Алая вечность в твоих глазах

      Чонгук, щурясь от ярких огней стробоскопа, медленно продирался сквозь толпу ряженых и пьяных в стельку посетителей. Запах пота и возбуждения проникал в его чувствительный нос, и он недовольно и брезгливо поморщился, стоило какой-то девице прижаться к его мощному телу.       — Эй, красавчик, угостишь выпить? — та соблазнительно, как ей, наверное, казалось, улыбалась и покачивала бедрами, которыми возбужденно терлась о пах Чонгука.       Он недовольно скосил глаза на ее лицо, потом на ее грудь, которая еще немного, и вывалится из выреза костюма, и холодно бросил:       — Ведьмы не интересуют.       — А кто тебя интересует, сладкий?       Раздалось внезапное над ухом, и Чонгук, круто развернувшись, уставился на того, кого искал. Ким Тэхён. Вампир. Если быть точнее — древний вампир, единственный, кто здесь был не в костюме, а являлся им по своей природе.       Чонгука предупреждали, что тот поражает жертв своей красотой, заставляя добровольно падать в свои объятья, а после и на острые клыки. Вампир привлекал очарованных им жертв огнём, что полыхал в его алых глазах и те, словно мотыльки, летели на его свет, сжигая свои крылья и, падая камнем, разбивались о жуткий заливистый смех.       Тэхён наслаждался своею властью над бедными невинными, а невинными ли, душами, и с удовольствием помогал им пасть еще ниже.       Именно поэтому сейчас он являлся владельцем самого знаменитого ночного клуба Сеула под громким названием «Порок».       Да, его предупреждали. Чонгук почти месяц впитывал в себя образ вампира, разглядывая фото, что ему предоставили, запоминал каждую чёрточку, каждую родинку, но забыли упомянуть, что в реальности тот ещё прекраснее.       Хотя возможно ли это? Чонгук не колеблясь ответит «да».       Растрёпанные красные волосы придавали его высокомерному выражению на лице, которым он смотрел на Чонгука, прищурив свои невероятные алые глаза, слегка мальчишеский и небрежный вид. Красивые очерченные губы цвета спелой вишни кривились в надменной усмешке, а юркий влажный язык скользил по нижней губе, заставляя ее блестеть в свете огней.       Чонгук сглотнул и, не мигая, уставился на розовый язык. Тэхён довольно и сыто улыбнулся, наблюдая за реакцией Чонгука из-под полуопущенных ресниц, и снова повторил свой вопрос:       — Так кто тебя интересует?       — Т-т-т-ы-ы-ы, — голос прозвучал неожиданно сипло, Тэхён же раскатисто рассмеялся.       — Вот как. Интересно. А почему ты думаешь, что меня заинтересуешь ты, охотник?       Эти слова, произнесённые тягучим низким голосом, были сказаны прямо в рот, ещё бы чуть-чуть — и их губы соприкоснутся. Чонгук чувствовал горячее дыхание, что пробирало до мурашек и заставляло беспрекословно подчиняться чарам этого дьявола во плоти. Но обращение к себе заставило вздрогнуть, и Тэхён снова рассмеялся.       — Неужели ты решил, что я не знаю, кто ты и зачем ты здесь, Чонгук-а, м-м-м? Ты действительно так думал, охотник?       Чонгуку было нечего ответить. Он даже не предполагал о том, что раз он всё знает о Тэхёне, то и Тэхён, вполне возможно, всё знает о нем.       Тэхён наклонился к растерянному Чонгуку и жарко зашептал в его ухо:       — Придумай что-нибудь, чтобы заинтересовать меня.       — Я пришёл, чтобы убить тебя, — выпалил он на одном дыхании.       — Знаю, — ни тени удивления.       Тэхён смотрел на парня перед собой, по-прежнему не выражая никакой заинтересованности. Обычный, как и все, кто приходил сюда по его душу, единственное, что выделяло его среди безликой толпы охотников — это глаза. Почему-то, когда он заглянул в эти глаза, его бессмертное каменное сердце дрогнуло.       Это была настолько мимолетная вспышка, но такая болезненная, что Тэхён скривил губы от неожиданности.       А потом изумлённо расширил свои глаза, учуяв чужой запах.       — Ты пахнешь так же, как и я, но ты не вампир. Кто ты?       — Я охотник, — ответил уверенно. — Сколько себя помню — всегда состоял в ордене.       — Скольких же вампиров ты убил, мальчик? Дай угадаю — ни одного, — заключил с издевкой, — иначе бы знал, что вампиры, особенно я, обладают даром подчинения. И чем дольше ты смотришь мне в глаза, тем больше нуждаешься во мне. Но ты по-прежнему не заинтересовал меня, — скучающе. — Бывай, охотник, — и, развернувшись, пошёл вглубь клуба.       Чонгук услышал тихий смех в голове:       — Осмелишься ли ты пойти за мной?       И Чонгук пошёл, как на привязи, не выпуская из цепкого взгляда яркое пламя волос, исчезающее в темноте длинного коридора.       Думал ли Тэхён в этот момент, что опрометчиво поворачиваться к Чонгуку спиной? Конечно, думал, ведь он не идиот и, возможно, это была небольшая проверка, но Чонгук её прошел, когда послушно шёл за ним, не предпринимая никакой попытки причинить ему вред.       Тэхён лукаво улыбался, ведя за собой этого юного охотника в свои покои, предвкушая, как насладится горячей кровью. Он снова почувствовал жажду жизни, орден в этот раз прислал достойный экземпляр, возможно, Тэхён даже не будет его сразу убивать.       Завлекая Чонгука всё дальше, он вёл его к чёрной матовой двери, и как только они оказались возле неё, Тэхён рывком открыл ту настежь и пихнул несопротивляющегося парня внутрь. И едва дверь с тихим щелчком закрылась, Чонгук оказался прижатым к двери сильным телом.       — Ты меня удивил, — лукавая усмешка приподняла уголок губ, выставляя напоказ удлиненный клык. — Значит, ты меня не боишься?       — Нет.       — И чего ты хочешь?       Чонгук уставился в алые глаза, которые лишали его воли и поднимали в его душе что-то тёмное, первозданное, и оно звало, желая выбраться наружу и поглотить Чонгука с головой.       — Я слышу твои мысли, охотник, — Тэхён затягивал Чонгука в свою тьму. — Скажи же, чего ты жаждешь?       — Тебя, — выдохнул.       Тэхён удовлетворенно обнажил клыки в улыбке. Он взял Чонгука за ворот кожаной чёрной куртки и притянул к себе, колючим поцелуем вгрызаясь в податливый рот. Мягкий шершавый язык скользил по губам, требуя впустить, и как только Чонгук разомкнул губы, он тут же нырнул глубоко и атаковал его рот быстрыми толчками.       Тэхён безжалостно имел рот Чонгука языком, покусывая при этом клыками сочные губы. Когда Чонгук от нехватки воздуха стал закатывать глаза, Тэхён отстранился от него и вкрадчиво прошептал:       — Я хочу трахнуть тебя на весу, прижав к этой самой двери.       Чонгука этот шёпот сводил с ума, он смотрел в горящие пороком глаза и видел на их дне отражение точно такого же огня, принадлежащего ему самому. Он гулко сглотнул и, взявшись за завязки плаща, поменял их местами.       Теперь уже Тэхён был прижат к двери крепким телом и выжидательно смотрел на Чонгука. Тот, недолго думая, склонился над Тэхёном и провел носом по его щеке, затем склонился еще ниже — к шее, и втянул носом запах кожи.       Чонгук облегченно выдохнул — от Тэхёна пахло потрясающе, даже несмотря на то, что капельки пота блестели на красивой карамельной коже. Он не удержался и слизнул одну, затем еще одну и еще, медленно спускаясь языком по вырезу полурастегнутой рубашки.       — Я хочу тебе отсосать. Можно? — смотря самым невинным взглядом, но Тэхён не обманывался на его счёт, он видел, как на дне чёрной пропасти его глаз клубилась жажда. И Тэхёну это безудержно нравилось.       — На колени, охотник! — хриплый приказ прибил к полу и Чонгук буквально упал на колени. Он приблизил лицо к ширинке вампира, которая невооруженным глазом выдавала чужое возбуждение, и мазнул языком прямо по кожаным штанам. Член на такое приветствие ожидаемо дернулся, и Тэхён прохрипел: — Сними их.       Чонгук напоследок поцеловал выпирающий член, слегка прикусив его зубами через ткань, а потом дрожащими руками потянулся к пряжке штанов. Кое-как расправившись с чертовой пряжкой, он наконец стащил штаны с Тэхёна, и его взору предстал возбужденный подрагивающий член с крупной, розоватой и блестящей от собственной смазки головкой.       — Не люблю носить белье, — прозвучало насмешливое сверху, — в нём член не дышит.       Ага, Чонгук так и подумал. А в коже он, блять, дышит? Хотя у каждого свои заморочки.       Чонгук обхватил ладонью крупный член, слегка сжимая его, и на пробу провел рукой вверх и вниз, словно оценивая сокровище, которое ему досталось.       — Нравится? — вопрос застал врасплох, и Чонгук, поднимая поплывший взгляд на Тэхёна, коротко и честно ответил:       — Нравится.       Тэхён хмыкнул, но тут же задушено просипел, когда язык Чонгука надавил на уретру. Он ввинтился кончиком в чувствительную дырочку на головке, не прекращая водить рукой по крепко стоящему стволу и слизывая терпкий предэякулят, приоткрыл губы и захватил ими край сочащейся головки, посасывая мучительно медленно, словно сосал вкусный леденец, причмокивая от наслаждения и впитывая в себя поощрительный низкий стон.       Он обводил кончиком языка каждую выпирающую венку, дразня и обдавая горячим дыханием, целовал и снова посасывал головку, шаловливо вылизывая ее широкими мазками.       Рык сверху заставил прекратить пытку:       — Не играйся! Возьми глубже.       Чонгук, тут же прекратив играться, насадился ртом до самой середины члена, сделал пару движений головой и выпустил его обратно с громким чавкающим звуком, преданно глядя в алые огоньки глаз.       — Насколько глубоко ты сможешь заглотить? — Тэхён задал интересующий его вопрос и ждал ответа, который прозвучал практически незамедлительно:       — Настолько, насколько ты позволишь.       Он видел, как радужка чужих глаз становится кроваво-багрового цвета, и слышал змеиный шепот, пробирающий до мурашек:       — Тогда я хочу, чтобы ты задыхался на моем члене. Хочу видеть, как потихоньку покидает жизнь твои глаза из-за невозможности сделать вдох. Хочу почувствовать, что ты уже на грани. Всё ещё не боишься?       Чонгук отрицательно покачал головой и Тэхён, бросив громкое «Блять!», вцепился пальцами в фиолетовые пряди, сжав их у корней, и пробормотав: «Приятного аппетита», с силой насадил рот Чонгука на свой член, проталкивая тот как можно глубже, и замер, когда головка коснулась ребристой поверхности неба.       Охуительно. Давно Тэхён не испытывал такого удовольствия. Обычно он просто безэмоционально трахал, пока пил кровь, опустошая тело и подводя себя к разрядке.       Но сейчас он испытывал целый спектр эмоций, и ему это, чёрт возьми, нравилось. Он осторожно вытащил свой член до самой головки и снова сделал сильный толчок бедрами, входя практически на всю длину. Чонгук держался молодцом, лишь только дорожки слез, стекающие по щекам, выдавали его состояние.       Тэхён снова вышел изо рта парня и, приподняв его подбородок, прошептал:              — Ты молодец, охотник, хорошо справляешься. Но сможешь ли ты взять ещё глубже?       Чонгук неуверенно посмотрел на вампира, но всё же кивнул. Тот удовлетворенно усмехнулся и снова толкнулся в рот парня, в то же время надавливая руками на затылок. Член в этот раз прошел еще дальше, доставая до самой глотки и Тэхён приказал:       — Глотай.       Чонгук сделал вдох носом, постарался расслабить горло и с трудом, но всё же сглотнул, давясь членом, но пропуская его ещё дальше, ощущая, как он давит на мягкие стенки горла. Он неосознанно простонал, пуская вибрацию по члену и придавая ему дополнительную стимуляцию. И тут же сверху эхом раздался ответный тягучий протяжный стон.       Тэхён вытащил член изо рта Чонгука и тот часто задышал, облизывая пунцовые губы.       — Умница, с третьего раза взял полностью.       Он ласково прикоснулся к распухшим губам Чонгука и медленно обвёл их по контуру. Тот смотрел на него снизу вверх, тяжело дыша, вытащил язык и облизал палец Тэхёна. Это завораживало. Чонгук весь завораживал.       Стоя на коленях, испачканный в слюне и смазке, он был полным воплощением порока. Он был им крещён. Тёмные глаза смотрели неотрывно, и Тэхён видел в них рождение греха, имя которому похоть. Фиолетовые пряди по-прежнему были намотаны на кулак, а родинка на нижней губе молила о поцелуе. Тэхён наклонился и игриво провел по ней языком.       — Мы не закончили, Чонгук-и… — раскосый взгляд указывал на всё еще стоящий член, и Чонгук снова вобрал в рот чужое возбуждение, туго оплетая его губами. Он покорно принимал всё, что давал ему Тэхён — рваные размашистые толчки, проникающие каждый раз в узкую глотку, и ласковое поглаживание по щеке с поощряющей похвалой.       — Ты умница Гук-и, — толчок. — Так глубоко берёшь, — толчок. — Давай же, ещё немного, — при последнем и самом сильном толчке член Тэхёна запульсировал и он вжал голову Чонгука в пах, замирая так, пока мутная белёсая сперма стекала в горло глотающего её Чонгука.       Наконец, Тэхён вынул свой член из влажного плена рта и стёр стекающую капельку спермы с уголка онемевших от долгого напряжения губ, и аккуратно поднял Чонгука на ноги. Тот был на грани, пытаясь отдышаться и прижимаясь к вампиру, словно он — его единственное спасение. Глупый охотник. Довериться зверю.       Тэхён обнажил свои клыки, заглядывая в чужие глаза, и поразился тому, что там по-прежнему не было страха, лишь только принятие его участи. Это достойно восхищения. Нет, Тэхён его не убьёт.       Он неожиданно для Чонгука вскрыл клыками свое запястье, пуская кровь и, протянув руку Чонгуку, приказал:              — Пей.       На вспоротой коже блестела густая ярко - алая капля крови, отражаясь в таких же алых глазах Тэхёна. Чонгук припал своими губами к кровавой лужице, жадно делая глоток за глотком и чувствовал, как его уставшее тело снова наливается бодростью и энергией.       — Хватит. Ты выпил достаточно, Чонгук.       Оторвав того от своего запястья, Тэхён прикоснулся к губам, испачканным в его крови, и вытер их двумя пальцами, после надавливая на нижнюю губу, и Чонгук сразу же открыл рот и впустил пальцы внутрь, вылизывая их и закатывая глаза. Ему было мало, чертовски мало. Хотелось Тэхена, хотелось кончить самому.       Сквозь призму желания донесся голос:       — Я хочу трахнуть тебя.       — Да, пожалуйста, — взмолился Чонгук, — трахни меня. Так, как ты хочешь. Прошу.       — Как ты покорно просишь, Чонгук-и, разве могу я отказать такой сладкой просьбе? — в глазах вспыхнули алые искры и Тэхён снова прижал Чонгука к двери, снимая с него одежду и обнажая прекрасное тело.       Безупречный. Весь Чонгук, от макушки до пальцев ног — это венец творения создателя, прекрасный девственный холст, который Тэхён раскрасит собою, марая молочную кожу кровавыми красками и жгучими поцелуями. Он прикусил ключицу, чуть царапая её своими клыками, спустился ниже и снова прикусил, уже пуская капельки крови и слизывая их, дурея от сладкого вкуса.       — Сладкий, какой же ты сладкий, Чонгук. Твоя кровь словно амброзия, так и хочется испить тебя до дна. И я не знаю, чего больше хочу: укусить тебя или трахнуть.       — Сделай хоть что-нибудь, вампир, или ты горазд только болтать? Трахни, укуси, но дай кончить!       — Пытаешься дерзить? Похвально. Интересно, так же ли ты будешь бахвалиться, когда я насажу тебя на свой член, Чонгук-и? Или ты снова будешь скулить и умолять?       Чонгук открыл было рот, чтобы ответить, и тут же захлопнул, когда Тэхён поднял его за ягодицы на руки и приставил головку к анусу, входя сразу на всю длину. Чонгук зажмурился в ожидании боли, но ее не было. Распахнув глаза, он недоумённо уставился на Тэхёна.       — Моя кровь, — пояснил Тэхён, — обладает некоторыми свойствами. Она помогла тебе не почувствовать боли.              Чонгук кивнул и оплел поясницу ногами.       — Тогда двигайся. Не стой как истукан, — провоцируя на грубость.       И Тэхён сорвался. Толчок. И тягучий протяжный стон коснулся его ушей. Снова толчок. И Чонгук захныкал от удовольствия, ловя под закрытыми веками всполохи алых искр. Ещё толчок и ещё, выбивая из Чонгука дыхание, заставляя молить о скорой разрядке.       Тэхён же остервенело двигал бедрами, толкаясь во влажное горячее нутро, рыча от умопомрачительной узости и сходя с ума от мелодичных стонов. Быстро и сильно, размашисто и рвано, до изнеможения и красных ягодиц от мощных шлепков напряжённых бёдер, при этом не забывая покрывать метками желанное тело.       Чонгук же в отместку несдержанно царапал широкую спину, оставляя полосы от ногтей, которые тут же пропадали, и он фанатично, снова и снова, вдавливал пальцы в медовую кожу.       — Кончить, я хочу кончить, Тэхён. Позволь…       Чонгук растворялся в своём наслаждении, находясь за гранью реальности и умоляя безжалостного вампира о милости.       Тот, вняв мольбе, особенно сильно толкнулся, глубоко изливаясь внутри Чонгука и приказывая: «Кончай», укусил того в шею. Оргазменная агония сотрясла тело Чонгука, унося того в блаженную негу, а член изливался жемчужными каплями, попадая на живот и грудь.       — Вот так, мой хороший, — ласковый шёпот заставил затрепетать ресницы, пробуждая сознание.       Тэхён выскользнул из Чонгука, поставил того на ноги, и придерживая, чтобы не упал, припал к сладким губам в тягучем поцелуе, ставя печать, прежде чем уйти навсегда.       — Я отпускаю тебя, охотник. Дарю тебе жизнь. Ты можешь уйти, если хочешь.       — Не хочу. Укуси! Сделай меня своим полностью, вампир. Возьми меня с собой в вечность.       — Ты уверен? В тебе говорит моя кровь. Тебе не надоест вечность, Чонгук?       — Нет, — горячий шёпот обжег холодное сердце, — если она будет отражаться в твоих глазах, Тэхён.       Тэхён снова протянул Чонгуку свое запястье, молчаливо приказывая, и тот уже сам припал к изящной руке и пил кровавый коктейль, а Тэхён наклонился к манящей пульсирующей яремной вене на шее и вонзил в неё свои клыки.       Первый глоток, и Чонгук чувствует пробирающий до костей холод.       Всё, что Твоё — моё.       Второй глоток, и тело Чонгука жжёт нестерпимым огнём.       Всё, что моё — твоё.       Третий глоток, и Чонгук кричит в агонии, срывая связки.       Я связываю тебя собою, ты связываешь себя мною. Да будет так.       A die — От сего дня       А solis ortu usque ad occasum — От восхода солнца до заката       Ab ovo — От начала до конца       Absque omni exceptione — Без всякого сомнения       Тэхён пил кровь, пока тёмные глаза не закрылись и сердце не перестало биться. Вытащив клыки, прекращая кровавый ритуал, поднял голову и, улыбаясь алчно, поцеловал бледные губы, слизывая с них вкус собственной крови. Подхватив бездыханное тело на руки, Тэхён отнес его на кровать, ожидая, когда Чонгук откроет глаза.

***

             — Идём, Гук-и, нас ждёт вечность, — огненные всполохи плясали в дьявольских глазах.       Ответом ему служила безумная улыбка и блеск алых глаз.