Боги любви спорят

Оглядываясь назад, можно сказать, что в споре определенно был виноват Пэй Мин. Но кто же знал, что один вопрос мог разжечь их вот так? — Сань Лан, ты не можешь быть прав, — серьезно и строго настаивал Се Лянь. — Гэгэ говорит, что этот лжет? — Нет, я знаю, Сань Лан верит, что это правда, но этого не может быть. Хуа Чэн вздохнул: «Впервые я боюсь, что гэгэ неправ». — Как правило, я доверяю суждениям Сань Лана, но на этот раз боюсь, что он ошибается. — Гэгэ... — Хуа Чэн покачал головой. — Я уверен, что я люблю тебя больше. — Сань Лан, невозможно, чтобы ты любил меня больше, чем я люблю тебя. Пэй Мин очарованно наблюдал, как пара сосредоточенно спорит между собой: «Ваше Высочество, не хочу занимать чью-то сторону, но думаю, твой Кровавый Дождь, пожалуй, любит тебя больше. Я несколько дней выслушивал объяснения его чувств к тебе». — Я тоже мог бы объяснять, почему я люблю Сань Лана, несколько дней! — заявил Се Лянь, даже не смущаясь смелости своих слов, в то время как его муж слегка замер. — Кровавый Дождь говорил, что позволит тебе иметь других партнеров и все еще будет счастлив, что ты есть в его жизни. Не ревновать совсем кажется мне очень преданным. — Это про то, что мы доверяем друг другу, а не про то, как сильно мы любим друг друга. Но не то чтобы Сань Лан никогда не ревновал. — Се Лянь скрестил руки на груди. — Как я посмел бы ревновать? Все, что позволяет гэгэ — моя величайшая честь. Я никогда бы не попросил гэгэ пожертвовать счастьем, которое дают ему другие. — Кажется, Сань Лан очень ревновал к тому человеку, которому я доверяю больше всего. Хуа Чэн затих, отводя взгляд, как пойманный за чем-то непослушным домашний питомец. — Сань Лан не помнит? Про того человека, которому я доверяю больше, чем Цзюнь У и моему наставнику? Того, к кому пришел бы в первую очередь, попади в беду? — подстрекал Се Лянь. — Разве это не твой Собиратель цветов под кровавым дождем? — предположил Пэй Мин. Се Лянь засмеялся: «Даже Пэй Мин догадался!» — Гэгэ дразнит, словно сам не ревновал к моему возлюбленному. — послал Се Ляню озорной взгляд Хуа Чэн. Как следует наказанный, Се Лянь несколько раз кашлянул: «Да, ладно, но Сань Лан говорил о своем любимом человеке так мило, кто бы не ревновал?» — Постойте-постойте, вы хотите сказать, что единственный раз, когда вы оба ревновали, был к самим себе? — Что ж, — Се Лянь серьезно задумался над этим вопросом. — Дело не в том, что я никогда не ревную, скорее, я на самом деле никогда не беспокоюсь. Иногда я завидую тем, кто знает Сань Лана с неизвестных мне сторон. И все же я доверяю той связи, которая есть у меня с Сань Ланом. — И я никогда не дам гэгэ причину сомневаться в этой связи, — заверил Се Ляня Хуа Чэн, беря его руку. Они были как пара из пьесы, чересчур мягкие и ласковые при каждом удобном случае. Пэй Мин размышлял, не были эти пьесы преувеличенными меньше, чем он думал изначально. — Значит, вывод в том, что Его Высочество любит тебя больше? — не мог удержаться и не спросить Пэй Мин; он не понимал, что все это значит по отношению к заданному сперва вопросу. — Да, — кивнул Се Лянь в то же время, как Хуа Чэн сказал: «Нет». — Прости, гэгэ, но моя любовь к тебе — то, что привязывает меня к этому миру. Думаю, с этим не поспорить. — Что ж, это правда, что он любил тебя дольше, Ваше Высочество. — Это несправедливо, дело не во времени, а в качестве. — Ох? У гэгэ есть проблемы с качеством моей любви? — поддразнил Хуа Чэн, наклоняясь за поцелуем. Се Лянь давно потерял стыд из-за таких мелочей перед Пэй Мином, отвечая на целомудренный поцелуй, прежде чем слегка оттолкнуть мужа: «Сань Лан знает, что к качеству нет вопросов». Хуа Чэн промурлыкал, соглашаясь: «Любовь гэгэ тоже высочайшего качества. Но количество моей любви гораздо больше, чем у гэгэ, после стольких лет». — Это несправедливо. Сань Лан был ребенком, когда я встретил его прежде, как я мог влюбиться в него тогда? — Ох, верно, я вечно забываю, что семь лет — большая разница в возрасте по меркам смертных, — протянул Пэй Мин. — Тогда хорошо, что гэгэ и я не смертные, — Хуа Чэн наклонился, чтобы украсть у мужа больше поцелуев; двое сладко «обменивались духовной силой», прежде чем Се Лянь вспомнил, что они в компании, и отстранился. — Невозможно, чтобы Сань Лан любил меня больше, чем я люблю его, — заявил Се Лянь очень серьезно. — Если бы кто-то любил другого человека больше, чем я Сань Лана, думаю, этот кто-то бы умер от сердечного приступа. — Но гэгэ, я уже мертв, — подчеркнул Хуа Чэн. — Сань Лан, я серьезно! Я не думаю, что это возможно. — Разве вы оба не спорите не о том? — О чем ты? — оглянулся Се Лянь. — Разве не лучше, если ваш партнер любит вас больше? — Лучше? Дело не в том, что лучше. Любовь Сань Лана уже чрезвычайно драгоценна для меня, благодаря ему я чувствую себя любимым больше, чем когда-либо смогу за это отплатить. — Гэгэ не нужно отплачивать мне. Ты даришь мне больше, чем я когда-либо знал, что мне позволено хотеть. Это уже похоже на сон. — Так, подождите... то есть вы оба думаете, что любовь другого человека к вам лучше? — Да, — кивнули они оба. — Но вы также оба думаете, что любите друг друга больше? — Да, — согласились они снова. Пэй Мин долго и напряженно размышлял, прежде чем всплеснуть руками: «Я не понимаю. В чем смысл этого спора?» — Смысл? — повторил Се Лянь. — Что вы получаете от выигрыша? — На самом деле ничего, я просто хотел, чтобы Сань Лан знал, как сильно я его люблю, — признал Се Лянь. Пэй Мин действительно не понимал. Спроси он об их сексуальной жизни, ему бы сказали, что это личное. И все же оба они продолжали быть до смешного ласковыми друг с другом без всяких на то причин, спонтанно произнося одни из самых смелых и сердечных строк, которые он когда-либо слышал. Правда, это было слишком даже для него временами. — Но гэгэ, я уже знаю, как сильно ты меня любишь. Кажется, ты мог забыть, как сильно твой Сань Лан любит тебя, — промурчал Хуа Чэн. Однако это не было в соблазняющей манере, к которой привык Пэй Мин. Скорее, это больше напоминало мурчание кота, бесконечно довольное, мягкое и воркующее, баюкающее Се Ляня в их собственном мире. Ага. Это было слишком. Пэй Мин ничего не имел против того, чтобы мужчины любили других мужчин, как и против серьезных отношений. Все это было прекрасно и замечательно. Откровенно говоря, ему были очень любопытны многие стороны отношений Се Ляня с Королем Призраков. Но у него действительно были пределы, и он мог сказать, что они вот-вот будут достигнуты, судя по тому, как Се Лянь льнул к своему мужу. Пэй Мин знал: стоит ему остаться еще немного, и эти двое полностью забудут о нем, шепча друг другу милые пустяки, которые, — как он подозревал, — для них действительно что-то значат. Настоящие обещания сердца и души вместо красивых слов, к которым Пэй Мин привык. Это было сладко в небольших дозах; это очаровывало. И все же неприкрытые эмоции в их глазах заставляли его ощущать, что он вторгается, — больше, чем застань он двух влюбленных в разгар свидания. — Я уйду, чтобы вы двое могли уладить этот спор. Придете к ответу, дайте знать. — Ах... Сань Лан, подожди, пока он уйдет, — засмеялся Се Лянь, когда муж поцеловал его в челюсть. — Хорошего дня, Генерал, спасибо, что зашел к нам. — Не возвращайся, — последовало неизменно жизнерадостное прощание Хуа Чэна. Хотя, насколько Пэй Мин мог понять, это было типичным подшучиванием. Вроде игривых оскорблений, которыми обычно перебрасывались Три Опухоли. — Приходи навестить небеса поскорее! Я бы с удовольствием поболтал с тобой как-нибудь, не выясняя, в каком доме ты остановился. — Ох, я все еще не дал тебе пароль от сети духовного общения? — Гэгэ, — заскулил Хуа Чэн в ожидании. — Шшш, — Се Лянь не смог сдержать смех, на самом деле едва ли глядя на Пэй Мина. Кажется, он правда задержался слишком долго, если они уже дошли до этого. — Просто прочти Сутру Этики тысячу раз, — сказал Се Лянь, прежде чем успокоить своего мужа поцелуем. — Как гэгэ может даже думать, что любит меня больше, когда он вот так пренебрегает мной? — Что случилось с Сань Ланом, который никогда не посмел бы заставить меня жертвовать счастьем, что дают другие люди? — поддразнил Се Лянь, когда Пэй Мин направился к выходу, решив, что расспросит о пароле позже. Что бы ни ответил Хуа Чэн, это было потеряно для Пэй Мина, поскольку он отправился обратно на Небеса, но зная Собирателя цветов под кровавым дождем, это без сомнения была какая-то из поддразнивающих фраз, которые заставляли Се Ляня таять в его руках. Когда Пэй Мин впервые спросил, кто из них кого любит больше, он догадывался, что они подойдут к вопросу не так, как делал это сам мужчина, — с верой, что всегда лучше быть тем, кто любит меньше. И все же он не ожидал, что они будут настолько отличаться от него. И в чем заключалась разница между тем, чтобы любить лучше и больше? Было во многом любопытно наблюдать, как новые боги взаимодействуют друг с другом. Чем больше он разговаривал с ними, тем больше гадал, не стоит ли ему стать богом похоти. Он никогда не прекращал получать собственные любовные молитвы, но те всегда больше были сосредоточены на спальне или этапе ухаживания. Он был рад, что Се Лянь и его муж могли получать молитвы женатых пар. В конце концов, если все женатые пары были такими, Пэй Мин сомневался, что мог бы помочь им. Все трое были богами любви, но дуэт бога и призрака, казалось, временами говорил на каком-то другом языке. Ему придется опробовать пароль Се Ляня позже, когда тот не будет так занят, чтобы они могли встретиться и побеседовать позже. Пэй Мин многому еще может научиться у них. Перво-наперво: найти экземпляр Сутры Этики, чтобы прочитать ее тысячу раз.