её нарушил. — Вы знали Марьяну? — Константин выпалил, сам не понимая, как. Он устал от перемывания косточек каждому жителю деревни, а вопрос мучал его с момента, как он понял, куда послал Его Преосвященство. Святой человек, конечно, и пути его неисповедимы, почти как у его прямого начальника. — Марьяну? — Виктория резко обернулась. — Рыжая такая, глаза хитрые и ругается, как моряк? Константин кивнул. В горле пересохло. — Как у неё дела? — поинтересовалась хозяйка кабака низким голосом. — Сложный характер, конечно, но мозгами Бог её наделил сполна. Даже чересчур для женщины. — Сгорела, — тихо сказал он. Виктория цокнула языком, а Надежда Эдардовна даже обрадовалась. — А я знала! Знала! — она потерла руки. — Неси ещё настойки, Вик. Помянуть и отметить надо… Ведьмой она была, знала я, знала. Мужиками крутила, детей погубила столько, на луну выла, как зверь! Выхожу я как-то раз ночью, ну, приспичило, а там она на земле валяется и бормочет, как сумасшедшая. Я вот отцу Олегу говорила, а он просто отослал её отсюда, а не сжег. За кого мне молиться, Константин? Кто такой смельчак нашелся? — Я, — он не видел смысла скрывать. Виктория дернулась, будто от удара, и взялась за крест, прошептав короткую молитву одними губами. — Ну и земля ей пухом, Бог рассудит, — сказала она и снова улыбнулась. Константин больше не говорил, а ему не задавали допросов. Он был даже признателен. Суп отлично утолял жалость и согревал изнутри. Виктория наливала еще, когда половина стакана уходила, а Надежда Эдуардовна что-то бубнила себе под нос. Он подумал, что, наверное, не стоило выдавать это в первый же день нахождения здесь, но не мог сдержаться. Он представлял, как Марьяна могла бы танцевать на этом чистом полу и лучезарно улыбаться. Так же широко, как и во время восхождения на костер. Она не проронила ни слезы, не стала кричать и молить о пощаде. Просто смотрела на него сквозь огонь и проклинала. И кажется, проклятие работало в полную силу. Постепенно в кабак собирались люди. Судя по более чистым сапогам и плащам, противный дождь кончился. Солнце зашло. Константин смотрел в пустую тарелку и думал, как бы попросить еще порцию. Виктория носилась по залу, как хорошая хозяюшка. — გამარჯობა, მოგზაურო! — услышал он речь прямо за своей спиной, а через секунду к нему подсела молодая девушка, одетая слишком легко по погоде. На щеке у неё отпечатался след подушки, но веки она старательно закрасила чёрным, а на щёки и губы намазала что-то розовое. Константин слегка улыбнулся. Он не мог не признать, что это ей шло вперемешку с легкой неопрятностью. — Я не говорю по-грузински, извини, — он перешел на язык местности. — Виктория сказала, что ты горец, Константин, — девушка поддела его плечом, не боясь прикасаться белой обнаженной кожей к грубой мокрой ткани плаща. Несмотря на поступающую духоту, Константин предпочел остаться в нем. Слишком был велик шанс забыть на барной стойке и расстаться с ним навсегда. — Меня Лина зовут. — Я аланец, — сказал он, слегка улыбаясь. — Немного понимаю грузинский, но если ты знаешь осетинский, то я буду приятно удивлен. — Ка дæ уарзуй? — произнесла она по слогам, стараясь выдержать интонацию. — Не знаю, что это значит. Это осетинский? — Да. Переводится, как «кто тебя любит?», — пояснил Константин. — Хорошее произношение. Давно ты здесь живешь? — Лет пять уже, — Лина накрутила черный локон на палец. — Ехала с мужем на запад, а он взял здесь и помер. Пришлось остаться. А ты какими судьбами? — Да он инквизитор, дура, — сказала громко Надежда Эдуардовна, проходя мимо. — И если за своим Череватым отправиться не хочешь, то не зли его, овца-дереза. — Не инквизитор, — рефлекторно поправил Константин. В глаза Лины пробежал страх и интерес. — Больше нет. Я приехал по поводу пропадающих людей. Несколько недель назад тело одного без крови нашли, верно? — Так это в соседней деревне, — неуверенно произнесла Лина. — А как горца занесло под крылышко Его Преосвященство? Кстати, как он? Здоровье не беспокоит? — Всё в порядке, слава Господу, — Константин был благодарен, что она решила сменить тему. Лина смотрела на него с живым интересом и мило болтала ногами в воздухе. — Я искал Бога всю жизнь. Или того, кто может мне о нем рассказать. Вот и нашёл. Его Преосвященство по праву обладает широчайшей душой. — А эта потаскуха крашенная тоже широчайшей обладает, — буркнула Надежда Эдуардовна. Она забрала у сына хозяйки хлеб и направилась к выходу. Кто-то наигрывал на гитаре старинный мотив, столы расставлялись в сторону для танцев. Константин обернулся, чтобы проводить старуху взглядом. — Глаза накрасил, как баба, а видеть не научился? — в проходе она столкнулась с мужчиной, который не стал отходить в сторону, чтобы пропустить старость. — А че рожа такая кислая? Очередного любовника под монастырь подвел? — Ну, не под монастырь, но направление то же, — мужчина широко улыбнулся и помахал Виктории. Она фыркнула и продолжила наливать пиво. Константин хотел снова посмотреть на Лину, но не мог оторвать взгляда от нового гостя кабака. Мужчина не обладал высоким ростом или очень маскулинным лицом, но что-то в нем притягивало взгляд. Как и таверна, он отличался чистотой, и как Лина, был одет слишком легко. Черная рубашка вообще оказалась расстегнута едва ли не до пупка, демонстрируя миру белую кожу без единого волоса и россыпь кулонов с разными блестящими камнями. Перстни на руках тоже отражали много света. — Тьфу на тебя, Шепс, — Надежда Эдуардовна всё же вышла, держа хлеб у груди, как самое ценное. Константин отвернулся, подумав, что рассматривать человека так пристально может быть неприятно. — Ну что она в самом деле? — Лина надула губы. Виктория налила ей пол стакана воды. — Ты её не слушай, Константин. Надежда Эдуардовна много в жизни повидала, не только хорошего, и сердце её гнилое. Только из уважения к возрасту терпим. — Кто как, Ангелина, — хмуро сказала хозяйка таверны, проводя мимо. Виктория несла четыре тяжелые кружки, но специально задела Лину бедром. — Работай давай. Кто мне за комнату в конце месяца будет платить? И долг Череватого закрывать? — С чего это мне его закрывать? — Лина едва не вскочила на ноги. — У него жена есть. И Илья, друг его. С ним же они пили! — Так ради тебя ж пили, — Виктория прошла дальше к столам. Лина фыркнула и поправила волосы. Константин ощутил, как её тонкие холодные пальцы накрыли его ладонь на столе, но убирать руку не стал из вежливости. Стул Лины скрипнул, она предвинула его к Константину. — Не обращай на них внимания, — она отмахнулась. — Ты любишь танцы? Я могу потанцевать с тобой! Или я могу сыграть какой-нибудь грузинский танец. Еще помню немного. — Нет, я лучше посижу, — Константин вежливо улыбнулся и убрал руку, чтобы взять кружку. Лина придвинулась еще ближе и закинула ногу на ногу. Из-под подола старой юбки выглядывали голые ноги в вызывающе пошлых туфлях. Он вздохнул и понял, куда дело идёт. — Вика! — за спиной Константина оказался тот самый Александр, салютующий хозяйке. Тот обернулся. Его Преосвященство хоть относился к падшим женщинам с большим снисхождением, чем его предшественник, но называл их «испытанием для достойных мужчин». Константин всегда проходил. И в этот раз не собирался поддаваться искушению, сколь бы красива не была его почти-землячка. Александр бросил на стол две серебряные монеты и позвал хозяйку еще раз. Виктория громко крикнула из другого конца зала, где пыталась старательно выпроводить мужчину, похожего на свинью, который залез через окно. — Тогда я возьму сам! — ответил Александр сам себе и ловко перепрыгнул через барную стойку. Константин услышал, как Лина хихикнула. Она подпёрла голову ладонью, оперевшись локтём на поверхность, и с лёгкой улыбкой наблюдала за наглым гостем. — Ты его знаешь? — тихо спросил Константин, пока Александр перебирал бутылки под баром, придирчивая оглядывая содержимое. — Мы довольно близки. Мой учитель в каком-то смысле. Александр — великий человек, — мечтательно произнесла Лина. — Что же великий человек забыл здесь? — Константин нахмурился. Александр копался в тайных запасах хозяйки, будто они были его собственные. — За братом присматривает, — Лина накрутила ещё один локон на палец свободной рукой, а потом опустила её на колено Константина. Он вздрогнул, первой реакцией было ударить блудницу, но к её хрупкому стану не хотелось прикасаться лишний раз. — Для нас он — отец Олег, а для Александра — младший братик Олежка. — Пошел вон, Марат, свинья ты проклятая, — Виктория довольно мужественно выпихнула гостя ногой под зад. Дверь захлопнулась до того, как он успел встать из грязи. Мужчина был явно нетрезв. И нетрезв давно. — Ещё раз сюда заявишься с листьями вместо денег, мой муж тебе их в задницу запихает, боец домашний! И чтобы больше не приближался к моему сыну, зараза! — она погрозила в окно несчастному и резко развернулась. Она испачкала о некого Марата идеально начищенные туфли и подол платья, из-под платка выбились прямые локоны. Разгоряченная Виктория направилась к барной стойке и хотела дать подзатыльник Александру, но тот грубо перехватил её запястье за мгновение до того, как оно бы ударило его. — Я всё нашел, спасибо, — лучезарно улыбнулся он, прижимая бутылку к груди, и встал. Виктория оглядела его и выдернула руку. — Деньги на стойке. — А это тебе зачем? — она сложила руки на груди. — Крепкая, выпьешь хоть две рюмки и завтра не встанешь. Целую-то зачем? — У меня праздник, — Александр прошел мимо неё. — Бери деньги, я-то знаю, что оно стоит, дай Бог, если три медняка. Никому другому не продашь, соглашайся. — Я-то соглашусь, — Виктория быстро забрала монеты и проверила их на подлинность. — И чтоб морду твою не видеть еще несколько дней. Но мне отца Олега жалко. Ты и так у него на шее сидишь, лоб великовозрастный, и… — Спасибо, Виктория, — он послал ей воздушный поцелуй и развернулся. — Завтра верну тебе чистую бутылку. Деньги можешь оставить себе все. У меня праздник! — Че, любовника хоронишь, бесстыжий? — крикнула Виктория вслед, уже посмеиваясь. Она поправила платок на голове и засучила рукава. — Провожаю до восьмого круга Ада. Герион без моего личного свидетельства кого попало не пускает! — крикнул без стыда Александр перед выходом. Виктория закатила глаза. — Вот богохульник, а? — сказала она в воздух. Константин в последний раз поблагодарил Лину и незаметно ушёл, пока она не начала предлагать свои услуги. Сын хозяйки показал ему комнату на втором этаже, просторную и чистую, как и могло быть у женщины такого склада характера. И пока внизу шёл хороший деревенский вечер, Константин не мог заснуть, думая о странном Александре. Его мучала мысль, что Марьяна ответила бы так же.