Sex after show

Эта блядская рубашка Арсения не давала покоя Антону ещё во время съёмок «Джема», и когда Попов в очередной раз показался в ней на пилоте нового шоу, Шастун едва держал себя в руках. Сложно сосредоточиться на работе, когда твой мужик откровенно соблазняет тебя, хотя даже не подозревает об этом, а если всё же знает, то действует нарочито вызывающе. После технички Антон смотрел на Арсения хищным взглядом, в котором смешались страсть и дикое желание. Шастун мечтал поскорее добраться до дома, чтобы отыграться за то, что видел сегодня на сцене. Заигрывания с гостями от Арсения ревностью отзывались где-то внутри Антона. Он надеялся на элегантную месть — приятную пытку для своего мужчины, которая ярко напомнит ему, что Шастун никогда ничего не упускал из виду, не делал зря, и даже безобидная, на первый взгляд, шутка про свою холостяцкую жизнь была предупредительным выстрелом для Попова. Тусклыми огнями отметилась дорога до дома. Всё было мимолётно, едва заметно до тех пор, пока Арсений не заметил ухмыляющегося Антона напротив кровати. Он подозревал, что у Шастуна есть настроение для приятного продолжения вечера, но Попов не подозревал, как долго Антон ждал этого момента. — Чего так смотришь? — спросил Арсений. — Да так, — Шастун закусил губу, а затем нырнул на кровать рядом. — Вспоминаю твою блядскую рубашку. — Почему блядскую? — Её всегда хочется сорвать с тебя, — Антон придвинулся ближе. — Ты в ней слишком горяч. — Заводит? — Арсений ехидно посмотрел на Шастуна. — Сильно? А если бы я сейчас был в ней? Вместо ответа Шастун оказался в паре сантиметров от губ Попова. Антон делал вид, что хочет поцеловать, приближался, но стоило Арсению податься в ответ — тут же откидывал голову. Шастун игрался: то почти касался вишнёвых губ, то игриво отстранялся, шептал что-то едва различимое, нещадно размазывая Попова по кровати. Арсений не считал, сколько времени Антон, негромко посмеиваясь, уворачивался от поцелуя. Он был готов принять правила этой игры. Секунда за секундой, Арсений ждал, пытался поймать губы Шастуна, но каждый раз Антон был быстрее. Это очень злило и возбуждало, и когда терпение было на исходе, Попов руками попытался притянуть заветный поцелуй. Шастун, быстро смекнул, какой трюк хотел провернуть Арсений, поэтому перехватил его кисти и завёл за голову. Сегодня он рулит удовольствием. — Антон, пожалуйста, поцелуй, — просил Арсений. — Не мучай. — Я даже не начинал, дорогой. Шастун подался вперёд, улыбнулся и аккуратно соприкоснулся губами с Арсением. Нежно, аккуратно, почти невесомо. Поцелуй отзывался мурашками, бегущими с макушки до пяток и обратно, накатывал тёплыми волнами, которые раздували огонь внутри Антона и Арсения. Шастун водил ногтями по загривку Попова, изредка притормаживал и несильно сжимал шею. Арсений мурлыкал от удовольствия в губы Антону, его дыхание становилось тяжелее. Казалось, будто Шастун мог довести до оргазма одними поцелуями. Антон неспешно оторвался от губ Арсения, отпустил его руки. Пара случайных укусов явно сделают их чуть больше наутро. Шастун медленно сползал вдоль тела Арсения, языком провёл от уха до шеи. Антон ненадолго задержался на ключицах — это было его слабостью, против которой он никогда не мог устоять. Каждый раз Шастун одёргивал себя, старался не оставить никаких следов — следующие съёмки должны были состояться уже днём. Никаких отметин: они известные люди, им не нужно лишних разговоров, и даже кинк на публичность Арсения не позволял им перейти эту черту. Шастун спускался ниже. Он «случайно» задел соски — Арсений протяжно взвыл и схватил Антона за руку. Попов понимал, что его пытали лаской за все совершенные проёбы во время мотора, делали нарочито медленно и плавно, чтобы он ощутил ту беспомощность, которую испытывал Шастун. Арсений ёрзал ногами по постели, поэтому Антон сел ему на бёдра — ничего не должно было помешать ему медленно соблазнять Попова. Антон нарезал круги языком на животе Арсения, холодными руками касался его паха. Шастун останавливался, смотрел на покрасневшее лицо Попова, который всем своим видом молил о пощаде. Антон спускался ниже и ниже, пока его голова не оказалась в области паха. Фура с поцелуями перевернулась на внутренней стороне бёдер Арсения. Антон наконец-то мог знатно похулиганить. Шастун аккуратно подцеплял кожу, медленно всасывал, облизывал и целовал место засоса. Он повторял это снова и снова, то с одной стороны бёдер, то с другой. Арсений перестал сдерживаться, стонал почти во весь голос — этот неспешный темп заставлял его чувства резонировать друг с другом. Шастун неторопливо потянулся к резинке трусов — где-то выше послышался тяжкий вздох. Антон ледяными пальцами коснулся головки члена. Контраст тёплого и холодного едва не заставил Арсения кончить в ту же секунду. Он инстинктивно сжал бёдра, спрятал пальцы в кулак и протяжно проскулил. Антон усмехнулся, придвинулся ближе к основанию члена и обдал его горячим дыханием. Пытка продолжалась. Шастун под пронзительным взглядом Арсения то приближался к его члену, то отдалялся. Он высовывал язык, но резко и играючи прятал его всякий раз когда зрачки Попова умоляюще расширялись. — Ты хочешь сделать моему члену искусственное дыхание, Шаст? Он пока ещё в сознании, но может рухнуть в любой момент, — Арсений закипал от перевозбуждения. — Рядом всегда будет заботливый врач, который не даст этому случиться! Антон обхватил рукой эрегированный член, аккуратно сжал его и несколько раз дёрнул кистью вверх-вниз, провёл языком до конца и замедлился. Он взял пенис в рот, несколько раз прошёлся по головке и медленно протолкнул его глубже. От громких стонов Арсения Антон распадался на атомы. Видеть, слышать и чувствовать, как любимый человек дрожит от удовольствия, сжимает подушку от нетерпения, вжимается членом в глотку, буквально не может насытиться нежностью — чертовски сносит крышу. Шастун медленно двигался ртом, добавлял рукой, игрался языком с головкой, то ускорялся, то замедлялся, и всякий раз, когда Арсений был готов кончить, он отстранялся от члена и ехидно наблюдал, как Попов мучался, пытался помочь сам себе, но всякий раз это заканчивалось провалом и захватом кистей. Шастун на секунду отстранился от Попова, опустил руку под кровать, не сразу, но нащупал их с Арсением «весёлую коробочку» и достал смазку. — Ты решил отсосать монстру под кроватью? — Арсений не упустил возможности пошутить. — Конечно, мне же мало одного на кровати! Антон быстро произвёл манипуляции с тюбиком и своими пальцами, поцеловал Арсения с внутренней стороны бедра и плавно ввёл в него сначала один палец, потом другой. Шастун вернулся к тому, на чём остановился, но теперь ещё и насаживал Попова на свои пальцы, пока сам игрался языком с головкой. Двойная стимуляция дробила Арсения на части: голова шла кругом, пальцы ног сводило от удовольствия, он ощущал себя в шаге от того, чтобы кончить Антону на лицо. Шастун плавно двигал пальцами внутри Попова, неспешно массировал простату — наслаждение становилось невесомым. Свободной рукой Антон гладил Арсения по бедру, слегка надавливал на него, сдерживался чтобы самому не кончить от стонов любимого человека. Шастун почти забыл про свою затею — не давать Попову кончить как можно дольше, что почти упустил этот момент, но его быстро отрезвило: «Ша-а-ст». Антон остановился, вынул пальцы из анального отверстия и прекратил играться с членом. Арсений приподнялся, посмотрел щенячьими глазами, в которых, кажется, чуть не собирались слёзы от такой вселенской несправедливости. Шастун захихикал, вытер пальцы и приблизился к Попову. Арсений подался навстречу — их губы соединились. Попов пытался отыграться. Он стонал от простых поцелуев, ёрзал руками по спине Антона, старался добраться до паха, но Шастун пресекал всё. — Это нечестно, — прошептал в губы Попов. — Что нечестно, Арсюш? — Так издеваться надо мной! — Просто скажи пару нужных слов, тогда справедливость восторжествует, — предложил Антон. — Я тебя хочу, Шастун! — Я тебя тоже, — произнёс Антон и поцеловал Арса в нос. Шастун скинул с себя трусы и домашнюю футболку, похотливо улыбнулся и разлёгся поперёк кровати. Он жестом поманил к себе Арсения и медленно усадил его на свой член. Они не любили заниматься любовью и не смотреть при этом друг на друга. Слишком сложно было увести взгляд, когда другой получает неимоверное удовлетворение, стонет, извивается, пытается растянуть и одновременно ускорить удовольствие. Отдельный вид наслаждения — смотреть другу другу в глаза, видеть сколько похоти и желания скрыто внутри и в моменте извергается вместе с теплом их тел. Шастун стонал от каждого толчка и удара зада Арса о его бёдра. Попов насаживался медленно, опирался руками на плечи Антона и не сдерживался на громкие стоны. Шастун едва держал открытыми глаза от удовольствия, медленнее моргал, разглядывал каждую морщинку на лице возбуждённого Арсения. С каждой фрикцией Антон начинал дрожать ещё сильнее, двигал бёдрами навстречу, перехватывал руками подкачанные бицепсы Попова. Арсений, окрылённый своим же удовольствием, на секунду остановился, опустился в район рёбер Шастуна и аккуратно всосал кожу, желая оставить маленькое напоминание о себе. — Засранец, — промурлыкал Антон, когда почувствовал лёгкую боль. — Это тебе за нечестность! Шастун решил перехватить инициативу, нежно стащил с себя Арсения, увлекая его поцелуем, уложил на спину, а сам оказался сверху. Антон аккуратно проник двумя пальцами в него — горячего, до невозможности возбуждённого. Сделав пару фрикций рукой, Шастун пристроился и медленно вошёл в Арсения. Он двигался неспешно, желая растянуть удовольствие, как можно дольше. Антон перешёл в контрнаступление — нежно помассировал соски, провёл языком и мокрую дорожку на животе. — Ант-о-ш, я, — простонал Арсений. Попов ёрзал сильнее, сжимал кулаки до белых костяшек. Антон стал входить медленнее, но сильнее. Правой рукой он взял член Арсения и стал медленно надрачивать его, а левой теребить сосок, не спуская при этом глаз. Попов в мгновение сошёл с ума, такого возбуждения космического масштаба он не испытывал давно. Не прошло и нескольких секунд, как он простонал хриплым голосом, затрясся как лист на ветру, прогнулся в спине и тяжело рухнул на кровать. Шастун развалился рядом мгновением позже, успев простонать громкое: «СУ-КА-А-А» и излиться в Арсения. Оба тяжело дышали, не шевелили даже пальцами на ногах, лишь неотрывно смотрели друг на друга, восхищались в мыслях, благодарили взглядом. Арсений поцеловал Антона в подбородок, потом потёрся носом о нос Шаста. — Зачесалось? — улыбчиво спросил Антон. — Так эскимосы целуются, дурик! Шастун посмеялся и поцеловал Арсения уже по-обычному: всё так же нежно, трепетно, как и всегда вкладывая свою безграничную любовь и преданность. Лежать голыми и смотреть друг на друга пока не захочется спать, они любили не меньше, чем секс. Ворковать, словно воробушки на ветке, поправлять взмокшие чёлки. — Кто сегодня меняет постель? — спросил Арсений, вырываясь из тёплых обнимашек. Несмотря на всю аккуратность двух пташек, следы их любовной жизнедеятельности попали на кровать. — Тот, кто как всегда забыл купить презервативы. То есть, я, — раздосадовано ответил Шастун. — Рано капитулируешь, Антош! Мог продержаться и дольше, — Попов шёлкнул его по носу. — До тебя мне слишком далеко! — Хочешь, могу научить? — Арсений облизал свои губы. — И тогда завтра на съёмках ты будешь отдуваться вместо меня, — проворчал Шастун. — Я всегда этим занимаюсь! — Ах, ты зараза! — Любишь меня? — Арсений вернулся к нежностям. –Люблю тебя и твою блядскую рубашку, — ответил Антон. — А я просто люблю тебя, Шастун.