Yunmeng Jiang Takes Care of Yunmeng Jiang

Справедливости ради следовало отметить, что проблема со свирепыми трупами возникла на границе Юньмэна и Гусу. Так что тот факт, что группа учеников Цзян прибыла вскоре после учеников Лань, мог быть простым совпадением. Или Цзян Чэн был действительно мелочным. Вэй Усянь мог утверждать, что имеет право подозревать последнее. За два года, прошедших после храма Гуаньинь, он не видел Цзян Чэна. Поэтому Вэй Усянь не мог честно охарактеризовать нынешнее состояние их отношений, учитывая всё произошедшее. Бо́льшую часть этих лет он провёл в путешествиях, приспосабливаясь к тому, как изменился мир за шестнадцать лет, пока он был мёртв. Он также избегал Юньмэна. Вэй Усянь не был уверен, для кого из них он это делал. На ночную охоту его пригласил Лань Сычжуй. Лань Цзинъи также был среди учеников. Лань Чжань присоединился к ним в основном для подстраховки на случай, если ситуация окажется более опасной, чем выглядела на первый взгляд. Вэй Усянь не узнал никого из учеников Цзян, что вызвало в его сердце боль сожаления. Было время, когда он помнил их всех по лицам, если не по именам. Всего лишь горстка учеников пережила нападение на Пристань Лотоса и присоединилась к Цзян Чэну в кампании «Выстрел в Солнце». Ещё меньше пережило саму войну. Вэй Усянь познакомился лишь с немногими новобранцами в течение года между поражением Вэнь Жоханя и его спасением Вэней на Тропе Цюнци. Был слишком занят избеганием своих обязанностей, боясь, что кто-нибудь раскроет его секрет. Однако группа называла одну женщину «шицзе». И она, как он сам и Лань Ванцзи, казалось, была здесь в основном для того, чтобы проконтролировать и поддержать в случае необходимости. Казалось, у неё плохой характер – она сделала лишь самые поверхностные поклоны в знак уважения к их позициям и говорила в такой манере, которая выглядела смесью надменности и жёсткости, что напомнило Вэй Усяню и Цзян Чэна, и госпожу Юй. – В настоящее время мы отслеживаем демонического заклинателя. Свирепые трупы – его творения. Поскольку это связано с нашей собственной ночной охотой, Гусу Лань больше не о чем беспокоиться. – Городской совет обратился за помощью, – просто ответил Лань Ванцзи. – Мы не говорили с ними. Мы отследили демонического заклинателя из другого места. – Мы говорили с ними. Ученица Цзян пожала плечами, прежде чем обратиться к младшим, находящимся под её опекой: – Цзян Шан, Цзян Бо – вы взяли на себя инициативу в этот раз. Выбор за вами. Младшие ученик и ученица, стоявшие во главе группы, обменялись взглядами. Девушка заговорила первой: – У Юньмэн Цзян не в обычае оставлять работу недоделанной. Свирепые трупы связаны с нашим расследованием. Поэтому мы не можем уйти, пока они не будут устранены. Лань Ванцзи нахмурился, но тоже отступил в сторону – иначе его сочли бы за человека, пытающегося воспользоваться своим положением, чтобы повлиять на решение младших. Особенно в свете того, как поступила старшая Цзян. Сычжуй шагнул вперёд и поклонился. – Для нас было бы радостью позаботиться об этом вопросе для Юньмэн Цзян. – Вы знаете, сколько их? На каком кладбище были подняты трупы? – спросил парень. – Пока ещё нет. – У нас есть эта информация. Мы изучили записи, найденные в убежище демонического заклинателя. Так что мы хорошо подготовлены. – Почему бы нам не работать вместе, раз уж мы здесь? – спросил Лань Цзинъи. – Так было бы быстрее. Девушка оглянулась на свою старшую боевую сестру, которая вздохнула. – Выбор за вами, Цзян Шан. После ещё одного обмена взглядами с парнем – Цзян Бо? – она повернулась к Лань Сычжую и Лань Цзинъи. – Это кажется справедливым решением. – Тогда мы с нетерпением ждём возможности поработать с вами, – Лань Сычжуй улыбнулся. – Так куда идти-то? – с усмешкой спросил Лань Цзинъи. В городе было три кладбища. Это казалось чрезмерным, пока Цзян Бо не объяснил, что причиной этому являлось дважды постигшее город разрушение. В первый раз от пожара, а во второй раз – от войны. Нужное им кладбище было тем, которое образовалось во время войны. Это почему-то не удивило Вэй Усяня. В отличие от учеников Лань, которые обычно путешествовали в тишине, когда находились на задании, Цзяны охотно болтали, пока шли туда, где должны были быть свирепые трупы. По словам группы выходило, что сначала они не знали, что преследуют демонического заклинателя. Они расследовали серию исчезновений в городе на юге. Но один из предполагаемых свидетелей вёл себя слишком беспокойно. На третий день расследования он исчез. В его доме они нашли тела пропавших без вести жителей города, следы тёмного совершенствования и оставленные им записи. В них указывалось на то, что он практиковался в подъёме свирепых трупов в этом городе. Отсюда их внезапное появление. – Цзян-цзунчжу никогда не послал бы нас, если бы знал, что это было демоническое заклинательство. Такое он расследует сам или посылает старших учеников, – заявил Цзян Бо. Остальные ученики Цзян кивнули в знак согласия. – Мы отправили послание о нашем открытии и о том, куда направляемся. Некоторые старшие, вероятно, прибудут завтра, чтобы взять на себя охоту на демонического заклинателя, – упомянула старшая ученица Цзян. Вэй Усянь до сих пор не уловил её имени. – Или сам цзунчжу. – Ли Шу будет так нам завидовать! – Цзян Бо! – зашипела Цзян Шан, шлёпнув его по руке. – Ты знаешь, что он будет! Они всё ещё находились далеко от кладбища, не ожидая наткнуться на что-либо, а свирепый труп был быстрым. Одна из учениц Цзян вскрикнула от боли ещё до того, как они поняли, что существо подобралось к ним. Следовало признать, бой закончился довольно быстро. Несмотря на то, что им пришлось пробиваться к кладбищу, чтобы убедиться, что они устранили всех. Вэй Усянь заметил, что ученица Цзян, у которой была сломана рука, всё ещё сражалась. Он подумывал вывести её из боя, но старшая ученица Цзян этого не сделала. Пока он колебался, бой закончился. Лань Сычжуй вложил меч в ножны и обратился к раненой ученице: – Тебе нужна помощь? Я могу… – Юньмэн Цзян заботится о Юньмэн Цзян, – вмешалась старшая ученица Цзян, тон её голоса был холодным. Лань Сычжуй удивлённо моргнул. – Я не пытался это оспаривать. Я просто был обеспокоен. – Ваша озабоченность принята к сведению, – она увела раненую ученицу. Цзян Бо и Цзян Шан переглянулись. Затем парень последовал за ушедшими, а девушка повернулась обратно к группе. – Юньмэн Цзян благодарит Гусу Лань за помощь. Пожалуйста… не думайте слишком плохо о шицзе Лю Бяо. Она, без сомнения, обеспокоена травмой Бэй Мэй, – Цзян Шан поклонилась. – Гусу Лань также благодарит Юньмэн Цзян за помощь. Мы сожалеем, что один из ваших учеников пострадал, – Лань Сычжуй поклонился в ответ. – Благодарю. Возможно, в будущем мы сможем снова поохотиться вместе. Мы уходим. Ученики Цзян покинули кладбище. – Цзян Шан кажется достаточно милой. Но, чёрт возьми, их старшая ученица – грубиянка, – Лань Цзинъи хмыкнул. – Цзинъи! – пожурил его Лань Сычжуй. Вэй Усянь весело фыркнул. Очевидно, тем единственным, с чем никто из них не рассчитывал столкнуться, пытаясь вернуться в город, был массив лабиринта, который тёмный заклинатель установил вокруг кладбища. Группа Ланей попыталась пройти препятствие, чтобы вернуться в город и отчитаться перед городским советом. Но вскоре небеса разверзлись, обрушив на них потоки воды в сопровождении раскатов грома и вспышек молний. Они решили остановиться на ночлег в пещере. Почему-то Вэй Усяня нисколько не удивило, что ученики Цзян появились вскорости после этого. – Вы тоже попали в лабиринт? – Лань Сычжуй встал, чтобы поприветствовать их. – Мы уничтожили два символа массивов, – поведала Лю Бяо. – Решили не искать третий, пока не пройдёт шторм. – Мы тоже решили найти укрытие. Можете присоединиться к нашему огню. – Нет необходимости. Юньмэн Цзян заботится о Юньмэн Цзян, – её улыбка снова стала холодной. – Мы расположимся в ответвленной пещере. Действительно, помимо основной пещеры, существовала ещё одна. Ученики Цзян устроились там, и хотя оттуда доносился тихий шум голосов, они больше не появлялись. – Что это? Неужели они слишком хороши для нашего огня? – Лань Цзинъи сердито смотрел вслед группе. – Должно быть, подражают своему главе ордена, – прошептал другой ученик. Цзинъи фыркнул. Сычжуй неодобрительно посмотрел на них. Вэй Усянь почувствовал иррациональное раздражение при этих словах. Хорошо, с Цзян Чэном действительно никогда не было легко поладить, и годы, казалось, усилили эту его черту. Тем не менее, он сомневался, что Цзян Чэн зашёл бы так далеко, что отказался бы разделить с ними огонь. Было ли такое отношение этих учеников из-за Ланей? Или, что более вероятно, из-за него самого? – Я собираюсь предложить им лекарство, – Сычжуй встал и направился ко входу в другую пещеру. – Не ходи один, Сычжуй! – Цзинъи поспешил за ним. – Оставайтесь здесь, – велел Лань Чжань другим ученикам и последовал за ними. Не в силах сопротивляться желанию поучаствовать в происходящем, Вэй Усянь тоже пошёл. По мере того, как голоса становились громче, впереди стало видно колеблющийся свет другого костра, отбрасывающего тени на стены пещеры. – Шицзе… то, как ты сказала: «Юньмэн Цзян заботится о Юньмэн Цзян», было… – начала Цзян Шан. – Было что? – звучало так, будто Лю Бяо хмурилась. – Выкладывай. – Значением этой фразы для меня всегда было то, что мы защищаем и помогаем друг другу. Независимо от статуса. Слуги, обычные жители, заклинатели – Юньмэн Цзян заботится о Юньмэн Цзян. – Это и вправду её значение. – Но ты сказала это скорее как… «Юньмэн Цзян не может доверить кому-либо ещё заботиться о Юньмэн Цзян». Лю Бяо вздохнула. – Это ещё одно её значение. Сычжуй замер при этих словах. Цзинъи остановился рядом с ним, нахмурившись. – Даже Гусу Лань? – спросил Цзян Бо. – Они имеют репутацию честных и порядочных людей. Лю Бяо насмешливо фыркнула. Лань Чжань гневно смотрел на танцующие тени на стене – все они, казалось, сомневались, продолжать ли идти к костру учеников Цзян или нет. – Помнишь, что шифу говорит о репутации? – спросила Лю Бяо. – Что она на одну треть состоит из правды и на две трети – из слухов? – ответил ученик, имени которого Вэй Усянь не знал. – Именно. Не имеет значения, есть ли у человека или у ордена репутация праведности и чести. Вы не можете рассчитывать на то, что это абсолютно верно. Вы же слышали, что они все говорят о Цзян-цзунчжу, верно? Последовала пауза, а затем множество фырканий и смеха. – Из-за их слов многие считают цзунчжу таким жестоким! – В одном городе я слышала, как кто-то сказал, что цзунчжу избивает своих учеников плетью дважды в день! – Однажды я даже слышал, что он убивает учеников во время спаррингов! – Это так нелепо! Неужели они не задумываются, что у него не осталось бы учеников, если бы он был таким ужасным? – Ну, у Яо каким-то образом всё ещё есть ученики… Это снова вызвало волну смеха. – Все в Юньмэне знают, что Цзян-цзунчжу больше лает, чем кусает. – Второй ученик говорит, что Цзян-цзунчжу олицетворяет фразу: «Язык как меч, сердце как тофу». С этим утверждением было выражено всеобщее согласие. Вэй Усянь не смог сдержать позабавленную улыбку, однако трое Ланей с сомнением отнеслись к этому заявлению. – Что ж, не полагаться на то, что репутация или слухи станут честной оценкой характера человека, а составлять об этом собственное мнение кажется хорошим советом, – начала Цзян Шан. Вэй Усянь заметил, что Лани, похоже, уже не так расстраивались после её слов. Чтобы доказать, насколько хорошим был этот совет, им не нужно было далеко идти – достаточно было вспомнить его собственную репутацию. – Но… младшие ученики ордена Лань сегодня вечером действительно показались сердечными и благородными, – продолжила Цзян Шан. Сычжуй и Цзинъи выглядели гордыми при этом заявлении, слегка выпрямившись. – Да, сегодня вечером так и было, – признала Лю Бяо. – Но сегодня вечером с ними присутствовали старшие, и мы помогли им. Это не значит, что они будут относиться к вам так же, когда вы встретитесь в следующий раз. – Я… видел, как это происходило раньше, – согласился Цзян Бо. – Некоторые из учеников ордена Цзинь ведут себя подобным образом даже с Цзинь Жу… я имею в виду, с Цзинь-цзунчжу. Прозвучал ропот согласия. Ладно, пока что Вэй Усянь был вынужден признать, что, возможно, Лю Бяо была слишком осторожна, но не совсем ошибалась в своём совете своим младшим ученикам. Тем не менее, им не помешало бы во время первых встреч давать другим шанс, а не отстранять всех с самого начала. – Я не говорю, что в других орденах и кланах нет благородных и заслуживающих доверия людей. Уверена, что в будущем, чаще посещая ночные охоты и конференции, вы встретите таких людей. И, возможно, те Лани, с которыми мы охотились сегодня вечером, тоже будут среди них, – продолжила Лю Бяо. Тон её голоса на мгновение стал легче и веселее, когда она добавила: – Я бы сказала, что Цзинь Жулань является доказательством этому. Но мы все знаем, что его воспитал Юньмэн Цзян, а не Цзини. Младшие Цзяны быстро согласились с этими словами: – В душе Цзинь-цзунчжу – один из Юньмэн Цзян! – Его вырастил наш цзунчжу, так что конечно! – Очень жаль, что Ланьлин Цзинь в конце концов забрали его у нас. – Бэй Мэй так говорит, потому что считает Цзинь-цзунчжу самым красивым героем в своём поколении. – Тянь Можу! Как ты могла! – Ты сама это сказала! – А ты согласилась! – Юная госпожа – самая красивая?.. – голос Цзинъи звучал так, словно он был на волосок от того, чтобы рассмеяться. – Как я ему и говорю. – Цзинъи… – предупреждающе сказал Сычжуй, несмотря на то, что уголки его губ дёрнулись от веселья. – О боги, стоит ли мне рассказать цзунчжу о поклонницах Цзинь Жуланя? – поддразнила Лю Бяо. – Нет! – Пожалуйста, не надо! Лю Бяо рассмеялась в ответ на эти крики и всё ещё улыбалась, когда снова взяла группу под контроль: – Послушайте, есть причины, по которым члены нашего ордена и местные жители, особенно те, кто достаточно взрослый, чтобы помнить, что произошло, по существу не доверяют никому, кроме Юньмэн Цзян. – Но ты так и не объяснила почему, – заметил Цзян Бо. Лю Бяо вздохнула. – Это из-за того, что произошло во время и после войны. Уверена, всем вам кажется, что это было так давно. Но вспомните, что почти каждый лидер с тех пор остался прежним. Так что именно они были замешаны во всём. Даже те, у кого были наследники, вступившие во владение за это время – эти наследники в основном были ровесниками цзунчжу и старше. Так что они всё ещё были в некотором роде вовлечены. – Но что случилось? – настояла Цзян Шан. – Это не какой-то единичный инцидент. Это была серия всё более обостряющихся событий и то, как в конце концов наш орден был вынужден выстоять в одиночестве. Цзян-цзунчжу был вынужден выстоять в одиночестве. Без единого союзника. И это включает в себя ох какой благородный и праведный орден Гусу Лань, – насмешка в голосе Лю Бяо была очевидна. Рядом с ним Лань Чжань напрягся, сузив глаза от этого пренебрежения. Вэй Усянь предостерегающе коснулся его руки. Учитывая то, что старейшины ордена сделали с его мужем, он не мог точно сказать, что его мнение обо всём ордене Лань было идеальным. Тем не менее, негативное отношение старшей Цзян намекало на другие вещи, о которых он не знал. События, которые произошли после его смерти. Или, возможно, даже раньше, когда он ещё жил на Могильном Кургане? – Что ты имеешь в виду под «выстоять в одиночестве»? – спросил её Цзян Бо. – Все говорят о том, как Цзян-цзунчжу восстановил Юньмэн Цзян из пепла. Как он был едва ли старше ребёнка во время войны, но в одиночку воссоздал разрушенный орден голыми руками и силой воли, верно? Последовали восклицания согласия от младших учеников Цзян. – Кто мне скажет, почему такая история? Почему одна из величайших историй послевоенной победы была о том, как Цзян-цзунчжу в одиночестве и без посторонней помощи восстановил наш орден? – Потому что… Старейшина Илина… я имею в виду… Ну, я полагаю, теперь мы знаем, что на самом деле Цзинь Гуанъяо убил его боевую сестру в Безночном городе? – И они говорят… ну, утверждается, что Цзян-цзунчжу убил своего боевого брата. Вэй Усянь поморщился от этих заявлений. Лань Чжань снова сердито уставился на стену. Сычжуй и Цзинъи обеспокоенно посмотрели в их сторону. Несколько раз он и Лань Чжань пытались обсудить этот конкретный ряд событий, но, как правило, не сходились во мнении. Он прекрасно осознавал, что хотел умереть в то время. Он пришёл в Безночный город, чтобы умереть. Он сбросился с той скалы, чтобы умереть. Цзян Чэна нельзя было винить ни в одном принятом им решении. Но Лань Чжань был убеждён, что мог бы спасти его, если бы не Цзян Чэн. Винил его атаку в том, что он упал. Однако Цзян Чэн на самом деле не ударил его мечом. Вэй Усянь думал, что так будет, и приветствовал это. Но удара не последовало. Цзян Чэн ни за что не промахнулся бы мимо неподвижной цели. Возможно, его шиди какое-то время был убеждён, что сможет это сделать, но в итоге явно не смог. То, что он сделал в приступе своего гнева, – вонзил меч в скалу. Двое из единственных важных людей, оставшихся у него в этом мире, находились на этой скале. Вэй Усянь не собирался рисковать тем, что они все упадут, ради шанса успеть попрощаться. И в этом была вся суть. У него не было намерения оставаться в живых. – Конечно, это одна из историй, которые все рассказывают, – признала Лю Бяо. – Но скажите мне, какую ещё великую историю они всё время передавали из уст в уста после окончания войны? До тех пор, пока недавние события не перевернули всё с ног на голову? – …Почтенная Триада? – догадалась Цзян Шан. – Да, великая Почтенная Триада, – в голосе Лю Бяо снова послышалась насмешка. – Заклятое братство было сформировано тремя из четырёх оставшихся великих орденов между двумя лидерами и сыном Цзинь Гуаншаня, который позже также стал лидером. Но разве это не странно, если подумать об этом? Почему сразу после войны, которая полностью уничтожила один из первоначальных пяти орденов, было сформировано братство, укрепившее связи только между тремя оставшимися великими орденами? Исключая тот, который был вырезан этим уничтоженным орденом? Тот, чьё почти полное истребление положило начало кампании «Выстрел в Солнце»? Чьё будущее было наиболее неопределённым? Которому больше всего нужна была поддержка и союзники? Младшие Цзяны молчали. Вэй Усянь не винил их. Он обнаружил, что даже не может взглянуть на своих спутников, чтобы увидеть выражения их лиц. Его разум был слишком занят обдумыванием слов Лю Бяо. Он никогда не размышлял об этом таким образом, даже тогда, когда это непосредственно происходило. Как братство объединило три из оставшихся четырёх великих орденов. Но, ну, на самом деле это не было сделано специально, насколько он знал. Цзян Чэн просто не смог сблизиться с Цзэу-цзюнем и Чифэн-цзюнем. И не имел никаких отношений с Цзинь Гуанъяо в то время. – Но, ну, это было потому, что у них были близкие личные отношения, верно? То есть, учитывая недавние события, я не знаю, что именно думать о Цзинь Гуанъяо. Но Цзэу-цзюнь и Чифэн-цзюнь были близки. Они возглавляли кампанию «Выстрел в Солнце», верно? – спросил Цзян Бо. – Мне хотелось бы думать, что именно в этом причина. Что Чифэн-цзюнь и Цзэу-цзюнь, о которых даже Цзян-цзунчжу говорит с уважением, просто не учли политических последствий своего поступка. Но факты таковы, что оба лидера прошли подготовку для своих должностей. Я не понимаю, каким образом они могли совершенно не осознавать изменения в балансе сил, которые произошли после заключения их братства. Именно благодаря этой связи Цзини выделили денежную помощь Цинхэ Не и Гусу Лань, чтобы помочь им восстановиться после войны. Очевидно, что Не и Лань не могли обмениваться деньгами, но у них были другие способы поделиться помощью между собой. Товары, рабочая сила. Никакой такой помощи Юньмэн Цзяну не было выделено. Судя по выражениям лиц трёх Ланей, Вэй Усянь понял, что для них это было новостью. У него было ощущение, что причина их удивления была прямо противоположна его собственной. Он знал, что в течение первого года после войны они не получали никакой помощи от других. Но он даже не подумал о возможности того, что другие великие ордена помогали друг другу, пока они боролись за выживание в одиночку. В те дни он так волновался, что кто-нибудь сможет раскрыть его секрет. Был так охвачен своим новообретённым горем из-за того, что потеря золотого ядра мешала ему помогать своему ордену, и боролся с влиянием Тигриной Печати Преисподней. Он не уделял столько внимания, сколько следовало бы, усилиям по восстановлению, помимо того, что они продолжались. В конечном итоге, неудивительно, что Цзян Чэн так злился на него из-за пьянства и уклонения от своих обязанностей. – Но это несправедливо! Мы пострадали сильнее всех! – воскликнула Тянь Можу. В ответ раздалось согласное ворчание. – Это ещё не самое худшее из всего, – предупредила Лю Бяо. – Кампания «Выстрел в Солнце» использовала почти полное уничтожение нашего ордена как точку сплочения. «Справедливость для Юньмэна» – такая фраза была среди тех, которые использовались для завоевания сопереживания и поддержки войны. Те немногие члены нашего ордена, которые пережили резню на Пристани Лотоса, – те, кто был на заданиях и участвовал в ночных охотах, – сплотились вокруг Цзян-цзунчжу, когда он присоединился к кампании. Если вы спросите их, они расскажут о том, как его присутствие поднимало моральный дух, что было очень полезно во время боевых действий. Молодой наследник стал лидером, который пережил нападение и восстал против Вэней, несмотря ни на что. Забавно, как они были счастливы использовать имя нашего ордена, нашу трагедию и даже нашего лидера для усиления своей кампании – однако, когда война закончилась, они полностью отстранились от нашего ордена и от цзунчжу. Должно быть, это было в первые дни кампании. Месяцы, которые он пропустил. Вэй Усянь не мог не почувствовать зародыш своего старого гнева и обиды по отношению к миру совершенствования. Таким образом, в отличие от того, как его использовали, а затем пытались спровоцировать, заклинательский мир был более чем счастлив использовать Цзян Чэна, а затем бросить его. – Цзян-цзунчжу участвовал в бесчисленных сражениях во время кампании «Выстрел в Солнце». Он состоял в военном совете практически с самого начала. Единственным Цзинем, который сделал то же самое, был отец Цзинь Жуланя – Цзинь Цзысюань. Цзинь Гуаншань, который в то время был главой ордена Ланьлин Цзинь, никогда не ступал на поле боя. Никогда не участвовал ни в одном военном совете. Но в тот момент, когда Вэнь Жохань был мёртв, Цзинь Гуаншань появился в Безночном городе и начал вмешиваться во всё происходящее, давя своим авторитетом и суя руку в каждый горшок – одновременно с этим отбрасывая в сторону нашего цзунчжу. Цзян-цзунчжу не имел права голоса в послевоенных вопросах – от раздела захваченной казны Вэней до того, что случилось с пленными. Всё это решилось без его участия. Хотя за этим, несомненно, стоял Цзинь Гуаншань, это не меняет того факта, что Цзэу-цзюнь и Чифэн-цзюнь позволили ему это сделать! Шум, поднявшийся среди младших Цзянов, услышавших эту новость, не был ясно различим, но их расстройство и недовольство было очевидно. Вэй Усянь попытался вспомнить, говорил ли ему Цзян Чэн что-нибудь обо всём этом. Его память была пуста. Да, он ведь был не в себе после их победы над Вэнь Жоханем. И память у него никогда не была лучшей. Тем не менее, он вспомнил, что считал, будто между Цзян Чэном и другими лидерами всё в порядке… Но, если подумать, на самом деле он предполагал, что его собственное присутствие окажет негативное влияние, и намеренно держался в стороне, тем самым многое упуская из виду. Какой беспорядок! – Судя по всему, какое-то время после окончания войны люди даже поговаривали, что только три великих ордена пережили войну. Никто не верил, что цзунчжу сможет восстановить Юньмэн Цзян. Другие лидеры за его спиной осыпали его неприятными комментариями о том, что он был некомпетентным лидером, который не мог контролировать своих собственных учеников и не внёс никакого значимого личного вклада в военные действия. Я даже слышала, что другие лидеры относились снисходительно и грубо по отношению к цзунчжу. Постоянно обсуждали его на собраниях и читали ему лекции о том, как он справляется с делами своего ордена. – Как они посмели! – Цзунчжу стоит их всех вместе взятых! – А в эти дни они все пытаются наладить отношения с цзунчжу! Как же бесит! – Вы можете себе представить, когда цзунчжу пытался защитить действия Вэй Усяня по спасению остатков Вэней, Чифэн-цзюнь зашёл так далеко, что назвал его непочтительным сыном! Последовавшие за этим вздохи ужаса и гнева частично прошли мимо Вэй Усяня, поскольку его разум пошатнулся. Когда Цзян Чэн пытался защитить его? Почему он никогда не упоминал об этом? – Затем многие ордена и кланы начали заявлять во время обсуждения торговых соглашений, что наш цзунчжу должен быть благодарен им за то, что они сплотились вокруг Юньмэн Цзян во время войны. Что он не должен быть «жадным» и требовать слишком многого от других, потому что мы у них в долгу. А потом, после смерти Старейшины Илина, группа меньших орденов и кланов принялась утверждать, что Юньмэн Цзян должен им компенсацию за потери в Безночном городе и развитие демонического совершенствования. – Это уже слишком! – Но Вэй Усянь ведь дезертировал! – Какую ответственность мы несём за демоническое совершенствование? Вэй Усянь решил быть благодарным за громкие рты учеников Юньмэн Цзян по сравнению с Ланями. Было приятно слышать, как возмущение, которое он сам чувствовал, высказывалось с такой готовностью. Лю Бяо тяжело вздохнула. – Потому что Вэй Усянь начал использовать демоническое развитие, ещё будучи главным учеником Юньмэн Цзян. Они заявили, что цзунчжу, позволив это, поощрял тёмное заклинательство. Именно тогда он начал охотиться на демонических совершенствующихся на землях других орденов и кланов. Нам не пришлось рисковать вновь оказаться на грани выживания, отдавая в качестве компенсации деньги, ресурсы или земли, потому что он согласился вместо этого разбираться с тёмными заклинателями, освободив от этой проблемы другие ордена и кланы. – Значит, другие лидеры потребовали, чтобы он занимался проблемами демонического развития в качестве компенсации за действия его бывшего главного ученика, а затем распространили все эти мерзкие слухи о его жестокости, в то время как он делал именно то, что они просили? – Цзян Шан была в ярости. – Ах, да, глубокое тёмное подземелье на Пристани Лотоса, куда цзунчжу тащит демонических заклинателей и пытает их до смерти, – Тянь Можу фыркнула. – Они ведь понимают, что Пристань Лотоса построена на воде, верно? – Цзян Бо усмехнулся. – Где, по их мнению, находится глубокое тёмное подземелье? Под прудами с лотосами? Младшие Цзяны посмеялись над этим. Было ясно, что они вообще не верили слухам. Любопытно. Вэй Усянь был вполне убеждён, что Цзян Чэн убил некоторых демонических заклинателей. Хотя он тоже не верил, что на Пристани Лотоса есть подземелья. – Старшая Лю? – заговорила Бэй Мэй. – Ордена и кланы, которые не потребовали компенсации, сделали это из-за слухов… то есть, я имею в виду, кажется, никто больше не уверен, но… Я имею в виду, я уже не знаю, во что верить… – Насчёт чего? – подбодрила Лю Бяо. – Цзян-цзунчжу действительно убил Старейшину Илина? Я никогда не слышала, чтобы он оспаривал это, но… я также никогда не слышала, чтобы он подтверждал это. Ученики Цзян замолкли, услышав этот вопрос. Лю Бяо снова вздохнула. – Я честно не знаю. Однако в этой истории есть кое-что, что всегда меня беспокоило. – Что именно? – спросил её Цзян Бо. – Сначала ответьте мне на вопрос: когда Цзян-цзунчжу в ярости, – ученики пострадали во время охоты, кто-то напал на Цзинь Лина, кого-то смертельно ранили, – какое оружие он использует в первую очередь? – Цзыдянь! – хором ответили ученики Цзян; некоторые из них захихикали при единодушном ответе. – Это простой вопрос, старшая Лю, – сказал Цзян Бо. – Так и есть. Любой ученик ордена Цзян мог бы ответить на этот вопрос, – согласилась Лю Бяо. – Именно поэтому история о том, как цзунчжу убил Старейшину Илина, всегда казалась мне странной. Потому что все говорят, что цзунчжу в приступе ярости из-за смерти своей сестры ударил Старейшину Илина Саньду и сбросил его со скалы. Младшие Цзяны снова замолчали. – Я не знаю, что случилось. Однако я думаю, что это сложнее, чем кто-либо говорит. Если бы на это можно было дать простой ответ, я не могу себе представить, чтобы цзунчжу так долго оставлял его невысказанным. Но… в конце концов, я не считаю, что нам следует проявлять любопытство. Думаю, лучше всего оставить это между Цзян-цзунчжу и Вэй Усянем. Раздалось согласное бормотание. – Думаю, теперь я лучше понимаю, старшая Лю, – задумчиво сказала Цзян Шан. – Ни один орден и клан в прошлом не поддерживали нас, какой бы хорошей ни была их репутация. И даже люди с хорошей репутацией делали и говорили такие разочаровывающие вещи. Так что лучше в первую очередь полагаться на нас самих. – Юньмэн Цзян заботится о Юньмэн Цзян, – повторила Лю Бяо. – Юньмэн Цзян заботится о Юньмэн Цзян! – хором откликнулись младшие ученики ордена Цзян. Сычжуй взглянул на лекарство в своей руке, а затем развернулся и пошёл обратно тем же путём, которым они пришли. Цзинъи послал им обеспокоенный взгляд, прежде чем последовать за ним. Вэй Усянь взял Лань Чжаня за руку и потащил его за младшими. Разговор, который они подслушали, заставил его о многом задуматься.

:•:•.•:•.•:•☾☼☽•:•.•:•.•:•:

От автора: это будет длинное примечание. Жаль не жаль. Мне кажется странным то, что так много людей относятся к словам Цзинь Гуанъяо, сказанным Цзян Ваньиню, как к абсолютной истине. («Если бы ты поддержал его…») Но это утверждение фактически противоречит тому, что Цзинь Гуанъяо говорит Вэй Усяню. («Они в любом случае пришли бы за тобой».) На протяжении всей этой сцены несколько человек предупреждают других, что он целенаправленно пытается залезть всем под кожу. Я чувствую, что все слова Цзинь Гуанъяо были полуправдой. (Это, честно говоря, было его отличительной чертой, а также причиной, по которой он был так хорош в том, чтобы заставлять других верить ему.) Если бы Цзян Ваньинь поддержал Вэй Усяня, это кое-что изменило бы. Но, в конце концов, жадность других орденов и кланов всё равно привела бы к нападению. Чтобы выжить в этом столкновении, Юньмэн Цзян понадобились бы союзники. Но, как видно из той сцены собрания, где Цзян Ваньинь пытается выступить в защиту Вэй Усяня и Вэней, у Юньмэн Цзян не было союзников. Случайно или намеренно, три других великих ордена сплотились против Юньмэн Цзян. Хотя Лань Сичэнь был готов положительно высказываться о Вэнь Цин и Вэнь Нине, на этом он и остановился. Несмотря на то, что именно он хотел пощады для некоторых Вэней, глава ордена Лань даже не попытался предложить, как третья сторона, расследовать ситуацию. Не Минцзюэ изначально не поддерживал это предложение, поэтому неудивительно, что он прямо высказался против всего этого. Цзинь Гуаншань целенаправленно действовал против них. И большинство более мелких орденов и кланов были заняты завоеванием благосклонности других великих орденов, особенно Цзиней. Да, и Лань Ванцзи, и Ло Цинъян коротко высказались и ушли в знак протеста. Однако, каким бы личным удовлетворением это ни послужило, это также удалило из зала единственные другие несогласные голоса. Вновь оставив Цзян Ваньиня без союзников против орденов и кланов, которые полностью объединились против него. Я на самом деле нахожу интересным тот факт, что Цзян Ваньинь атакует с помощью Саньду, а не Цзыдянь в Безночном городе. Потому что с того момента, как он получает плеть, он почти всегда использует её в первую очередь. Особенно когда злится. На мой взгляд, он не «промахнулся» – он решил не убивать Вэй Усяня. Потому что почему бы ему не ударить его Цзыдянь, если он действительно хотел его смерти? Цзыдянь бы не «промахнулась». Я не говорю об этом прямо в фике, потому что здесь нет точки зрения Цзян Ваньиня, но я определённо думаю, что отчасти причина, по которой он не опроверг слухи о том, что он убил Вэй Усяня, заключалась в том, что это действительно удерживало некоторые ордена и кланы от него. (Вероятно, оставшаяся часть представляла собой беспорядочную смесь вины и горя.) Однако я думаю, что некоторые из более мелких орденов и кланов всё равно предъявляли бы требования к Юньмэн Цзян по поводу всего, что произошло. Я ни капли не верю в то, что Цзян Ваньинь пленял демонических заклинателей и тащил их на Пристань Лотоса, чтобы подвергнуть пыткам. Тем более, что об этом, очевидно, упоминается только из уст в уста. Мол, конечно, он это сделал… И Вэй Усянь убил три тысячи заклинателей в Безночном городе. И формировал армию на Могильном Кургане. И был внебрачным сыном Цзян Фэнмяня. Серьёзно, сколько раз во время сериала говорилось не доверять слухам о персонажах?! Думаю ли я, что Цзян Ваньинь охотился на тёмных заклинателей и убил кого-то из них? Конечно. Думаю ли я, что человек, который буквально стал свидетелем резни своего ордена и разрушения своего дома, который не мог вынести того, чтобы позволить Вэнь Нину ступить на территорию резиденции двадцать лет спустя, потому что тот был среди атакующих сил, добровольно привёл врагов в свой дом из другого места? Чёрта с два. Любые пытки и убийства, если они имели место быть, происходили бы там, где он их поймал. (Как это было с Вэнь Чао и Вэнь Чжулю.) Сам факт того, что в этих слухах предполагается, будто он приводил их на Пристань Лотоса, является одной из тех вещей, которые делают всё это таким сомнительным. И учитывая деяния других демонических совершенствующихся, которых мы встречаем? Су Шэ? Сюэ Ян? Вэнь Жохань? Я не очень-то сочувствую всем тёмным заклинателям, которых он убил. Тем более, что для того, чтобы их обнаружили, для начала они должны были сделать что-то, чтобы о них сообщили. Никто никогда не убедит меня, что жители Юньмэна не обожают Цзян Ваньиня. Это лидер, который вернул их с грани уничтожения. Который сделал их земли снова процветающими и безопасными. Не может быть, чтобы они не любили этого парня. И я определённо думаю, что это включает как учеников, так и обычных жителей. Особенно с учётом довольно интересного момента, что в таком сексистском и классистском мире, как «Неукротимый», лидером, который, по мнению Не Хуайсана, выслушал бы и поверил бы словам служанки и бывшей шлюхи достаточно, чтобы позволить им выступить перед другими лидерами, был Цзян Ваньинь. Появились две незнакомки и сказали ученикам, что им нужно поговорить с Цзян Ваньинем – его ученики пошли и сказали ему – он пошёл и выслушал их? Всё это многое говорит о том, насколько справедливо Юньмэн Цзян относится к людям, в том числе и к не-заклинателям. Ладно, хватит болтовни. Надеюсь, вам всем понравилось, как группа учеников Юньмэн Цзян дала всем пищу для размышлений.