Надежда

      — Он отказывается от еды, но пьёт, как не в себя. Как в него только вмещается столько жидкости, — в голосе Френчи то ли упрёк, то ли восхищение.       Между прочим, запасы рома давно истощились, но сейчас пополнение на складах с провизией и алкоголем – последнее, что приходит в голову.       Хороший капитан обязан всегда быть внимателен к нуждам своей команды. Стид не чувствует себя хорошим капитаном. Стид вспоминает, как подносил чай и полотенца китайской королеве пиратов и не ощущал никакого протеста. Стид думает о том, что черта между господством и служением слишком зыбка. Он ловит себя на мысли, что он ближе к тем, кто служит, а не к тем, кто господствует, и эта мысль настолько привычная его подсознанию, насколько это вообще возможно. Стиду всё равно. Не это сейчас важно.       — Ты преувеличиваешь, — отстранённо отзывается Стид, проводя ладонью по глубокой царапине от кинжала, оставленной на столешнице. В груди будто также полосует от вида искуроченной «Мести».       — Он бы послушался... тебя... я думаю, — голос Френчи всё ещё не в полной мере доходит до сознания, но Стид делает вид, что вовлечён в разговор.       — Ах да. Да, конечно, Френчи, отличный план. Ты молодец.       Френчи поворачивается к нему и некоторое время задумчиво смотрит, прежде чем заговорить вновь.       — Иногда мне кажется, что закупоривание ужасных вещей в дальние уголки сознания – не лучшая идея. Когда-нибудь оно не сработает, тогда и всё остальное вырвется наружу. Но до тех пор, пока помогает, почему бы и нет, верно, капитан?       Стид недоумённо моргает и смотрит на Френчи.       — Роуч приготовил ужин, я могу его отнести Иззи, но он откажется, — Френчи отводит взгляд от Стида.       Френчи выглядит так, будто он в порядке. Проще всего сейчас взаимодействовать с теми, кто выглядит так, будто они в порядке, но как долго возможно прятаться таким образом? Почему-то команда делает вид, что Стид ей нужен. Даже Иззи.       — Я отнесу, Френчи, не стоит беспокоиться.       Френчи смотрит на него с благодарностью.       «Месть» покачивает на волнах. В спёртом помещении влажно и прохладно. Море шумит снаружи, море шумит в сердце Стида, и он на мгновение прикрывает глаза.       Иззи сидит спиной к нему, и Стид, недолго думая, выхватывает у его из одной руки бутылку, а во вторую вкладывает тарелку с супом, потом обходит Иззи и садится на его койку лицом к нему. Иззи всем видом излучает обречённый протест, но, когда он видит, кто перед ним, быстро меняет настроение на озадаченно-приободрённое. Стид бы удивился в любой другой раз, но почему-то не теперь.       — Неужели я удостоился чести...       — Умолкни, Иззи, — говорит Стид, и его голос такой вежливый, словно он не затыкает человека, а предлагает ему присесть и разделить с ним трапезу. Стид ничего не предлагает.       — Ого, мы ещё и разговариваем! — Иззи ухмыляется совсем не иронично и не остро. Непривычно. Едва ли Иззи сейчас может совладать со своей мимикой.       — Мы бы долго не смогли этого избегать.       — Правильнее сказать, ты бы не смог. Я даже не пытался.       — Ты добиваешься, чтобы я ушёл?       — Нет... Нет. Спасибо.       — Хорошо. А теперь ешь, — Стид делает паузу, но Иззи не реагирует, просто рассматривая его, и Стид неловко добавляет: — Это приказ.       В голосе Стида нет никакого приказа, но Иззи этого достаточно; Иззи смотрит в тарелку и берёт ложку. Стид не до конца понимает почему, но по какой-то неясной причине он, как и остальная команда, знал, что Иззи ему подчинится без лишних споров. Стид предпочитает это не анализировать. На Стиде и так слишком много чувства вины, чтобы Иззи его дополнил или пытался разделить. Стиду это совсем не нужно.       Когда Стид ощущает, что его совесть перед командой чиста, он поднимается, но тут же вздрагивает — Иззи резко, как-то даже испуганно хватает его за рукав, но сразу же руку убирает, будто не уверенный, что у него есть такое право. У Иззи его и нет, но Стид опускается обратно и протягивает ладонь. Это странно. Это странно, потому что остальная часть команды, несмотря на лояльность, утешения не принимает. Люциус и подавно смотрит волком. Стиду кажется, если он подойдёт к Люциусу и предложит свою руку, Люциус вцепится в неё зубами, выплюнет куски его плоти и пошлёт нахер надолго. Стиду кажется, что если он предложит Иззи руку, Иззи вцепится в неё намертво, будет держать упрямо и отчаянно и не отпустит до самого утра. Стид опасается их обоих. Такие две угрожающие крайности...       Иззи хватается ни капли не отчаянно, скорее осторожно, на пробу, и когда видит, что Стид позволяет, переплетает с ним пальцы. Стид не шевелится, удивлённо ощущая тепло руки Иззи. Стид ничего не говорит, пока Иззи с какой-то тревогой осматривает его лицо.       — Что с твоим лбом?       Стид прокашливается, отводит взгляд, прежде чем снова встретиться с глазами Иззи.       — Эд жив.       Долгая пауза, Стид неловко приподнимает бровь. На лице Иззи сменяется несколько эмоций за раз, после чего он отпускает руку Стида так неожиданно, что невольно ощущается некая потеря.       — Он ничего тебе...       — Нет, я в порядке!       Стид быстро берёт себя в руки и пытается отодвинуться. Ему это не удаётся, Иззи хватает его за воротник и притягивает к себе; дышит ему в лицо перегаром, взволнованно и горячо. Стид морщится и перехватывает его за запястье. Стид не знает, что чувствует Иззи. Облегчение? Страх? Но Стид вслушивается в его нервный голос и кусает губы.       — Боннет! Мне плевать, что будет с тобой, со мной и с ним, но команда не должна отвечать за наши ошибки! Ты понимаешь?!       Стид встречает взгляд Иззи и не знает, что Иззи видит. Он может только уловить, как взгляд Иззи смягчается, и хватка его ослабевает. Стид мог бы наконец вырваться и уйти, но он остаётся на месте, не разрывая зрительного контакта.       — Никто из них не пострадает, я обещаю. У нас же есть ещё шанс. Мы должны попытаться... Я... — Стид и сам не понимает, что он говорит, но Стид знает, во что он верит, и вера его так сильна, что Иззи, пусть и смотрит с недоверием, но не спорит.       Иззи снова берёт Стида за руку, не спрашивая, не предупреждая; мягко переплетает с ним пальцы. Стид выдыхает, когда осознание накрывает его – Иззи вовсе не искал никакого утешения от него, он пытался утешить сам. Стид уверенно сжимает его пальцы в ответ и повторяет своё обещание. Иззи кивает и молчит.       Под сердцем скребётся страх и надежда, и Стид, уверенный в самом наилучшем исходе, всё же не желает отпускать руку Иззи.