От любви до ненависти один шаг

Проснувшись на следующий день, я понял, что не пойду сегодня никуда. Предупреждать если и буду, то только когда спросят. Не дай Бог кто-то заявится ко мне домой... Это будет кошмарно неуютно. Я должен сегодня быть один и только на едине с музыкой. С прекрасной частью моей жизни. Под спокойную мою волну, я пошёл в комнату отца. Я туда особо не заходил. Он не разрешал. Это было что-то на подобии кабинета. Пройдясь по комнате, я проводил руками по всем предметам, подушечками пальцев проходясь по дереву стола, кровати, стулу и по мягкой ткани матраса кровати, я лёг на нее и из моих глаз полились горячие слёзы, обжагиающие щёки. Горький ком в горле закрыл проход для воздуха и связок, хотевших кричать во всю глотку, сняв наушники. Я резко сел и посмотрел на стол. Прописанный отцу фенибут. Это, скажем, успокоительные. Как я знаю, они работают как антидепрессанты, наверное. Не знаю почему именно они были прописаны, это довольно сильный препарат. Половины пачки уже нет, хотя, вроде, коробка выглядит новой. Если я приму одну станет легче, наверное, да? Взяв блистер в руки, я увидел бумажку с запиской, написанной от руки. Там было что-то на подобии прощания. "Добрыня. Я был неправ в своём решении, я знаю, так не поступают хорошие отцы, но так надо. Я старался быть хорошим отцом, но сейчас под всеми возможными вещами, я уеду далеко и надолго. Навсегда. Если я умру, то тебе сообщат. Я не хотел бы, чтобы ты грустил, но я знаю, что оставляю тебя совсем одного. Но лучше быть одному, чем с таким отцом. Честно.

Прости меня..."

Я держал в дрожащих руках таблетки и на бумажку падали свежие капли слёз. Через них я отдавал своё сердце бумаге и передавал любовь с грустью ей. — Тварь, — тихо прошипел я и ударил рукой стену, обжигая свои кости твердостью прямой бетонной плиты — я ведь верил тебе... Я присел на край кровати, отпустив бумагу на стол. Блестящий блистер тянул мои глаза на себя и зазывал далеко. Случайно посмотрев под стол, я увидел пустой пакет. Зип-пакет. Все сразу стало еще яснее, чем есть. Но он ведь понимал что делает. Он мог так не просто себя убить, но еще и кого-то. Быстро посмотрев на блистер, я побежал в ванну, открыл крышку унитаза и, прожигая горло, меня начало тошнить и трясти. Это было кошмарно. Через 5 минут беспрерывной рвоты желудочным соком, я успокоился и отдышался. — Будто кошки в рот нассали, — поднялся я и с этими словами начал умываться в рядом стоящий умывальник, прополаскивая рот. Как я и сказал, от ссанья кошек в моем рту. С сырым лицом и челкой, я пошел в комнату отца, где лежали те самые таблетки и пакетик под столом. Я взял канцелярский нож со стола и меня охватило чувство сильной страсти, будто я одержим чем-то. Я смотрел на лезвие ножа и начинал улыбаться. Странно, я не проявляю эмоций обычно, но это был особенный момент. Что-то невесомое и легкое приходилось по мне. Мне нравилось это ощущение, будо в облаках от удовольствия... Тепло расходится по руке и я улыбаюсь как сумасшедший, беря таблетки в руки и охватывает сразу две беру их в рот, бегая к ванне запивая водой сразу из-под крана. И было это под влиянием... Неощутимого. Я легко упал на пол и даже не чувствовал боли. Голова пульсирует, но не болит и перед глазами звезды. Я откинул голову на ванну, чтобы было удобнее сидеть и мои глаза постепенно закрывались. Я мог летать, настолько я был невесомый и не ощутимый. Но через пару минут удовольствия я закончил смотреть на это все. Я посмотрел на свою руку полностью в крови и уже в какой-то пыли, грязи и начал осматриваться, будто что-то произошло не так. Я не должен был этого делать, явно. Я подскочил и побежал в комнату, посмотрел на себя и увидел лицо, упавшее куда-то вниз. Будто ничего не помешает ему умереть прямо сейчас. Но я же должен был жить... Ради кого-нибудь. Повернув свою голову, я увидел фото Матвея, которое мне подарила Полина еще года два назад. Я упал на пол и начал плакать. Горько плакать. Мои глаза становились горячее, лоб болел, а изо рта доносился истошный крик. Вырванные волосы на полу после пары взмахов рукой говорят сами за себя. Было совсем не больно физически. Меня жутко трясло и я опустился на пол. Где-то через 30 секунд после этого, я начал видеть мужчину. Черный силуэт, очень похожий на отца, но это был явно не он. Его улыбка была неискренней и ужасной. Я не хотел ее видеть. Я заливал пол кровью и понимал, насколько эта ситуация ужасна и я упал в обморок, почувствовав сильное биение сердца напоминающее тахикардию.